Глава 17. Тьма

"Даже подчинив себе мое тело, завладев мыслями, и заперев здесь, ты никогда не получишь мою душу, и не отнимешь любовь, живущую в моем сердце, Марк".

Оторвавшись от моих губ, он смотрит в глаза, на лице та же непроницаемую маска, к которой я однажды привыкла. Слышал ли он это мысленное послание?

— В шкафу для тебя есть одежда, иди в душ, переодевайся и ложись спать, я устал, — говорит он, указав рукой на шкаф-купе. Внутри меня закипает гнев, отчаяние поглощает с головой, и как же я жалею, что сейчас со мной нет огня. В данной ситуации он бы здорово помог. Я бы спалила этот номер дотла, и сбежала куда глаза глядят.

Подойдя к шкафу, раздвигаю дверцы, и боковым зрением вижу, что Марк раздевается. В глаза бросаются свежие шрамы на его груди. "Привет от "монстра"". Подумав об этом, невольно улыбаюсь. Он замечает, что я рассматриваю его, и снова идет в мою сторону.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спрашивает он, остановившись от меня в нескольких сантиметрах. Думая, что ему сказать, ищу одежду. На полке, что чуть ниже уровня моих глаз стопочкой сложено белье: атласные мини-халатики, в основном черного или красного цвета. В выдвижном шкафчике лежит нижнее белье. Кажется, он основательно подготовился.

— Мне ничего не нравится, — огрызаюсь я.

— Я хочу, чтобы ты разделась здесь, — пропустив мое недовольство мимо ушей, говорит Марк и начинает снимать с меня одежду.

— Убери свои руки, — рычу я, уже начиная сопротивляться. Знаю, что смысла в этом нет, но не могу иначе. Я не имею никакого права просто так поддаваться ему.

— Не груби мне. Стой спокойно.

Снова приказ. Черт подери, как противостоять этому? Он говорит, а мое тело беспрекословно повинуется. При этом я в полном сознании и четко понимаю, что делаю, только что не отдаю себе отчета. Как марионетка в руках кукловода, который дергает только за те ниточки, что нужны ему, не трогая остальные.

Первой идет туника, затем джинсы, кеды я снимаю сама. От каждого прикосновения я дрожу и сжимаюсь, и ему это нравится. Когда я остаюсь в одном нижнем белье, он отодвигает волосы и прикасается губами к шее. Расстегивает бюстгалтер и помогает снять. Стыдливо прикрываю грудь руками. Марка это только забавляет, мое смущение определенно доставляет ему удовольствие. Решаю немного подпортить его настроение:

— Мне кажется, что ты никогда не любил Диану.

— То, что тебе кажется, ты вольна оставить при себе, — отвечает на это он, полностью уничтожив мои планы, и продолжает водить холодным ладонями по моему телу. Молюсь всем богам, чтобы это прекратилось как можно скорее, и когда его руки доходят до бедер, он резко отстраняется и, открыв другую шкафа, достает большое махровое полотенце.

— Держи. Душ там, — показывает на дверь в углу.

Как можно скорее бегу туда, забыв прихватить с собой чистое белье. Я уже принимала душ сегодня, но мне хочется еще раз постоять под теплыми струями воды. Жаль только, что мне никогда не отмыться от этого.

За этой дверью есть еще две — одна ведет в туалет, вторая в душевую. Защелок нет ни на одной двери. Мало того, здесь нет зеркал. С трудом разбираюсь с тем, как включить воду, и, намокая под душем, снова начинаю жалеть себя и плачу. Впрочем, мне больше жаль Дэна, чем себя. Наверное, сейчас он разрывается между здравым смыслом и желанием вызволить меня отсюда. Если он вообще, знает, где я. Даю себе слово, что постараюсь выбраться. Сделаю все, что угодно, но вернусь к своему хантеру. Мне не нравится слово "жених", но мысль о том, что мы помолвлены, заставляет мое сердце трепетать. И как же сильно омрачает это состояние, то, что я сейчас в плену, и не у абы кого, а у Марка. Я возвращаюсь к тому, с чего начала. Дыра в груди снова открылась и медленно растет, а хуже всего то, что ее нечем заполнить. Если мне не удастся выбраться в ближайшие несколько дней, от меня ничего не останется, только пустая оболочка с едва теплящейся внутри жизнью.

