Глава 13. Исток

Воспоминания приходят обрывками: сильные руки Дэна, не прекращающаяся боль в ноге. Постоянно утягивает дремота, голова тяжелая. Кто-то разговаривает, но я не могу разобрать слова, сквозь темную пелену видны небольшие дома. Мы нашли то, что искали?

* * *

— Даша, ты ходячее недоразумение! — добавляет Дэн, закончив рассказ о том, как они все-таки нашли этот город. Местные называют его Монтеррум.

В комнате темно, я вижу только его силуэт и очертания некоторых предметов. Судя по ее размерам, а так же габаритам кровати, в которой я лежу, кто-то наверное решил, что я королевская персона, и мне нужны царские покои. Здесь довольно приятно пахнет свежей древесиной и еще чем-то теплым, словно я оказалась дома.

— Что со мной было? Что тут за люди, вы уже говорили с ними, и где мы? — заваливаю Дэна вопросами, не скрывая возбуждения в голосе. С тех пор, как я очнулась, мне не терпится обо всем узнать, но он выдает мне информацию порционно.

Пещера привела к горному поселку, достаточно большому по величине и не похожему на другие города. Он напомнил хантерам Дриммор в ранний период его существования, но судя по описанию, он скорее похож на небольшой европейский городок, построенный в средние века. Никакого асфальта, автомобильных дорог и тротуаров, вместо этого по городу извиваются дорожки, мощеные камнем и кое-где тротуарной плиткой. Двухэтажные разноцветные дома стоят так близко друг к другу, что нельзя просунуть руку, не говоря уже о том, чтобы пройти. И здесь настолько чисто, что можно пройтись босиком и не испачкать ноги, несмотря на то, что многие разводят домашний скот прямо во дворе своего дома даже в центре города.

Всю красоту города они не успели оценить, поскольку шли быстро, не теряя время, пока волчица, дожидавшаяся у выхода из пещеры, не привела их к поместью. По пути некоторые предлагали помощь, остальные же обходили стороной , так как хантеры не похожи на тех, кто здесь живет, а судя по тому, что они закрылись от внешнего мира, вряд ли кто-то из ждал гостей. Кроме той, что послала волчицу.

— И кто живет в этом поместье? — спрашиваю я.

— Знать. Семья главы этого города. Сначала нас не хотели впускать, а потом вышла она... Необыкновенная девушка... — Дэн на секунду задумывается, втянув воздух сквозь стиснутые зубы, а затем продолжает, сделав вид, что ничего не было. — Ты, конечно, тоже особенная, но она... Это она, кстати, послала свою собаку.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

— Она немного видит. Не будущее, а настоящее, сам не знаю, что и как, но она увидела, что мы идем сюда и нам нужна помощь. Даш, я тебе сейчас кое что скажу, ты только не переживай, но нам не повезло.

— О чем это ты? По-моему все очень неплохо складывается. — Я чувствую себя прекрасно, нога больше не болит, и я свободно двигаю ей, осталась только небольшая слабость и сушит горло. Прошу Дэна принести мне воды, и он, не включая света, наливает в стеклянный стакан из графина, стоящего на тумбе рядом с кроватью. Жадно пью и отдаю стакан, чувствуя облегчение. Дэн продолжает рассказ.

— С одной стороны, да. Мы нашли, что искали, приняли нас нормально, и все такое, но кое чьи надежды не оправдались. Тут есть маги. Но их слишком мало.

— Такой большой город, — задумчиво произношу я, и тут до меня доходит: — Остальные просто люди?

— Да.

— Но как это возможно? Я не понимаю.

— За столько лет отдельного существования они начали вырождаться. Все чаще стали появляться дети, не имеющие никаких способностей. В общем, их настолько мало, что рисковать собой ради нас они не будут. Завтра ты сама с ними поговоришь.

— А они, эта семья, что нас приняла, они маги?

— Вроде да. Есть еще помимо них, но большинство обычные люди.

— Откуда вам знать, может, они вам соврали?

— Может и соврали, — тихо отвечает Дэн, задумавшись. — Скоро узнаем.

