Глава 36. Новый 1976 год

Предновогодняя суета — приятные хлопоты. Люди бегают по магазинам в надежде достать дефицитные товары. Кто-то спешит за подарками и продуктами, выстаивая громадные очереди, но прилавки не могут похвастаться разнообразием, купить майонез — уже за счастье. Кто-то достает необходимые продукты прямо с базы или с черного хода, а потом перепродает или делится с близкими и друзьями. На предприятиях перед праздниками между работниками распределяются консервы: шпроты, зеленый горошек, майонез и другие «деликатесы», пользующиеся спросом. Приобретение дефицита часто напоминало секретную операцию сначала звонок от своего человека , потом стремительный рейд в магазин, чтобы там, скрываясь от взглядов прохаживающихся вдоль пустых полок посетителей, полулегально приобрести отложенную для тебя вещь. Те кто не мог приобрести полезные связи, стояли в очередях. «Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек...», а вот продуктов, хорошей одежды и других дефицитных вещей не хватает на все население. О чем мечтает среднестатистический советский человек? - Приобрести вожделенные товары: ковер, хрусталь, мебельную стенку, цветной телевизор и совсем уже несбыточную мечту – машину! Ну и что, что за этим придется стоять годами в очереди? Зато за это время можно скопить деньги. Если каста чиновников и партийных работников ни в чем особо себе не отказывает, то остальная страна, так и не успев догнать «загнивающие» Америку и все остальные капиталистические страны, роптала в очередях и сочиняла анекдоты о социалистическом изобилии. Советская власть делает все для блага человека. И вы знаете этого человека. Так народ шутил о первом лице в государстве, нашем глубокоуважаемом генсеке Леониде Ильиче Брежневе. Поэтому нас с детства учили быть скромнее в своих желаниях. Лишь бы не было войны! Так уж сложилось в нашей необъятной советской родине, что люди старались запастись продуктами заранее и впрок. Но все бытовые трудности не омрачали праздничного настроения, народ привык так жить, умел приспосабливаться и не искал судьбы иной.

В основном все отмечали Новый год с друзьями или семьей, шумными компаниями, собираясь у кого-то на квартире. Каждый старался приготовить что-нибудь вкусненькое к праздничному столу и приносил с собой, договариваясь заранее, кто будет и что стряпать из продуктов, которые им удалось достать. В результате, в новогоднюю ночь, получался богатый и вкусный стол, правда достаточно стандартный, состоящий из одного и того же набора блюд, с небольшими вариациями.

10 «А» готовился к главной ночи года в тех же традициях. Девочки занимались угощениями, а ребята заботились о спиртном, легких напитках и музыкальном сопровождении, подбирая пластинки для проигрывателя и бобины для магнитофона.

Саша Погодин позвонил Яне и сообщил, что Сташевский не пойдет праздновать Новый год вместе с классом.

— Яна, зайди за ним, прошу тебя! Скажи, что тебе тяжело тащить сумку. Тебе он не откажет, — Сашка вздохнул. — Он какой-то прибитый последнее время. Только не звони, а прямо пойди, потому что по телефону легче всего отказать.

— Да, я зайду, конечно, Саша, но он же такой непредсказуемый! Может без разговоров дать от ворот поворот.

— Я знаю, но попытка — не пытка, надо попробовать.

— Мне так не хочется унижаться, — засомневалась Яна.

— Нам осталось быть вместе совсем недолго. Еще несколько праздников, экзамены и выпускной. Вот в чем дело! Конечно, мы, вероятно, будем еще гулять, но всем классом — вряд ли.

— Да, ты прав, — согласилась Яна. — И после всего пережитого за годы учебы в школе не хочется, чтобы кто-то вот так уходил в никуда. Столько лет мы шли бок о бок, а теперь наши пути разойдутся.

— Что поделаешь, когда-то ведь надо начинать и свою жизнь.

Яна задумалась:

— Конечно, мы не будем всегда вместе. Но становится грустно и горько даже при мысли о расставании.

— Так, Янка, не надо о грустном! Нам предстоит всенощная! Будем веселиться до упаду. — И Сашка повесил трубку.