Возвращаюсь в комнату, обмотанная полотенцем. Он уже лежит, заведя руки за голову, раздетый почти полностью. Взяв первое, что попалось под руку, я возвращаюсь в душевую, чтобы одеться там.

— Не утруждайся. — Он останавливает меня. — Останься, я хочу посмотреть на тебя. Ты стала тоньше. Волосы постригла. И твои глаза. Не знаешь, в чем причина таких изменений?

— Если ты про глаза, то я понятия не имею, — отвечаю я. Мне ужасно неловко, но приходится подчиниться и переодеваться под его пристальным взглядом. Жаль, что лечь больше негде. Есть небольшой диван, но он сгодится лишь для того, чтобы на нем сидеть. И то, Марку это вряд ли понравится. Так и стою как истукан, обняв себя обеими руками.

— Это твоя спальня? — спрашиваю я, лелея слепую надежду на то, что у него есть еще одни апартаменты, и он уйдет туда, оставив меня одну.

— Наша, — ухмыляется он и хлопает ладонью по месту рядом с собой. — Иди сюда.

— Я могу поспать на полу или на диване.

— Не говори глупостей. Мы уже спали рядом, ты помнишь? И ты доверяла мне.

— Ага, только я ошиблась.

— А кто не ошибается? Даш, если ждешь, что я буду умолять о прощении, ты этого не дождешься. Просто иди сюда, я вижу, что ты хочешь спать.

Мне хочется послать его к чертям, но я сдерживаюсь, как могу. Молча иду к кровати и сразу же забираюсь под одеяло чуть ли не с головой. Отвернувшись от него, плотно закрываю глаза, будто это поможет быстро уснуть, хоть я уже вымотана, и по всему телу разливается усталость, то, что творится в душе, не дает расслабиться.

— Повернись, — говорит он в приказном тоне. Молча повинуюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Улыбнувшись, он гладит меня по щеке тыльной стороной руки и, склоняется надо мной.

— Нет. — Упираюсь сжатой в кулак рукой в его грудь. — Оставь меня в покое.

— Я не для этого привел тебя сюда, — отвечает он. — Хочешь, чтобы я всегда управлял тобой? Что ж, это мне под силу. Убери руку и целуй меня так, будто любишь больше жизни.

Это снова работает. Я подчиняюсь и позволяю себя поцеловать. Мой язык, будто живет своей жизнью, проникает ему в рот, он прижимает меня к себе, из груди вырывается стон. Поцелуи долгие и требовательные, и когда все заканчивается, и чары спадают, я быстро отворачиваюсь, пока он не потребовал продолжения.

— Не бойся, сегодня я тебя не трону, — похоже, услышав мои мысли, говорит он.

Я ничего не отвечаю на это, а спустя несколько минут выдаю то, что он явно не ожидал услышать от меня:

— Я потеряла свою силу, когда увидела флэшбек, где Диана встречается с доппельгангером в Пандоре. Это оно убило ее.

— Я, наверное, знал это. — говорит он. — Ее отец что-то такое рассказывал перед тем, как я остановил его сердце. — Больше он не произносит ни слова, и сам отворачивается от меня. Я могла бы ничего не говорить, но в данный момент мне показалось это правильным. Пусть теперь он ведет себя не как тот, кто так сильно любил ее, но он был таким когда-то. Будет это терзать его душу или нет, мне все равно, я вообще не уверена, что она у него есть.