Мне определенно нужно время, чтобы все это переварить. Я только очнулась, но уже чувствую усталость. Разговор меня нисколько не утомил, напротив, я хочу узнать еще больше, но только не сейчас. Дэн отводит меня в туалет по темному коридору, и, вернувшись в комнату, я сразу забираюсь под теплое пуховое одеяло.

— Ты так и не сказал, что со мной было, — чуть не забываю снова задать этот вопрос.

— В общем эти твари выделяют яд. Мне он не причинил никакого вреда, а вот тебе не повезло. Но тебе дали противоядие и еще раз обработали рану, тут очень хороший медик, у нее дар, как у Ирины. Она в возрасте правда уже, но видимо заменить ее некому. Я волновался за тебя. Говорят, этот яд убивает медленно, но, все же, убивает. Пару часов ты полежала в больничном крыле, а потом я принес тебя сюда.

— Ох, — вздыхаю я. — Мне уже так надоело лажать. Очень надоело. Вечно больная, помирающая. — Улыбаюсь, но на глазах выступают слезы. Дэн ложится рядом со мной, придвигается ближе, одной рукой обволакивает мою талию, и лицом зарывается в волосы.

— Скоро все закончится. Если хочешь, ты можешь остаться здесь и будешь в безопасности. Город больше не защищен, но в это поместье не проникнет никто.

— А кто разрешит мне остаться? — усмехаюсь я, прикрывая глаза. Прикосновения Дэна очень приятны.

— Завтра мы это обсудим.

Все утро мне снится наш разговор, в котором Дэн рассказывает мне ужасы, в которых мы пришли в город людоедов и нас скоро съедят. К моему сожалению, я просыпаюсь одна. Комнату заливает солнечный свет, и теперь я вижу, что она совсем не такая, какой казалась мне ночью. Более просторная и очень светлая, стены обшиты белым деревом, повсюду цветы и крохотные лампочки везде, на стенах, потолке и даже кое-где на полу. Кем бы ни были эти люди, они явно помешаны на свете.

Пока я разглядывала комнату, мой взгляд дважды падает на настенные часы. Почти обед. Что ж, если Дэн вернется, я убью его.

Все свои вещи я обнаруживаю сложенными аккуратной стопочкой в огромном платяном шкафу. Надеваю что первое попалось под руку и кое как застелив постель, сажусь на угол кровати и думаю, что мне делать дальше. Я ведь понятия не имею, где все хантеры и что ответить, если кто-то из хозяев дома спросит, кто я и что здесь делаю. К тому же мне снова хочется в туалет, что конечно же все осложняет.

Вскоре мои раздумья прерывает стук в дверь. Слишком тихий для Дэна и вообще кого-либо из хантеров, поэтому я начинаю паниковать.

— Даша, открой, если не спишь, — доносится до меня совершенно незнакомый, но довольно приятный женский голос. Дэн говорил про девушку, которая впустила их. Это она?

Я медленно подхожу к двери и, дернув за ручку, понимаю, что она не была заперта. У девушки просто великолепные манеры.

Она улыбается мне и просит приглашения войти. В ее собственном доме. Я киваю и отхожу, не сводя с нее взгляда. Платиновые волосы, огромные глаза нежно-голубого цвета, аккуратный маленький нос, немного пухлые губы и идеально гладкая фарфоровая кожа. Мне в голову приходит только одно — а человек ли она вообще? На вид совсем юная, лет семнадцать-восемнадцать, может, меньше. Худенькая, но не тощая, и даже в длинном не слишком обтягивающем платье видно ее красивую фигуру, за которую я бы все отдала, не раздумывая.

— Аурелия, можно просто Лия. — Она протягивает мне свою тонкую руку и я неуверенно пожимаю ее, немного удивившись тому, что ее кожа прохладная, как у Марка.

— Я вот принесла тебе кое что, не знаю подойдет ли, но надеюсь, что понравится.

Только что я замечаю большой серебристый пакет, который она поставила у входа.

— Твой друг рассказал о тебе немного, — продолжает Лия, пока я пялюсь на нее, пытаясь понять, что происходит.

— Кто? Друг? — теряюсь от смущения.

— Да, симпатичный такой, Дэн, вроде.

— Где они?

