22 глава - В поиске

В выходные дни Эмили задерживалась в кровати подольше. Она наслаждалась мягкостью постели, потягивалась, ощущая каждую часть своего тела и наслаждаясь лучами солнца, что пробирались в комнату через окно.

В доме была абсолютная тишина, когда она босиком, касаясь кожей прохладного дерева ступенек, спускалась вниз.

— Мам?

Зайдя на кухню, Эмили обнаружила очередную записку, которую Анна оставляла, когда не имела точного преставления, в какое именно время вернётся. Увидев листок бумаги на столе, она тяжело вздохнула, не желая смотреть на его содержание, ведь уже знала, что это означало.

«Проведи эти выходные отлично. Всё, что тебе нужно, есть в доме.».

Она была права. Всё, что могло Эмили понадобиться в эти два дня, действительно находилось в пределах дома. Открыв холодильник, она достала молоко, а после, слегка приподнявшись на носочки, дотянулась до верхней полки с хлопьями. Раньше ей приходилось подставлять стульчик, чтобы достать пачку самостоятельно, но теперь она уже почти с лёгкостью дотягивалась до любого шкафчика в этой кухне.

Астарот прибежал из гостиной на шум. На его морде тоже отразилось разочарование, когда он увидел на кухне лишь Эмили.

— Не смотри так на меня. Мне тоже грустно, — бросала укор псу, доставая мясо из морозилки, а после наливая ему в миску воды.

Астарот был явно питомцем Анны. Он не подчинялся больше никому, ни на кого так не смотрел, как на хозяйку, и никому так не радовался. Эмили бы не отказалась, если бы хоть раз Астарот встретил её со школы с такой же радостной мордашкой, с какой он всегда встречал Анну. Но ей доставался лишь косой взгляд, а после пёс направлялся дальше по своему пути, словно никого и не заметил. Когда они оставались одни, Эмили становилась единственным человеком, который мог его покормить. Пёс явно это понимал, поэтому его взгляд становился мягче, и он начинал чаще следовать за Эмили. Астарот ходил за ней по дому, но всё же держался на расстоянии, как бы показывая, что не настолько уж они и близки, чтобы он шёл с ней нога в лапу.

Эмили предпочитала, чтобы мать писала дома, пусть даже не разговаривая и совершенно не выходя из своего кабинета, но дома. Это было в сто раз лучше того, когда она уходила за своей «пищей». Эмили не была уверена, что способна до конца это понять, но картинка, которую она себе представляла, не казалась успокаивающей. Анна уходила за новыми мыслями, за новыми идеями и ощущениями. Она могла сидеть в кафе часами, наблюдая за людьми, подслушивая их разговоры, выпивая при этом лишь кофе чашку за чашкой.

— Ты не знала? Они расстались, — девушки за соседним столиком пытались секретничать, но постороннее ухо очень пристально внимало каждому их слову, даже не нужно было оборачиваться к ним лицом. — Он записал видео с их ночи, а после случайно отправил в групповой чат с друзьями.

— Случайно? — усмехнулась другая.

Тихие разговоры в кофейне под приятную музыку и запах свежесваренного кофе. Вид на улицы города, которые порой выглядят лучше, чем просто угрюмые серые пейзажи. Людям полюбились разговоры в кофейнях. Кто-то просто встречается со знакомыми, с которыми давно не виделся, а кто-то постоянно зависает с друзья, обмениваясь последними новостями и сплетнями. Люди не задумываются о том, что кто-то может их подслушать, а скорее просто не беспокоятся об этом. В наше время люди не заботятся о своей личной жизни, раскрывая все на обозрение общественности.

— Отлично выглядишь сегодня, — после сплетниц за столик присела молодая пара, которая, вероятно, ещё только начинала сближаться. Наверняка они пока даже сами не понимали, в каких отношениях находились и как лучше всего представлять друг друга друзьям. Это неловкое чувство, но приятное. А самое печальное, что это моменты, которые после уже вернуть не удастся. Стоит насладиться, пока ещё есть возможность.

