Глава 12. Омут. Часть 2

Некому помочь. Я будто одна во всей вселенной, стою на берегу черной реки, в которой Дэн, мой хантер, к которому я так привязалась, идет ко дну. Я не смогу, у меня нет никаких сил, а тело дрожит от страха, и все, что может мне помочь — умение хорошо плавать и надолго задерживать дыхание под водой. Однако это не спасет меня, если тварь, что утащила Дамиана, схватит и меня, когда я буду пытаться вытянуть Дэна из темной пучины. Если я найду его. "Да что же ты стоишь!" — кричу я себе, оборачиваюсь к хантерам, которые громко спорят, переводя стрелки друг на друга, вместо того, чтобы помочь. Нет времени на размышления, но я прикидываю: температура воздуха минусовая, но вода в реке не замерзла, либо здесь теплое течение, либо вода соленая. Однако соленых рек не бывает, значит, все же пресная, и температура воды явно больше нуля. Рассчитывать я могу только на везение.

Не понимая, что творю, скидываю с себя куртку и ботинки, бегу по обжигающему стопы снегу и ныряю в ледяную воду, отчаянно надеясь, что огонь еще остался где-то внутри, и не даст мне умереть от переохлаждения.

Поступок опрометчивый и глупый, я ничего не вижу в мутной почти черной воде. Всплыв на поверхность, делаю глубокий вдох, но не чувствую никакого облегчения, потому что я все еще в воде и она уже начинает сковывать все мое тело. С берега доносятся крики, но я не могу разобрать слова, лихорадочно соображая, что делать дальше. Снова ныряю и вдруг заметив зеленый свет неглубоко под водой, гребу уже закоченевшими руками к тому месту. Судорог, как ни странно нет, только конечности постепенно начинают отказывать, но желание спасти Дэна почему-то гораздо сильнее страха и инстинкта самосохранения. Подплыв к нему, цепляю его одной рукой и изо всех сил пытаюсь грести наверх. Он тяжелый, и у меня едва хватает сил вытащить его на поверхность. Судорожно хватаю холодный воздух ртом, и, оценив расстояние до берега, пытаюсь плыть. Я совсем выбилась из сил, в ногах нарастает боль, и если кто-нибудь прямо сейчас не поможет мне, я пойду на дно. Как назло вдруг что-то под водой касается моей ноги. Если буквально секунду назад еще была надежда на спасение, то в этот самый момент я понимаю, что, скорее всего, скоро умру. Утону, захлебываясь в агонии, и Дэн погибнет вместе со мной. Сердце бешено отбивает ритм, из горла вырываются стоны, и я едва не схожу с ума, когда, тварь под водой, больно схватив меня за ногу, начинает утягивать вниз. Отпускаю Дэна, дав ему мизерный шанс на спасение, и ухожу под воду.

Последняя мысль — вот и все. Жить мне осталось минуту, может, две, насколько хватит легких. Из-за охватившей тело паники, может, даже меньше. Стоило оно того?

Спустя пару мгновений после того, как вода сомкнулась над моей головой, я вдруг вижу огонек, спустившийся в воду, он очень яркий и освещает все на несколько метров. Успеваю увидеть то, что тянет меня вниз: бледная тварь с копной черных волос, когтистыми лапами и огромными бледными глазами. Она, испугавшись света, издает шипящий звук, отпускает мою ногу и исчезает, а меня подхватывают чьи то руки и выталкивают на поверхность. Тело пронзает ледяными иглами, сознание затуманивается, и я едва могу соображать, меня словно накрывает мутная пелена, утягивает в сон. Почувствовав под собой твердую почву, покрытую тонким слоем снега, я проваливаюсь во тьму.

— Не делай так больше, пожалуйста.