Дома вкусно пахло праздником: ванилью, хвоей и мандаринами. Мама намазывала кремом «Наполеон». Яна ходила вокруг стола и облизывалась. Дина Павловна шутливо отгоняла ее:

— Янка, перестань лезть ложкой в крем, не хватит на торт, уйди, я сказала, — а сама смеялась.

В этот вечер родители ждали в гости своих школьных друзей. Яна по-хорошему завидовала их шумной веселой компании, скрепленной настоящей многолетней дружбой. Восхищалась их отношениями и удивлялась тому, что сквозь года все же можно пронести и сохранить теплоту и взаимопонимание. Ей очень нравилось, как родители трогательно и бережно относятся друг к другу и своим друзьям, как проводят время, слушают внимательно песни Высоцкого и переписывают слова, а потом поют под гитару. Каждый раз они тщательно готовились к празднику, радовались, как дети, подаркам и сюрпризам, пели и записывали на магнитофон поздравления и шутки. У них уже собрался целый архив.

— Мам, я сбегаю к Сташевскому, попрошу, чтобы он мне помог донести сумку, и вместе с ним вернусь, хорошо? — и Яна, накинув пальто, побежала к Алику.

— Очень хорошо! — вдогонку ей крикнула Дина Павловна, выглядывая из кухни. — Сумка получилась тяжелой.

Дверь открыла мама Алика. Вид у нее был очень уставший, а глаза заплаканные и печальные. Она удивилась, увидев Яну, и в то же время очень обрадовалась.

— С Новым годом, Нелли Петровна, — поприветствовала ее девушка.

— С Новым годом, Яночка, — женщина грустно улыбнулась в ответ.

— А где Алик?

— Читает в своей комнате. Позвать его, или пройдешь к нему?

— Пожалуй, пройду, — Яне совсем не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговор.

Заходя в гостиную, она увидела здорового рослого мужчину с красной физиономией. Нелли Петровна казалась ребенком по сравнению с ним. Отца Сташевского Яна видела впервые, и он произвел на нее неприятное впечатление.

— Здрасьте, — пролепетала она и, стараясь быть незаметной, прошмыгнула в комнату Алика.

Мужик что-то буркнул в ответ и проводил ее тяжелым мутным взглядом.

Сташевский оторвался от книги и замер. Гостья явно застала его врасплох.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — как в замедленной съемке промямлил Алик, уставившись на нее своим колючим и странным взглядом.

— Алик, я пришла за помощью, — выдохнула Яна, заметно волнуясь.

— Ну и?.. — он уже пришел в себя и привычно поморщился.

Яна терпеть не могла, когда он вот так вот морщился. Это сбило ее с мысли, и она замолчала...

— Так что ты хотела? — спросил он, как ей показалось, грубым тоном.

— У меня тяжелая сумка, и я не совсем хорошо знаю, где Сережа Орлов живет, — неуверенно пролепетала она.

Несколько секунд он смотрел на нее не моргая, затем, не отводя холодного взгляда своих прищуренных колючих глаз, спросил в упор:

— Ты используешь меня?

— Нет-нет, я тебя прошу... — поспешно заверила девушка и поежилась от неловкости.

Сташевский нехотя встал с дивана и прошелся по комнате. Задумавшись, остановился у окна, и Яне показалось, что он совсем забыл про нее.

Что-то между ними изменилось после новогоднего бала. Отношения и так были неоднозначными, а сейчас напряжение просто витало в воздухе.

— Хорошо, — после долгого раздумья согласился Алик и неожиданно спросил: — Что мне надеть?

У Яны глаза расширились от удивления. Такие вещи обычно спрашивают у своей девушки или, как минимум, у другого очень близкого человека.

— Я уже одета, я иду так, — растерялась она. На ней были синие джинсы с подтяжками и облегающий нарядный свитер в широкую сине-красную полоску. — Одевайся как тебе удобно, не надо сильно выряжаться и прилизываться, как всегда.

Ей вдруг нестерпимо захотелось подойти и взъерошить его жесткие волосы, но она сдержалась.

— Ладно, иди, я за тобой зайду, — распорядился Алик. Яна покорно поднялась и побрела к двери.