— Спасибо. М-м-м, отличный кофе. Стоит приходить сюда почаще, — Анна могла почувствовать её смущение, даже не видя лица. Она представляла девушку среднего роста с голубыми глазами и русыми волосами чуть ниже плеч. Скорее всего на ней ненавязчивый макияж, который лишь немного выделяет черты лица. Она милая, и её голос очень мелодичен. А ещё она прикрывает ладонью рот, когда смеётся.

— Обязательно, — парень явно улыбался ей в ответ. В его голосе чувствовалась нежность и лёгкое смятение. Скорее всего, они познакомились совсем недавно, и он явно хотел сделать шаг ближе к ней, но боялся, что это будет слишком быстрым развитием событий. Он не хотел торопиться, возможно, ему даже нравилось их простое и непринуждённое общение, когда ещё не навешаны ярлыки и обязательства, когда ещё можно просто наслаждаться общением, компанией друг друга и не думать о будущем, о том, что будет ждать за поворотом.

Ближе к вечеру Анна отправилась в бар: она перекусила пастой, а после заказала себе бутылку вина, зная, что одного бокала ей будет мало. Атмосфера теперь иная: света в помещении меньше, а люди вокруг излучали уже другую атмосферу. За угловым столом сидела компания, которая заказала кальян и, кажется, мешала парочке за соседним столом. Они громко смеялись и, похоже, через пару бутылочек уже будут собираться домой или продолжать веселье, но уже не в этом заведении.

За барной стойкой сидел мужчина, горбился и пил виски. Глаза были полны отчаяния и боли. Он не выглядел молодо, скорее всего, ему слегка за сорок и, возможно, это была одна из причин его отчаяния. Он был в хорошем костюме, рядом лежал чемоданчик — он пришёл в это место сразу же после работы, так что, наверное, именно она была поводом для столь одинокой пьянки. Хотя, возможно, причина таилась в его обручальном кольце или просто собственной неполноценности и разбитых мечтаниях, которые с возрастом уже кажутся пустыми словами, которые никогда не превратятся в реальность. Может быть, тогда нет смысла мечтать? Зачем отрывать себя от этого мира, если после придётся резко свалиться вниз, ударившись о холодную землю?

За одним из столиков возле окна, практически за самым дальним, на который почти не попадал искусственный свет, сидела молодая пара. Девушка была в откровенном платье, декольте показывало всё, что она могла предложить, а в этот момент носик её чёрных лодочек медленно поднимался вверх по ноге её спутника. Она игриво улыбалась и, кажется, явно что-то желала от него получить. Мужчина попросил счёт, и через пару секунд их уже не было. Со стола быстро убрали приборы, и на их место пришли две подруги, которые собирались выпить за своё одиночество и ещё раз поплакаться друг другу о желании быть любимой и нужной.

Эмили знала, что вряд ли мать вернётся к вечеру. Возможно, она не вернётся даже в воскресенье, а встретит её лишь в понедельник после школы. Поначалу дом казался слишком огромным без матери, а теперь — пустым и безжизненным. В какую бы его часть Эмили не пошла, всё было наполнено гробовой тишиной, особенно подвал. Она изучила дом полностью, наверное, уже запомнила каждую его часть, даже могла рассказать точное расположение картин и содержимое всех кухонных шкафчиков. Единственное, что оставалось чёрной дырой в её мысленной карте этого дома, — это кабинет Анны, в который она заглянула лишь раз, когда бокал разбился в нескольких сантиметрах от её лица.