Открыв глаза, вижу перед собой лицо Дэна. Улыбка натягивается сама собой. Он жив, все хорошо. Нам помогли. Оглядываюсь — мы в палатке, в нашем спальнике, и накрытые чьими-то куртками. Вроде бы тепло, но есть ощущение, что недостаточно. Дышать мне тяжело, каждый вздох отдается болью в легких, правая нога, за которую меня держала когтистая тварь, саднит. Дэн выглядит неплохо для того, кто был в миллиметре от смерти. Когда я вытаскивала его, он уже не дышал. А теперь как новенький.

— Почему ты не телепортировался? — спрашиваю я и удивляюсь тому, как охрип мой голос.

— Сил не хватило. Я потратил их на то, чтобы вытащить Дамиана. Превратился в монстра, думал сейчас одолею эту кикимору и выплыву, а она там не одна оказалась. Воздуха не хватило.

— И кто нам помог?

— Коннор. Он хорошо плавает и может становиться невидимым, так что ты зря прыгнула в воду. Он уже был рядом, когда ты меня вытащила. А потом тебя схватила эта тварь, и ему пришлось спасать нас обоих. Зачем ты прыгнула, Даш?

— Затем, что боялась за тебя.

— А за себя? Ты должна думать о себе в первую очередь.

— Я думала, что если не попытаюсь, ты погибнешь, — отвечаю надрывным голосом, на глазах наворачиваются слезы. И как он не понимает? — Ты бы не стал меня спасать?

— Конечно, стал бы, — тут же отвечает Дэн. — Но ты себя со мной не сравнивай.

— Почему? Ты вытащил Дамиана, чуть не погиб, я вытаскивала тебя, тоже чуть не погибла, мы с тобой не слишком отличаемся друг от друга, — улыбаюсь я сквозь слезы. Хорошо, что Коннор подоспел. А что это был за свет под водой? Он отпугнул это... существо.

— Не знаю, я ж без сознания был. Наверное это Эрик. Мы его взяли, чтобы путь освещал, если придется ночью идти.

Дэн зовет Таню, и она вместе с Карлом и Еленой проникают к нам в палатку. Карл отчитывает меня за поступок, Елена наоборот, молчит, смотря на нас обоих с каким-то непонятным мне восхищением. Оказывается, они видели прыгающего в воду Коннора, и решали, кто из них будет помогать, просили Виолетту воспользоваться своим даром, но она настолько испугалась, что не понимала, чего от нее хотят. А я решила все и за всех, нырнув за Дэном. Таня, обрабатывая мою ногу, на которую я не смотрю, дабы не ужаснуться от увиденного, усмехается над тем, какая я отчаянная и признается, что завидует Дэну.

— Хочу, чтобы меня так же кто-нибудь любил, — мечтательно произносит она, бережно и аккуратно перевязывая мою лодыжку бинтом.

— Она мне такого еще не говорила, — усмехается Дэн, игриво глядя мне в глаза. Я смущаюсь и отвожу взгляд.

— Говорить не обязательно, поступки красноречивее любых слов, — вздыхает Таня. И, взглянув на меня, начинает извиняться. — Ой, простите, лезу не в свое дело. Ну что, вы пока отдыхайте, эту ночь остаемся здесь, утром пойдем. — Напоследок она дает мне антибиотик. Дэну тоже досталось, но его раны уже затягиваются, а моя слегка воспалена.

Карл и Елена соглашаются с Таней и собираются уходить, по нашей просьбе пообещав принести еду и передать Коннору искренние благодарности. Когда они уходят, мы вновь забираемся в спальник, я смущенно смотрю на Дэна и говорю:

— Я правда не понимала, что творю. Все случилось так быстро, они ничего не делали, я знала, что ты тонешь... Как будто помутнение какое-то.

— Ладно, — произносит он, будто с облегчением, и прижимает меня к себе. — Я рад, что настолько не безразличен тебе. Ты даже не представляешь, как.

Обнимаю его в ответ. Может, я и правда люблю его? Прошло всего три месяца с нашего знакомства, но мне кажется, будто я знаю его уже не один год. Мне все время хочется быть рядом и сердце болезненно сжимается только от одной мысли, что я его потеряю.