Сташевский пришел за ней через двадцать минут. Очевидно, он всю дорогу бежал: пальто у него было нараспашку, а под пальто — очень красивый серый костюм и белоснежная, аккуратно выглаженная рубашка с галстуком. Волосы, как всегда, были прилизаны в идеальной стрижке.

— Что ты как на парад? — подметила Яна. — Мне теперь неудобно идти рядом с тобой, хоть бери и надевай бальное платье, — пошутила она.

— У каждого свой стиль, — ответил Алик. — Одевайся. Где твоя сумка?

— Может, мне тоже переодеться? — а сама подумала: что если за ней придет Роберт, ведь там совсем другая компания, в которой все будут в джинсах?

— Честно? Ты мне больше нравишься в платье, у тебя красивые ноги, —бесстрастно заметил он.

— Ладно, в другой раз, — улыбнулась Яна, обескураженная его неожиданным комплиментом.

— О, Алик, здравствуй, — Дина Павловна вышла из кухни, вытирая мокрые руки об фартук.

— Здравствуйте, — сухо поздоровался Сташевский. — С Новым годом вас!

— Спасибо! Счастливо вам погулять! Ведите себя хорошо! У меня к тебе просьба, Алик, — мама заглянула ему в глаза, которые абсолютно ничего не выражали, взгляд был холодным и колючим. — Приведи ее утром домой.

Ничего не сказав, он просто кивнул.

Когда ребята вышли на улицу, совсем стемнело, стояла абсолютно мерзкая погода: частил мокрый снег, под ногами хлюпала слякоть, и еще и ветер завывал в подворотнях. Они оба поежились от холода и зашагали быстрее. Навстречу спешили запоздалые прохожие, но в основном страна уже начала провожать старый, 1975 год, народ сидел в теплых квартирах и попивал спиртные напитки. Вдруг они увидели впереди Чучу, трусившую с двумя тяжелыми пакетами. Та шла как-то боком, волоча за собой ногу.

— Что это с ней? — удивленно спросила Яна у Алика.

— Сейчас догоним и спросим.

Светка шла с какими-то выкрутасами, останавливалась, ковыряясь в пакетах, как-то странно их вскидывала и плелась дальше.

— Света! — окликнула ее Яна. Чуча оглянулась, но почему-то не остановилась, а, наоборот, ускорила шаг.

— Что происходит? — опять обратилась к Алику Яна. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Она ест то, что несет в пакетах, — усмехнулся Алик. — И я думаю, ей стыдно.

Яна прыснула от смеха. Светка, очевидно, прожевав, остановилась.

— Ой, я так рада, что вас встретила, — затараторила она. Тут до нее дошло, что Яна идет со Сташевским и он несет ее сумку. Светка тут же вспомнила сцену несостоявшегося поцелуя на новогоднем балу и хмыкнула.

— Так что? Вы вместе? — она буравила их своим любопытным взглядом.

— Нет, каждый сам по себе, — Алик поморщился и сверкнул глазами.

Чуча подозрительно улыбнулась.

— Ага, я так и поняла. Ну ладно... — на ее лице отобразилась работа мысли.

— Света, ничего не сочиняй, прошу тебя, — умоляюще попросила Яна.

У Сережи Орлова был большой дом, с просторным двором в частном секторе на одной из тихих улочек города. Когда Яна, Алик и Света зашли, там вовсю кипела работа: девчонки накрывали на стол, мальчишки уже успели откупорить бутылку вина и весело смеялись. В углу мигала гирляндами елка. Их встретил радушный хозяин и тут же отвел Яну в сторону. Чуча забрала у нее сумку и направилась на кухню. Алик снял пальто и сел с безучастным видом в сторонке.

— Яна, — сказал Сережа, — у меня есть костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Мы с тобой до двенадцати переоденемся и зайдем неожиданно, сделаем всем сюрприз, хорошо?

— Да, конечно, заметано, — улыбнулась Яна. «Все-таки с мальчишками у меня пока лучше дружить получается», — подумала она. До 8-го класса у нее было много подружек. А потом как-то не сложилось, и она больше стала общаться с сильным полом.

Инстинктивно оглянувшись, Яна заметила пристальные взгляды Юли Волковой и Тани Сидоренко.