В такие дни Эмили пыталась занять себя чтением. Каждый раз, когда она входила в их домашнюю библиотеку, у неё захватывало дух. Ведь каждая книга на полке была прочитана её матерью, и некоторые даже не раз, а их были сотни. Их было неизмеримое количество, и можно было бы открыть свой собственный книжный магазинчик, но в них было слишком много заметок. Анна часто что-то подчёркивала, где-то дописывала, а иногда добавляла целые предложения. Порой она читала не ради истории, которую рассказывала книга, а ради героя, которого она показывала. Каждый человек на своём пути встречает огромное количество людей, и все они разные. Многие авторы — да, наверное, даже большинство — списывают своих героев с людей, которых они когда-либо встречали в жизни, или с самих себя. И Анна хотела сквозь книги познакомиться с этими людьми, узнать их поближе, прочувствовать их кончиками пальцев, проводя по буквам старых книг. Узнать их секреты, тайные желания, посмотреть на скелеты в их шкафах, ведь скелеты есть у каждого. Ей нужны были истории, нужны были мысли и чувства других людей, потому что на своих собственных разнообразие красок получить было невозможно. Она не могла постоянно рисовать лишь чёрно-белым: это всё ещё было красиво, но уже не казалось таким же свежим и интересным. Она хотела добавлять всегда чего-то нового, чего-то живого и интересного, поэтому стремилась узнать новых людей, их прошлое, их возможное будущее. Всё, что они могли ей предложить.

Обычно Анна возвращалась очень измотанной, под её глазами виднелись большие круги, волосы были собраны в небрежный пучок, что был заколот острой шпилькой. Скорее всего, она ночевала в отеле и вряд ли много спала — вероятнее всего, бродила полночи по коридорам, надеясь что-то услышать или увидеть. В такие дни она искала истории повсюду. Это могли быть драмы, скандалы или просто интрижки. Она поглощала в себя всё.

Многие люди совершенно перестали обращать внимание на окружающих. Проходя на улице мимо прохожих, все стараются заострить свой взгляд на точке вдали или на собственном телефоне, лишь бы не смотреть в глаза кому-то. Ведь это неловко, это странно — пялиться на постороннего человека. Люди стараются выглядеть красиво зачастую для других, но при этом им некомфортно, когда на них долго смотрят. Пристальный взгляд заставляет людей нервничать, все стремятся спрятаться в собственной скорлупе, но при этом показать ее на расстоянии.

Люди равнодушны к тому, что происходит прямо вокруг них. Они больше зациклены на собственных переживаниях, а что ещё хуже — так это на мирке в их телефонах, в этом огромном пространстве социальных сетей, что становится всё больше. А ведь это так приятно: остановиться и оглядеться вокруг, посмотреть на других людей и просто прочувствовать их. Понять, насколько все разные и одинаковые. Взглянуть на человека и представить, что за его плечами целая история — его собственная история, которую до конца знает лишь только он. Анна мечтала окунуться в сознания других людей и открыть каждый ящичек. Ей было мало собственных чувств, ей было мало даже собственных страданий.

В детстве Анна выражала свои мысли на бумаге, потому что не могла ни с кем поделиться ими вслух, со временем это стало даже больше, чем привычкой. Это стало единственным способом, чтобы заглушить чувства, чтобы действительно понять, что происходит внутри. Она закрывала глаза и пыталась вспомнить каждую деталь, пыталась вновь прочувствовать всё, что прокатилось по её телу, а после начинала писать. Со временем собственные чувства уже не казались такими яркими, переживания начинали угасать. Она перестала двигаться. В окружении почти никого не было, ничего не создавало истории вокруг. Тогда она стала искать чужие.

Она отодвинула собственное «я», чтобы позволить другим в нём поселиться, ей пришлось сосредоточиться на чувствах и мыслях других людей, постараться ухватить их и оставить надолго в собственной памяти. Но это нельзя было назвать кражей: никто не может сказать, что то, что происходит с ним — уникально. Потому что это не так. Мир не настолько креативен, чтобы создаваться такой огромный простор для различных ситуаций. Так что всё повторяется. Анна знала, что она явно была не единственной, кто хотел убить своих родителей. Возможно, это одна из причин, почему её первый роман был настолько популярен. Просто она входила в число тех немногих, кто всё же сделал это, и даже здесь всё равно не оставалась одинокой.