Просыпаюсь вся разбитая, еле встаю с кровати, на дворе уже давно день, только что солнца нет, все небо заволокло плотными сизыми облаками. Что радует — Марка нет, я здесь совсем одна. Долго стою перед окном, глядя на припорошенный снегом Дриммор. Не сказать, что здесь кипит жизнь, но люди есть, проезжают редкие машины, кто-то идет по своим делам, с виду обычный день, и очень заметно, что здесь не было великого праздника. Прикоснувшись пальцами к прохладному стеклу, и всмотревшись в отверстия, куда оно было вставлено, понимаю, что, скорее всего, оно непробиваемое. Очень толстое, просто так не разобьешь. В ванной нет зеркала... Да, его вообще нигде нет, то, что было встроено в шкаф тоже снято. Марк боялся, что я смогу навредить себе? Или же ему?

Только не учел, что при огромном желании даже с помощью колготок можно повеситься на дверной ручке. Делать я этого не буду, поскольку надежда еще не угасла. На столе стоит накрытый металлической крышкой поднос. Есть совсем не хочется, но я открываю его ради любопытства — это тарелка с еще теплой яичницей, двумя поджаренными колбасками и хлебцами, чашка уже остывшего какао. И почему нельзя было принести это, когда я проснусь?

Умыв лицо прохладной водой я все-таки съедаю яичницу, залпом выпиваю какао и решаю попытать счастье и проверить еще одну дверь. На удивление она не заперта. Приоткрыв, осторожно выглядываю, и, увидев, что за ней кто-то стоит, тут же скрываюсь. Марк не дурак, и вместо того, чтобы запереть меня, поставил охрану. Мне никак не выбраться отсюда. Если с одним темным я худо-бедно еще смогу справиться, и то, если раздобуду, к примеру, нож, то с двумя никак не совладать.

Делать здесь совершенно нечего, и я возвращаюсь в кровать, а через примерно полчаса дверь отворяется и входит Марк. Одетый, как и вчера, в черные брюки и водолазку, только без пиджака. Быстро отворачиваюсь, а он садится на кровать рядом со мной, кладет руку на плечо.

— Как тебе твой завтрак? Точнее, уже обед, ты так долго спишь.

— Какао остыло, — отвечаю я, и он усмехается.

— Хорошо, в следующий раз тебе принесут горячее.

— Марк...

— М?

— Что я здесь делаю? Зачем я нужна тебе?

— Вроде бы я вчера говорил тебе об этом, — задумчиво отвечает он. — Я хочу видеть тебя рядом с собой. Какой ответ тебе еще нужен?

— Ты хотел меня убить. Думаешь, что я теперь должна к тебе хорошо относиться?

— Я не хотел твоей смерти, только вернуть Диану. Прости меня, — звучит настолько не искренне и не убедительно, что во мне снова закипает гнев. На что он вообще надеется?

— Мне не нужны твои извинения.

— Неважно. Вообще, я хотел сказать тебе, что сегодня вечером нас ждут.

Сердце уходит куда-то в пятки. Кто ждет, куда ждут? Больше всего я боюсь даже не смерти, а то, что из меня сделают темную. Лишат личности, как родителей и брата Дэна. Марк обещал мне, что этого не произойдет, но как я могу ему верить?

— Я никуда не пойду, — решительно говорю я, на что получаю вполне закономерный ответ.

— Я тебя не спрашивал, пойдешь ты или нет.

Больше я с ним не разговариваю. Он пытается наладить общение, но я упорно молчу, лежа в одном положении, даже не поднимаюсь, когда кто-то приходит к нам забрать пустой поднос. Удивляет то, что он не приказывает мне отвечать. Пытается разговорить меня самостоятельно, и вскоре бросает эту затею, пообещав завтра принести что-нибудь почитать.

Через несколько часов раздается стук в дверь. Марк приглашает стучавшего войти, и в этот раз я поднимаю голову. Входит молодая девушка с длинными рыжими волосами, очень миловидная. Марк представляет ее:

— Даша, это Лили, с сегодняшнего дня она будет помогать тебе.