— Я так и знала, как всегда, — сказала Юлька подруге демонстративно громко, чтобы все могли слышать, — мы на кухне, занимаемся делом, а эта — прохлаждается с мальчиками.

Под их взглядами Яна поежилась. «Ну, вот! Начинается!»

— Росина, — окликнула ее Таня, — опять бездельничаешь? Иди на кухню, белоручка.

— Ну, хватит вам уже, — подскочил к Яне Саша Погодин, — это же Новый год! Держи, Росина, гитару, и спой нам лучше свою знаменитую «Бесприданницу».

— Вот видишь, я же тебе сказала, — вздохнула Юлька, — у нее всегда заступники найдутся.

Яна взяла гитару и запела:

Грустны думы думушки, у соседки кумушки,

Дочка бесприданница, что с ней в жизни станется?

У нее приданое самое желанное,

Губы не целованы, руки не балованы.

Мальчишки как завороженные смотрели на исполнительницу, даже перестали пить вино. Некоторые девчонки тоже подошли. Чуча слушала внимательно, открыв рот, не дожевав кусок колбасы, который она уже успела стащить на кухне. Глаза ее затуманились, она подперла кулачком подбородок и умастилась поудобней рядом с Яной с мечтательным выражением на лице

— Э-эх, как мне не хватает Юры Трошина, вот он играл на гитаре и пел свои песни, не то, что я, — вздохнула Яна,— Я на пианино лучше играю, а гитара — так, балуюсь...

— И здесь она без позерства не может, — фыркнула Юлька.

— Так, все к столу, — громогласно позвала одноклассников Таня Сидоренко и несколько раз хлопнула в ладоши, отвлекая внимание от Яны, сидевшей и задумчиво перебиравшей струны гитары.

— Ну что, ребята, поехали! — Сашка Погодин потирал ладони, рассматривая закуски на столе. — И будем праздновать так, чтобы не было мучительно больно, как сказал Павка Корчагин.

Все засмеялись, подтягиваясь к столу.

— О, у нас будет пир на весь мир, — поддержал его Сережка Орлов. — Должны запомнить на всю жизнь!

— Все, давайте, ребята, наливайте вино, будем провожать старый год, — командовала Юлька.

Яна подошла к Сташевскому, который сидел неподвижно на стуле с закрытыми глазами, вытянув свои длинные ноги, и потянула его за рукав пиджака:

— Иди к столу, не спи!

Алик зевнул, нехотя поднялся и с удовольствием потянулся, размял пальцы, громко хрустнул костяшками и уселся на стул рядом с Яной.

— Вот сейчас напьемся и будем водить хороводы вокруг елки, — заявил Олег Харченко, разливая вино по стаканам.

— Только не напивайтесь до Нового года! — менторским тоном предупредила мальчишек Таня Сидоренко и посмотрела на Юлю, ища поддержки.

— Я буду следить! — многозначительно и громогласно заявила Волкова.

За столом галдели, смеялись, каждый накладывал себе в тарелку салаты.

— Ребята, минуту внимания! Давайте выпьем за старый год! — Олег Харченко поднял граненый стакан с красным вином и постучал вилкой по стоявшей на столе бутылке шампанского, чтобы все замолчали. — Сколько бы мы сейчас друг другу ни обещали, что будем чаще видеться, но вот так, всем классом, на Новый год, наверное, никогда в жизни мы уже не соберемся! — голос его дрогнул.

— Ну, вот, приехали, — прервала его Яна, — сейчас все рыдать будут, а не веселиться! Меняй тему, Олег.

— Яна, скажи ты! Ты лучше скажи! — выкрикнула Чуча, с обожанием глядя на подругу.

— Ребята, мы не знаем, что будет! Но сейчас мы вместе, и давайте веселиться! За нас и за нашу дружбу навсегда! За уходящий старый год! — Она подняла стакан и пригубила вино.

Сережка Орлов подмигнул ей. Яна встала из-за стола и пошла за ним во двор. Все проводили их любопытствующими взглядами.

— Куда это вы? — вдогонку им крикнул Саша Погодин.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — Яна в дверях обернулась и показала ему язык.