— Болтают с папой в гостиной. Они хотели тебя разбудить, но я помешала. Завтрак ты уже пропустила, а обед еще не скоро. Но я могу тебе что-нибудь принести.

— Да нет, спасибо, — отказываюсь я, стараясь не уступать в вежливости этой девушке. Если можно, отведи меня к ним, пожалуйста.

— Да не вопрос. Переоденься сначала. Я искала что-то подходящее к твоим глазам, но теперь вижу, что твои друзья, похоже забыли, какие они у тебя на самом деле. Очень красивые кстати. Никогда не видела такой цвет. У людей, во всяком случае.

Лия уходит, показав мне где ванная и пообещав вернуться через полчаса, а я некоторое время сижу на кровати, пытаясь понять то, что она мне сказала, в частности про глаза. Дэн не мог ошибиться, он смотрел мне в глаза сотни, а может тысячи раз. Что-то здесь не так.

Немного прийдя в себя, я выскользаю из комнаты и бегу в ванную. Первым делом нахожу зеркало и внутри меня все замирает от того, что я там вижу. Мои глаза больше не огненно-янтарного цвета.

* * *

Я не могу себя узнать. Из зеркала на меня смотрит незнакомка, похожая на меня всем, кроме глаз. Радужная оболочка сияет еще ярче, чем раньше, только вместо огня я вижу нежный серо-фиолетовый оттенок, напоминающий цвет вспышек на небе в грозу. Что опять случилось со мной и связано ли это с тем, что мне стало плохо по пути сюда? Я долгое время ассоциировала себя с огнем, а теперь я даже не знаю, кто я, и какими будут мои способности, если они вообще когда-либо вернутся.

Времени у меня мало, только на то, чтобы умыться и почистить зубы. Голову мыть нечем, поэтому я стягиваю волосы на затылке в тугой узел. Будь они немного чище, я бы завесила ими лицо, чтобы мои друзья не заметили перемен.

Достаю из пакета вещь, предназначенную мне, и ахаю от ужаса. Это платье, длиной примерно до колен, с расклешенной юбкой из материала, похожего на атлас, вверху золотое кружево, слегка откровенный вырез и рукав три четверти. На дне пакета еще кое-что. Черные замшевые туфли на высоком каблуке. Рассмотрев их, я тяжело вздыхаю и кладу обратно вместе с платьем. Безусловно, это очень красивые вещи, и я обязательно бы надела их, но только не сейчас. Вместо этого я надеваю черные тонкие брюки, обтягивающие голени и хлопковую рубашку длиной до бедра. Обуться решаю в свои старые кеды, которые недавно вдруг показались мне не такими уж ужасными. По крайней мере, в отличие от другой моей обуви, они целые и чистые.

Лия стучит в дверь, когда я делаю последний штрих в своем неряшливом образе — подпоясываюсь тонким кожаным ремешком.

— Тебе не понравилось платье? — спрашивает она. — Могу дать тебе другое, под цвет глаз.

— Оно очень красивое, но я не фанат платьев и высоких каблуков. Так мне удобнее. — Какое-то время я чувствую вину, но к девушке быстро возвращается настроение.

— Значит оставишь себе, наденешь на праздник, если будет в пору.

Интересно, ко всем ли так добра Лия? Все ли гости в ее доме получают теплую улыбку и хорошие подарки или я — исключение?

По дороге в гостиную мы встречаем высокого темноволосого парня, одетого в элегантный костюм, напоминающий те, что носили мужчины лет двести назад. Аурелия представляет его как своего брата, хотя он ни капли на нее не похож. Скорее, он ее полная противоположность, хоть и не уступает ей в красоте. Парень представляется как Северин, и при рукопожатии рассматривает меня всю с ног до головы. Глаза у него черные как уголь и отнюдь не такие добрые, как у его сестры.

— Пойдешь с нами? - спрашивает она и он коротко кивает.

— Подойду через минуту.

По пути Лия рассказывает мне о скверном характере Северина. Ему двадцать шесть лет, и он до сих пор не может найти себе подходящую партию, мотивируя это тем, что простые люди его не интересуют, а те девушки, что предлагают ему родители — оторви и выбрось. Я слушаю ее вполуха, разглядывая поместье. Высокие потолки, повсюду торшеры, картины, на которых изображено море очевидно одним и тем же художником, двери с позолоченными ручками — все это напоминает мне что-то, но я не могу вспомнить, что именно.

