9 глава - История восьмилетней давности

Дома один за другим скрывались из вида. Плавно нажимая на газ, Артём двигался ближе к лесу. Он ехал в сторону кладбища, но свернул, слегка не доезжая до него. Восемь лет назад он проехал по этой дороге впервые. В тот день у него ужасно тряслись руки и пот катился градом по лицу. Он явно не до конца понимал происходящее, но действовал быстро. Сейчас его уже не трясло, его не трясло уже давно. Он приезжал на собственное небольшое кладбище каждый год. Навещал одну-единственную могилу, которую восемь лет назад выкопал сам для девушки, которую любил.

Артём вернулся с работы глубокой ночью, еле держа своё тело на ногах. Он долбился в дверь, пока Мари не появилась перед его лицом. Она разочарованно вздохнула, а после помогла ему зайти внутрь. Его крупное тело весело на её плечах, её ноги тряслись, пока он продолжал что-то ворчать ей на ухо. Она хотела отнести его в спальню, но он потащился к кухне. Долго что-то кричал, разбил стакан, порезался об осколки, пока пытался оттолкнуть Мари и собрать всё самостоятельно.

— Артём, что случилось? Почему ты так напился?

— П-почему? — словно она и сама должна была догадаться, словно всё настолько очевидно, что даже произносить вслух было излишне. — Наверное, они правы. Я всё ещё скитаюсь по подработкам, даже не имея собственной квартиры. А мне ведь уже не двадцать... — он тяжело вздохнул.

— Но ведь тебе всегда это нравилось. Жить моментом, а не готовым сценарием, — Мари хотела коснуться ладонью его щеки, но он отмахнулся от неё.

— И что с этими моментами? Я так ни к чему и не пришёл. Так и не нашёл себя.

— А как же музыка?

— Думаешь, выступлений в баре достаточно, чтобы прожить? Если бы это было так, я бы, — он поправил дрожащей рукой пряди кудрявых волос, — я бы не работал после ещё и за с-стойкой этого бара.

— Это не твои мысли, Артём.

— Конечно, не мои, — он засмеялся, практически падая на пол, — потому что я ещё слишком незрел, чтобы рассуждать о своей жизни. Я всегда думал, что жить сегодняшним днём — это лучший план на эту жизнь, но... Кажется, он провалился, — парень выдохнул так, словно из него вышла жизнь, и опустил голову вниз.

— А как же все те места, в которых ты побывал? А люди, которых встретил? Я так тебе завидую, — она присела на корточки, накрыв его ладони своими. — Ты повидал почти всю нашу страну. Ты никогда не был привязан к месту, не был одержим идеальными условиями: ты мог жить в маленькой комнатке, главное — никогда не останавливаться и продолжать искать себя. Ты был во многих странах, видел больше, чем все эти люди, которые критикуют тебя. А знаешь, что видела я? Я видела лишь стены нашего театра. И как же твоя мечта открыть свой бар? Такой же, как в Ирландии, помнишь? Ты же столько раз мне рассказывал про него. Обещал, что я буду первой, кто войдёт в твоё заведение, что в нём обязательно будет живая музыка, что ты сам будешь вечером играть на гитаре и исполнять свои песни.

— И в итоге это превратилось в ничто, - подытожил Артем долгую речь Мари, превращая ее в ничто.

Мари аккуратно смахнула пальцем слезу с его щеки и улыбнулась, получив в ответ лишь его умирающий взгляд, словно он готов был раствориться, исчезнуть с этой планеты и больше никогда не появляться на ней вновь. Он был разбит, потерян, сломлен.

— Артём... — Мари попыталась поднять его, но он резко оттолкнул её в сторону.

— Не трогай меня.

— Артём, ложись на кровать, пожалуйста, — она снова протянула к нему свои руки, которые он с силой отшвырнул от себя.

Он очнулся ближе к вечеру следующего дня, начал потирать веки, почувствовав слегка шероховатую корку на коже. Открыв глаза, он увидел засохшую кровь на своих руках. Он отскочил к стене. Почувствовав рукоятку ножа в другой руке, Артем резко отбросил его в сторону, а после заметил тело Мари, лежавшее около стены напротив. Она не двигалась. Её голова была повёрнута в его сторону, на руках — кровь, под телом — лужа. Она лежала на животе, прижимаясь щекой к полу. Артём хотел было вскрикнуть, но сразу же зажал рот рукой. Его пальцы дрожали. Он смотрел на её тело, на свои руки, на нож. Парень подполз к девушке, оставляя кровавые следы на полу. Его рука неуверенно коснулась ее спины.

— Мари... Мари... — слёзы катились из глаз, он уже не мог чётко видеть картину перед собой. — Мари! — вскрикнул он, а после, склонив голову к телу, прижался к спине, схватив её холодную руку. Он прорыдал у её тела, пока на улице не взошла Луна.

Когда на улице совсем стемнело и большинство соседей уже спали, он завернул её тело в ковёр и положил в багажник. Стащил лопату из подвала подъезда и кинул в машину, выехал за город, вглубь леса, подальше от дороги, ближе к кладбищу. Столько раз сворачивал, что после был не уверен, что сможет вернуться обратно. Он долго копал яму, копал и плакал, пока кидал холодную землю рядом. Она должна была быть глубокой, чтобы никто случайно не раскопал. Спустя несколько часов, он откинул лопату в сторону и бросил тело вместе с ковром, а после присыпал землёй, накидал пару веток, травы, словно никто и не трогал это место.

Вернувшись домой, он вымыл пол. В доме не оставалось ничего, что напоминало бы о случившемся – нож он закапал вместе с телом, вещи Мари раскидал по пакетам и выбросил в мусорку в соседнем дворе. Снял с машины номера, немного побил её битой и угнал на утилизацию, где стояли сотни таких же машин, которые вскоре превратятся в обычный металл.

Скажи ему кто-нибудь пару дней назад, что он будет так уверенно закапывать труп собственной девушки, он бы рассмеялся, думая, что не смог бы. А если бы что-то случилось — сдался полиции, но, как оказалось, он хладнокровнее, чем считал, и жизнью дорожит больше, чем думал.

Он любил её, даже спустя многие годы никак не мог забыть её кровь на своих руках и тёплые объятия вечером после работы, но собственной шкурой он дорожил не меньше. И когда на весах оказалось: сдаться или скрыть всё, он решил, что мёртвому человеку уже ничем не помочь, а живым ещё предстояло жить. И он хотел жить, не задумываясь о том, какой именно станет его жизнь после.

В итоге люди выбирают себя, свои желания и интересы. Жертвуют принципами, забывают о собственных обещаниях и просто пытаются выжить. Слова не значат ничего, лишь действия способны показать истинного человека. Он ненавидел себя, но чувства со временем притупляются. И под конец всё остаётся лишь историей. Историей восьмилетней давности.