Только сейчас вижу в руках девушки черную сумку. Поставив ее рядом со столом, она ждет дальнейших указаний.

— Я скоро вернусь, а вы занимайтесь, — говорит он, приводя меня в замешательство, и выходит из номера. Лили не темная, во всяком случае, глаза у нее не черные, как у остальных, одета как обычный человек — обтягивающие брюки и топ на бретельках.

— Здравствуй, — улыбается она, приветственно подняв ладонь и, открыв свою сумку, начинает выкладывать на стол содержимое: какую-то косметику, приборы для волос, украшения. — Марк позвал сегодня привести тебя в порядок. Вы пойдете на ужин к... Скажем так, они тут главные. Ты уже выбрала себе платье?

— Я вообще не хочу никуда идти, — отвечаю я, не двигаясь с места. — Ты откуда? Пришла с ними?

— Нет, я живу в Дримморе. Я не темная, если ты об этом.

— А что тогда здесь делаешь?

— Ладно, я немного соврала тебе. Я темная, но наполовину.

— Как Марк?

— Почти. Только он наполовину маг, а я обычный человек.

— Ясно, — вздыхаю я. — Что он имел в виду, когда говорил, что ты будешь помогать мне? В чем помогать? Не слететь с катушек?

Кажется, девушка все понимает, но не показывает этого.

— Я... не знаю, по-моему, здесь мило. Гулять с тобой он мне не разрешил, и вообще, выпускать тебя, но...

— И что ты об этом думаешь?

— Я не знаю, это не мое дело. Если тебе плохо, можем об этом поговорить. Но не сейчас! Сейчас у нас много дел.

Лили помогает мне выбрать платье, наносит красивый броский макияж, укладывает волосы, и вот я снова становлюсь человеком, жаль только что в полный рост себя никак не увидеть. Девушка уходит, а Марк возвращается, и, не сводя с меня взгляда, одевается сам.

— Ты ошеломительна, — произносит он, подойдя ближе, наклоняется, вдыхая мой запах. Я стою, не шевелясь, словно под настороженным взглядом злого пса. В груди вовсю бушует волнение перед предстоящим мероприятием, однако я уже выбрала для себя тактику — на все, что мне скажут, буду огрызаться, и будь, что будет.

Выйдя из номера, попадаем в длинный коридор, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на охрану. Сердце пропускает удар от того, что я вижу. Дэн?! Почти сразу понимаю, что это не он. Просто мужчина, сильно похожий, но старше и с черными глазами. Конечно, как я сразу не догадалась...

— Ты поставил ко мне в охрану брата Дэна? — спрашиваю я Марка. По его улыбке понимаю, что он сделал это специально. Думает, что если Дэн в прошлый раз не смог причинить брату вред, то и в этот не станет? Это подло, и он знает об этом. Впрочем, на войне все средства хороши.

На огромном лифте спускаемся на пятый этаж и, минуя короткий коридор, попадаем в большой зал, оформленный в темных, довольно мрачных тонах. Главное украшение этого зала — огромный стол с различными закусками. Одетые в белоснежные рубашки официанты ждут начала работы. Играет живая музыка, свет, как обычно, приглушенный, на столе стоят свечи в подсвечниках с узорами. За столом пока никого, кроме того мужчины, что был на балконе, и женщины лет тридцати, которая сидит рядом с ним. Отмечаю, что она чем-то похожа на Елену, очень красивая, статная, длинные черные волосы струятся по плечам. Марк приглашает меня сесть рядом с ними.

— Я забыл представиться, — говорит мужчина. — Феликс. Это Дамира, моя жена.

Женщина коротко кивает и продолжает отрешенно разглядывать зал.

— Марк, как чувствует себя здесь твоя дорогая гостья?