— Ты сам в этом виноват, — отвечаю я. — Как тут не потерять голову. Кстати, что у Киры и Дамиана? Они странно себя ведут. Вроде бы он общался с Таней, что случилось?

— Ничего, — хмыкает Дэн. — Просто он давно любит ее.

— Дамиан? Киру? — изумленно спрашиваю я. Вот так новости.

— Ага.

— Ты же говорил, что он единственный, кто за ней не бегал.

— Так, он и не бегал. Но она все знает. Теперь иногда пользуется этим.

— И любит при этом тебя, — вздыхаю я. — У вас тут целая Санта-Барбара...

— Не знаю, что такое Санта-Барбара, но Кира, если кого-то и любит, то только саму себя. Смотри, в отличие от тебя, она не торопилась меня спасать.

— Может, она просто умная?

— Может. Да и ты не глупая, Даш. Просто безрассудная слегка. Кстати, можешь о ней забыть.

— Почему?

— Я же говорил тебе, что мы иногда пытались вернуть отношения? Я-то понимал, что это бесполезно, но не мог отказать ей в помощи, в общении. Получается, мы остались друзьями, но ты сама понимаешь, что я никогда не был для нее другом. Я всегда рядом, если нужно, помогу, помотаюсь один и пойму, что она мне все-таки нужна. Это она так думала. А потом появилась ты, и все стало по-другому. В штабе даже у стен есть уши, и она обо всем знала, как ты уехала от меня, как ушла тогда на рассвете. Я снова один и снова мог быть рядом. Она считала, что так и будет, даже когда ты вернулась, она была уверена, что это не надолго, что ты играешь со мной. То есть, ей было неважно, люблю ли я тебя, главное, любишь ли ты. И сегодня она увидела твое настоящее отношение ко мне. Я уже очнулся, а ты была еще без сознания, и я видел ее взгляд. Кира не ожидала. Да и никто не ожидал, если честно. Даш...

— М? — откликаюсь я. Немного не дослушав рассказ, я углубилась в свои мысли.

— Ты мне пообещаешь, что больше не будешь так делать? Не стоит рисковать жизнью из-за какого-то меня.

— Не знаю, — говорю я, улыбаясь одним уголком губ. — Обещай, что не умрешь.

— Вообще, никогда? — подняв одну бровь спрашивает Дэн.

— В ближайшие несколько лет.

И ты не какой-то. — Провожу тыльной стороной ладони по слегка небритой щеке и он, прикрыв глаза, удовлетворенно улыбается. Несмотря на боль в ноге, придвигаюсь ближе к нему так, что между нашими лицами практически не остается расстояния. — Дэн?

— Что?

— Мне кажется, я люблю тебя, — произношу тихо, едва слышно. Так страшно, сердце колотится, будто я переживаю, ответит ли он тем же. Теперь я понимаю, что никогда не любила парня из своих снов. Это были только мечты и фантазии, я и не представляла, что настоящее чувство будет в сотни раз ярче. Это именно то, ради чего не нужно умирать, но следует жить. То, что возвышает душу к небесам и действительно делает тебя живым.

— Надеюсь, что тебе не кажется, — открыв глаза, тихо произносит он. — Я тоже очень-очень сильно люблю тебя, — признавшись в ответ, он мягко прикасается губами к моим, и я отвечаю на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.

То, что мы видим утром, выбравшись из палатки, едва ли не подкашивает наш энтузиазм. Белая пелена только застилает глаза и больше ничего. Снег идет плотной стеной. Если пойдем, то рискуем стать небольшими сугробиками по пути, к тому же меня все еще одолевает слабость. Но нежелание оставаться на месте, а тем более возвращаться обратно сильнее страха, и мы, собравшись в самой большой палатке и еще немного поизучав карту, выдвигаемся. Каждый мой шаг отдается болью в ноге, но я стойко терплю эту боль, моля бога лишь о том, что вскоре мы найдем то, что ищем. Хоть мы и не знаем, что именно нужно искать. Кровь утекла за карту, как далеко, неизвестно.