Мы выходим к лестнице, заканчивающейся в гостиной, в которой уже собрались все хантеры. Мысль о том, что они все обратят на меня внимание, пока я буду спускаться, приводит меня в ужас. На меня будет смотреть несколько пар глаз, а я не смогу ничего сказать, пока не спущусь, потому что это считается дурным тоном. Так и выходит.

Первым обращает внимание мужчина лет пятидесяти, с вьющимися темными волосами и бородой, сквозь которую уже начала пробиваться седина. Потом женщина примерно того же возраста, что и он, светловолосая и очень красивая. Очевидно, Аурелия пошла в мать, а Северин в отца.

Я уже присмотрела себе место на широком кожаном диване рядом с Дэном и придумала оправдание перемене цвета моих глаз для хантеров, но все это вылетает из моей головы, когда отец Лии неожиданно встает со своего места и говорит то, что сбивает меня с толку. Он произносит имя. Не мое.

— Диана?

Все оборачиваются и смотрят на меня, будто видят в первый раз. Я останавливаюсь и молча присматриваюсь к мужчине, пытаясь понять, кто же он. Отец Дианы погиб, мой отец, ее брат, спокойно живет в другом мире без способностей и прочего.

— Меня зовут Даша, — наконец-то выдавливаю я из себя, когда он подходит слишком близко. Светловолосая женщина вежливо его отдергивает.

— Филипп, это не она.

— Конечно, не она, — произносит он, не сводя с меня глаз. — Глаза не ее, а так точная копия.

С этого момента все внимание на мне, как я и боялась. Филипп, Катерина — его жена и непохожие друг на друга брат с сестрой разглядывают меня как экспонат

в музее, сравнивая с единственной фотографией Дианы, оставшейся у них. Только на фото девушка не одна, а вместе с матерью, какой-то женщиной и темноволосым мальчиком лет пяти.. И самой Диане на вид лет четырнадцать.

— А вы, расскажете, откуда знаете Диану? — спрашиваю я.

— Я ее совсем не помню, — отвечает мужчина и, ткнув пальцем на мать Дианы, добавляет. — Это мама с сестрой, а это, — показывает на мальчика, — я. Фотография — это все, что у меня есть.

— Как получилось, что сестра жила здесь, а Валенсия в Фиэрлоне? Город же закрытый, как такое возможно?

Краем глаза я вижу, что кто-то пристально смотрит на меня. Это Дэн и похоже он уже заметил, что мои глаза поменяли цвет. Только бы он не начал при всех задавать вопросы.

— Для них он всегда был открыт. Но были здесь всего лишь один раз. Мама не слишком любила рассказывать про свою сестру, — пожимает плечами Филипп. — Наверное, не поладили.

— Наверняка, если Валенсия, сбежав, предпочла жить в другом мире, нежели здесь, — вздыхаю я. — Вы знаете, что Диана давно умерла?

Мужчина кивает.

— Может, город у нас и закрытый, но трагедию Фиэрлона, конечно, все знают. Расскажи теперь, откуда ты. И присядь, а то что мы стоим, в ногах правды нет.

Дэн молча встает и, притянув меня к себе, садит рядом с собой. Я рассказываю о себе, не забыв упомянуть о потере своих способностей. Как я и думала, никто из присутствующих не знает причину, и как вернуть все обратно. Такого никогда не случалось, и если человек рождается магом, он живет с этим всю жизнь, только развивая свою силу. Филипп и Катерина подтверждает слова Дэна о том, что данная их роду магия постепенно угасает. Ее может не быть у целого поколения, а если и появится в следующем, то не факт, что у многих. К примеру, Филипп, как и его жена, способностей не имеют. Не имела сил и его мать, этот дар достался только Валенсии. Дети их порадовали, и они берегут их как зеницу ока. Многие из приближенных к ним семей так же поступают со своими детьми, между делом готовясь породниться. Это не гарантирует того, что следующее поколение будет иметь способности, но они не теряют надежды. У Карла возникает резонный вопрос, что насчет хантеров. Кто они такие, если при смешении мага и человека получается так же маг, а не хантер, как им всегда говорили. Филипп затрудняется ответить, но обещает, что позовет на обед мать Катерины, которой должно быть известно гораздо больше.