— Гостья? Вы, наверное, шутите? — ухмыляюсь я. — Я здесь в плену, а не в гостях.

— Но к тебе относятся не как к пленнице, — возражает он. — Пленницы не сидят с нами за общим столом. Ладно, пока остальные не пришли, я предлагаю выпить.

— Отличная идея, — поддерживает Марк.

Вскоре свободных мест за столом не остается, их занимают причиной одетые мужчины и женщины, в основном совсем взрослые, парочка уже в преклонном возрасте, и совсем немного молодых. Я потихоньку пью вино, не обращая внимания на разговоры и почти не прикасаюсь к аппетитно выглядящей и пахнущей еде, изредка дергая мясные закуски. Прислушиваюсь только когда до моих ушей доносятся разговоры о хантерах, в частности об их лидере. Кто-то называет его мальчишкой, который не умеет вести дела, остальные поддерживают, а Марк в это время следит за моей реакцией. Но приходит и его время отдуваться за свои поступки, когда Феликс спрашивает нас обоих, не мы ли передали хантерам то, что темные сожгут больницу. Марк гораздо сдержаннее меня, умнее и рассчетливее, и ему блестяще удается сохранить невозмутимый вид.

— Рядом была одна из хантеров, а ты говорил довольно громко, Феликс, — говорит он. — Похоже, тебе не стоило столько пить.

— И то верно, — соглашается мужчина, и тут же попадает с нами в одну упряжку, когда сидящий напротив стареющий маг спрашивает, что он делал вместе с Марком в Монтерруме. Феликс объясняет, что хантеры пришли туда не просто так, а просить помощи, и благодаря небольшому вторжению он надеется внушить страх местному населению, чтобы они не вмешивались в дела Дриммора. Ответ устраивает темного, и он переключает свое внимание на меня.

— Но эта юная леди одна из них, вы не думаете, что они придут за ней?

— Она теперь со мной, — заявляет Марк. Хантеры не станут рисковать собой ради нее. — Наглая ложь. Он знает, что Дэн рано или поздно явится сюда. Знает, но делает вид, что это его совсем не волнует. Если только он не надеется подчинить меня себе настолько, что я откажусь от Дэна.

— Но она все же одна из них. Ты мог бы выбрать себе другую. Она необычайно привлекательна, однако...

— Он не мог, я просто похожа на его погибшую девушку, — перебиваю я, обращая тем самым на себя все внимание. К облегчению Марка те, кто это не слышал, объявляют танцы, и большинство уходит в зал, однако этот, прожигающий меня взглядом мужчина остается, и у него назревает новый вопрос:

— Я вижу, тебе здесь неуютно, расскажешь, в чем причина?

Мне тяжело думать, но ответ на вопрос приходит сам собой вместе с бурлящим внутри гневом.

— Неуютно? Да, так и есть, сидеть среди тварей, пытавшихся так подло убить беженцев, среди которых были не только взрослые хантеры, но и ни в чем не повинные дети, мне очень неуютно! — на последних словах я так сильно повышаю голос, что он начинает звучать как гром, и все, сидящие рядом, умолкают.

Марк быстро хватает меня за руку и пытается увести, я не сопротивляюсь и встаю, ожидая любой реакции от темных, однако те, кто сидел напротив, будто оцепенели. Понятия не имею, что их напугало, но это и неважно, потому что Марк уже в ярости. Ведет меня по коридору, заталкивает в лифт, и пока мы поднимаемся на четырнадцатый этаж, насупленно молчит.

Входя в номер, еще раз бросаю взгляд на темного, который теперь кажется еще больше похожим на Дэна. Высокий и красивый, и совсем не кажется старше, только лицо не выражает эмоций, будто это не человек, а каменное изваяние.

— Что ты делаешь? — спрашивает Марк сквозь зубы, как только за нами закрывается дверь. — Ты понимаешь, что тебя могли раздавить как муравья за эти слова?