К обеду снег прекращается, но общий настрой с каждым часом угасает все больше. Сделав привал, хантеры начинают ссориться. Только мы с Дэном молчим, сидя вплотную друг к другу и слушая споры. Через двадцать минут идем уже в поникшем настроении, девушки все, кроме Елены, постоянно жалуются, Карл и Дамиан молчат, Дэн интересуется только моим состоянием, которое уже оставляет желать лучшего.

Стянув шарф с лица, я вдыхаю полной грудью чистый морозный воздух. Впереди еще один лес, и от мысли, что нам придется по нему идти, меня передергивает. Не люблю зимние леса. Кто знает, что там водится. Однако он совсем безжизненный, и настроенные категорически хантеры вскоре расслабляются. Идем без остановки, у меня все сливается в глазах, нога болит еще сильнее, однако я упорно молчу. Еще один большой привал приведет к потере времени, а у нас его и так впритык — ресурсы не бесконечны, что, если вскоре придется возвращаться?

Таким образом я не замечаю, как мы проходим лес и выходим к какому-то утесу. Даем себе несколько минут, чтобы передохнуть. Дорога через лес здорово меня вымотала. И вдохновляют только горы, что в переливающемся сквозь тучи свете солнечных лучей кажутся по особенному прекрасными. Смотрю на них и не могу налюбоваться. А ведь кто-то же живет в таких местах и ежедневно лицезреет это великолепие.

Солнце вскоре скрывается, и снова начинается снегопад, но уже более редкий и не назойливый. От него на душе становится холоднее, и в голову начинают лезть плохие мысли. Не все походы в горы заканчиваются долгожданным восхождением или возвращением домой. Кто-то остается там навсегда. Как в прямом, так и в переносном смысле. Конечно, здесь не такой разряженный воздух, как на вершине Эвереста, но и вертолеты сюда тоже не летают, просто потому что их здесь нет.

Находим дорогу после двух часов метания из стороны в сторону, спусков и подъемов, которые вымотали нас, в особенности меня, не меньше, чем дорога через лес. Я уже едва волочу ноги, понимаю, что пройдя еще чуть-чуть, просто упаду на снег и не встану. Дэн вскоре замечает мое состояние и спрашивает, все ли в порядке.

Нет, не все в порядке, нога просто разрывается от боли, пульсирует, голова кружится, перед глазами все плывет, но могу ли я сказать об этом? Однако, он догадывается сам.

— Кто-нибудь заберите у меня и Даши рюкзаки! — кричит он группе. Все останавливаются и спрашивают, что происходит. Таня подбегает ко мне, достает руку из перчатки и прислоняет ко лбу.

— У тебя жар. Что случилось, ребята? — переводит взгляд то на меня, то на Дэна.

— Не знаю, может это от раны? — предполагает Дэн, обеспокоенно глядя на меня.

Опустившись на одно колено, он садит меня на другое, Таня в это время снимает с моей правой ноги ботинок и разматывает бинты. Шиплю от боли, и, взглянув на нее, понимаю, что дела плохи.

— Рана воспалилась, — говорит девушка и мрачным тоном добавляет. — Я не знаю, что делать. Выпьешь еще пару таблеток. Должны помочь. Идти сможешь?

Пожимаю плечами, чувствуя за собой вину. Таня обрабатывает рану, дает мне таблетки, и я запиваю их ледяной водой, обжигающей горло.

Братья забирают рюкзаки, и Дэн помогает мне забраться к нему на спину. Я знаю, что ему будет не слишком тяжело, и не возражаю. К тому же, я действительно больше не могу идти.