После разговора все хантеры вместе со мной собираются в большой комнате, которую выделили мужчинам.

— Я говорил, что они такие как ты, но они совсем не похожи на тебя, — говорит Дэн, опустившись на небольшую односпальную кровать. Эта комната пусть и больше, но гораздо скромнее моей. — Они же боятся всего на свете.

— От них ничего не останется, если они не будут бояться, — отвечает Карл. — И мы не можем просить у них рисковать собой и своими людьми ради тех, кого они даже не знают.

— Да, они дают нам крышу над головой и безопасность, — поддерживает его Елена. — Нам всем. Мы можем переправить большинство хантеров сюда и остаться в Фиэрлоне, чтобы вызволять родных из Дриммора.

— А потом на нас снова нападут, — бормочет Дэн.

— Мы сами отвечаем за свои поступки, — говорит Карл и обращается ко мне: — Что по-твоему лучше, принять помощь сейчас и немного подождать, или вернуться обратно и пожалеть об этом? И что случилось с твоими глазами?

— Не знаю, но соглашусь с тобой на этот раз, — пожимаю плечами. —А глаза... они просто поменяли цвет.

На обеде Карл и Филипп обсуждают дальнейшие действия По их разговору я узнаю, что он уже давно правит городом. Другими словами — он глава. Следующим станет Северин, если женится раньше Аурелии. Аурелию не слишком привлекает эта должность. Несмотря на это, Северин обеспокоен, однако не может изменить своим принципам.

Это многое объясняет. Например, когда приносят десерт, парень подсаживается ко мне и, не обращая внимания на Дэна, который сидит по другую сторону, спрашивает, довольна ли я решением его отца. Я отвечаю, что мы примем любое решение, и он задает еще один вопрос, после которого я понимаю, что первый был лишь предлогом завести разговор.

— Ты не замужем?

— Нет, — говорю я, положив в тарелку наполовину откусанную дольку апельсина в коричневом сахаре. Я была слишком голодной, чтобы просто перекусить и объелась так, что теперь едва дышу. Повар у этой семьи готовит так, что хочется попробовать все, что стоит на столе. У меня почти получилось и теперь все, что я хочу, это лечь, раскинув руки и ноги, чтобы ничего даже близко не касалось моего набитого живота.

— Значит, ты свободна?

Дэн в это время сжимает мою руку под столом.

— Нет, — невольно улыбнувшись, отвечаю я. — У меня есть любимый человек.

Парень хочет сказать что-то еще, но нас перебивает севшая на свободный стул напротив старушка. Ей лет восемьдесят, но выглядит она как все, у кого достаточно средств на существование, неплохо. Я сразу понимаю, что это мать Катерины. Сидящий рядом с ней Карл, здоровается, и она удостаивает его вежливым кивком.

— Северин, не приставай к девушке, вы с ней все-таки родственники, — говорит она. — А ты, юная леди, делаешь все правильно. Вы меня сюда позвали что-то спросить? — обращается ко внуку.

— Не мы, ба.

— А кто же, Филипп? Эх, вечно что-то нужно от старой больной женщины. Но я сегодня добрая, и рада гостям, давно не было здесь так много интересных личностей, — она улыбается, оглядываясь по сторонам, и останавливает свой взгляд на мне. — Особенно меня интересует вот эта девушка. Столько вопросов в голове, столько сомнений...

— Бабуля у нас ясновидящая, — слышу шепот над ухом.

— Вы проницательны, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально вежливо. Тем не менее, мне не по себе.

— Я могу ответить тебе на один вопрос, боюсь только ответ тебе совершенно не понравится, но, может быть, успокоит твою душу, — загадочно произносит она. Я молчу, не сводя с нее глаз. Женщина воспринимает это как положительный ответ и продолжает: — В твою судьбу, дорогая, вплетены чужие нити. И они растягиваются, рвутся. Как разорвется последняя, и сила твоя к тебе придет. Подожди немного, время все расставит на свои места.