— И что, ты бы не защитил меня? Я думала, что нужна тебе, — огрызаюсь я, стаскивая с себя тяжелые побрякушки. — А знаешь, мне вообще насрать! Я сказала правду. И что-то они не спешили ничего делать.

— Да, не спешили, и я не знаю, почему, но ты! Что тебе мешает держать язык за зубами?

— Что тебе мешает оставить меня в покое?! — чуть ли не кричу я. — Пошел ты Марк, ты и твои сраные демоны!

Схватив полотенце, я убегаю в душ, чтобы смыть с себя все, и стягивающую кожу косметику, и лак для волос, и неприятный приторный парфюм, и гнев, что пылает в душе. Платье небрежно бросаю на пол вместе с бельем, и, встав под теплую воду, пытаюсь расслабиться. Гнев быстро утихает, а чистота приносит расслабление, которое длится недолго. Пока я не слышу, как открывается дверь в душевую. Бежать бессмысленно, я скорее поскользнусь на мокром полу и расшибусь, чем смогу убежать.

— Какого хрена? — закрыв руками все, что можно, кричу я. — Выйди!

Он, раздетый догола, останавливается, опершись о пластиковую перегородку с матовым покрытием, равнодушно осматривает меня с головы до ног.

— Выйди! — повторяю я. — Ты, что, глухой?!

— Не разговаривай со мной так, — холодно произносит он, оттесняет меня к стене и встает под душ, а я, пользуясь моментом, пытаюсь смыться, но не тут-то было. Стоит мне сделать шаг, он хватает меня за руку и развернув спиной к себе, прижимается всем телом. От холода по телу ползут мурашки, и даже теплая вода, стекающая с волос не помогает.

— Если я буду с тобой разговаривать вежливо, ты оставишь меня в покое? — осторожно спрашиваю его. Ответ уже знаю заранее.

— Нет.

— Тогда можешь идти к черту, Марк, — рычу я, отталкивая его. Несмотря на слишком стройное телосложение, он сильный. Не такой, как Дэн, но гораздо сильнее меня. Резко разворачивает меня лицом к себе и подхватив на руки, уносит из душевой. Капли с моих волос падают ему на спину и стекают до ягодиц. Даже не дал мне вытереться. Теперь вся постель, а я уверена, что он несет меня туда, промокнет.

— Дай мне взять полотенце, я не хочу спать в мокрой кровати! — возмущаюсь я, и его ответ меня ужасает:

— Мы не будем спать.

— Не трогай, меня, Марк! Он убьет тебя, ты слышишь!

— Пусть попробует.

Бросив меня на кровать, он падает рядом и вырывает из моих рук одеяло, которым я прикрываюсь. Склоняется надо мной и пытается поцеловать. Я отворачиваюсь, яростно борюсь с ним, пока обе мои руки не оказываются обездвижены. Поцеловав в шею, он спускается ниже, медленно проводит языком по соску на левой груди.

— Пожалуйста, Марк. Пожалуйста, я не могу, не хочу, отпусти!

Это его не останавливает, и я, все еще пытаясь вырваться, сучу ногами, пока он своим коленом не разводит их в стороны.

— Я сказал нет. Не хочешь по-хорошему, будет по плохому. Я хочу тебя, и ты тоже хочешь меня. Всем телом сегодня ты принадлежишь мне, ясно тебе?

Склонившись над моим лицом, почти прикасается к губам и повторяет свой вопрос.

— Тебе ясно? Ты — моя, и так сильно хочешь меня, что не можешь сдержаться. Да? Скажи "да"!

Он ослабляет хватку и с нетерпением ждет ответа. Всем сердцем желаю отказать ему, но словно оказываюсь заперта в собственном теле, и не могу контролировать себя.

— Да, — беззвучно отвечают мои губы, тело расслабляется, руки ложатся ему на плечи, а ноги обвивают его торс.

Я падаю во тьму...