Спустя полчаса пути мы натыкаемся на того, кого меньше всего ожидали здесь увидеть. Останавливаемся, но Дэн не спешит снимать меня со спины. Это зверь, очень похожий на волка, но слегка крупнее, скорее всего волчица, судя по тому, что к ней жмется совсем маленький щенок и она смотрит на нас в упор. Я поднимаю голову, и сердце уходит куда-то в пятки. Если волчица с детенышем, значит она агрессивнее, чем обычно, хоть я и не знаю как обычно агрессивны волки, вдобавок если она голодна, значит нападет на нас в девяносто девяти процентах из ста. Дамиан может парализовать волчицу, но хантеры начинают думать, что лучше просто не паниковать и не дать ей подобраться к себе, развернуться и найти другую дорогу. Поскольку здесь могут быть и другие. Постояв так минуты три, все понимают, что волчица и не собирается нападать, она просто сидит и рассматривает нашу компанию, не скалится и не рычит. Это очень странно, учитывая, что нас много, а она одна, да еще и с детенышем. Прошу Дэна поставить меня на ноги, а потом происходит нечто странное. Волчица носом толкает свое дитя в мою сторону. Сначала он отпирается, но потом что-то увлекает его и он бежит ко мне. Я инстинктивно пячусь назад, и Дэн прикрывает меня собой, но волчица не думает срываться с места. Не сводя с нее глаз, я и не замечаю, как волчонок подбегает ко мне и крутится у моих ног словно дворняжка. Не совсем понимая, что происходит, я, превозмогая боль, присаживаюсь на корточки, чтобы погладить волчонка. Он очень красивый, густая лоснящаяся шерсть почти белая с серебристыми полосками, глаза большие ярко желтого цвета. Волчонок положительно реагирует на ласку, а когда я убираю руку, поскуливает, прося еще.

— Ну хватит, иди к маме, — говорю ему я и поднимаю голову. Волчица куда-то исчезла. Я встаю, оглядываясь. Ее нигде нет. Волчонок тоже замечает пропажу и, высматривая свою мать, протяжно скулит.

— Эй, ты куда? — слышу голос Карла.

— Может, она хочет, чтобы мы пошли за ней? — предполагает Елена. Подходит ко мне и берет щенка на руки. — Ну что, пойдем искать твою маму. Не просто же так она тебя здесь оставила.

Я немного передохнула на спине у Дэна, и чувствую себя лучше, поэтому предпочитаю идти сама. Дорога уходит влево, уводя нас в небольшое ущелье, за которым ничего не видно. Следы волчицы ведут именно туда и что-то подсказывает мне, что именно там мы найдем то, что искали.

Ущелье, как ни странно, ведет в пещеру с высоким и довольно узким проходом. В нескольких метрах от него мы останавливаемся и пытаемся проанализировать то, что собираемся сделать.

— Вдруг это какой-нибудь злой дух, и он хочет нашей смерти? — спрашивает Кира. Остальные с ней не соглашаются, но мне ее теория не кажется абсурдной. Судя по карте, мы почти на месте. Она заканчивается на этой пещере. Что там — один большой вопрос. Все-таки решаем войти туда друг за другом и я, как самый уязвимый член группы, после Карла, иду последняя.

В пещере темно и тесно, с потолка свисают крупные льдины, не тающие, несмотря на довольно теплую погоду. Жаль, что она все время уводит влево, и увидеть выход нет никакой возможности. Поэтому идущий первым Дамиан, прежде чем сделать очередной шаг, заглядывает вперед, осматривая дорогу благодаря свету, которым поделился Эрик. Мне кажется, что проще было бы взять фонарь, но я, озабоченная другим не лезу в чужие дела.

Вскоре мне снова становится совсем не по себе. Теперь сильно горит лицо, снова голова кружится и гораздо сильнее, чем прежде, словно я только что слезла с детской карусели. Пройдя еще несколько метров, я останавливаюсь и присаживаюсь спиной к холодному камню. Дэн говорит остальным идти дальше и садится на корточки рядом со мной.

— Даш...

— Не могу больше, — шепчу я, прикрывая глаза. Он наклоняется и берет меня на руки. Я вижу, как ему страшно, но он, поджав губы, не подает вида. Если там тупик или какая-то опасность, скорее всего, я не выкарабкаюсь, и он это понимает.

Вскоре я отключаюсь и последнее, что слышу, это удивленный голос Карла: "Неужели..."