Они быстро пересекли двор и зашли в летнюю кухню. Сережка вытащил костюмы. Яна зябко передернула плечами, изо рта шел пар. Она поправила Сережке бороду и усы. А сама завернулась в непомерно большой наряд Снегурочки. Сережка критически осмотрел ее.

— Да, не рассчитал, кажись, — засмеялся он. — Костюмчик будет впрок скорее Юльке Волковой, чем тебе.

— А давай я ее позову, пусть она будет Снегурочкой, — предложила Яна.

— Я не хочу с ней, если честно, — поморщился Орлов, — я сразу видел, что костюм будет тебе большой.

— Вы подарки на всех купили? Хватило денег? — поинтересовалась Яна, снимая костюм Снегурочки.

— Да, там полный мешок всяких игрушек.

— Так я все-таки за Юлькой схожу? Меня же не видно из-под этого костюма.

— Ладно, давай, — Сережка махнул рукой.

Яна проскочила через двор и подошла к Юле. Та удивленно подняла брови.

— Тебя Сережа ждет в летней кухне, только быстро!

— Зачем? — во взгляде ее сквозил вызов.

— Ты можешь расслабиться? Иди, давай, — Яна возмутилась.

— А я и не напрягалась, — надменно ответила ей Юлька.

— Ты должна быть Снегурочкой, — шепнула ей Яна на ухо. — Ну хватит тебе уже злиться. Иди к Сереже, он тебя ждет.

Волкова, поджав губы, молча вышла из комнаты. Сашка Погодин рассказывал анекдоты, ребята вокруг смеялись, а Сташевский куда-то исчез. Яна поискала его глазами и спросила у Чучи, показывая на пустое место:

— Где он?

— Ой, не знаешь Сташевского? Нашел какую-то книжку и ушел в спальню читать, — промямлила Чуча, с аппетитом поедая оливье прямо из салатника.

В это время в комнату вошли Сережа и Юля в костюмах. Все захлопали и обрадовались. Сережка смешно разговаривал голосом Деда Мороза и обращался ко всем, как к маленьким детям, как будто он был на утреннике в детском саду. Яна прыснула со смеху. А Сашка Погодин сказал, что ему пора на горшок. И все принялись хохотать.

Яна направилась в спальню, решив вытащить Сташевского к столу. Уже было около полуночи, Сережа с Юлей раздавали подарки.

Сташевский лежал на диване, подложив подушку под голову, и читал книжку.

— Что читаешь? — спросила Яна.

Он вздрогнул, увидев ее, и сел.

— Не знаю, первое, что попалось под руку. Агата Кристи. «Десять негритят».

— Почему ты уходишь все время, когда остальные веселятся? Яна подошла ближе и робко села на край дивана рядом с ним.

— Я терпеть не могу бездумных и бесцельных разговоров, я устаю, когда не вижу смысла, — он провел рукой по лицу.

— А ты не ищи смысл, ты просто общайся.

— Я не могу общаться, когда мне неинтересно...

— Тебе неинтересно потому, что ты ищешь во всем смысл, неужели нельзя просто посмеяться, даже без причины?

Он удивленно посмотрел на нее. В комнату заглянул Саша Погодин.

— Там подарки раздают, только для вас и осталось, идите тяните, какой из двух кому, — он улыбнулся.

— Мне все равно, — горько хмыкнул Алик. Лицо его было очень грустным.

Яна взяла его за руку, потащила, поднимая с дивана. Они вышли на свет и зажмурились.

— Что-то вы рано уединяетесь, — ехидно подметила Юлька.

— Ребята, открывайте шампанское, иначе мы все прозеваем.

— Речь Брежнева будем слушать?

— Ха-ха-ха, кому это надо?

— Дорогие товарищи! С Новым годом, дорогие товарищи! Мы долго идем, но скоро придём к нашему светлому коммунистическому будущему. Догоним и перегоним загнивающий капиталистический запад. — Голосом генсека, причмокивая и кривляясь, заговорил Саша Погодин. Все засмеялись.

— Ну вот, и не надо включать телевизор!

- Там такая же хрень!

— Давайте включим, чтобы слышать бой курантов в Кремле!

— Все, внимание, наливайте шампанское!

— Давайте быстрее! Еще бутылку!

— Ой! Только осторожней, не в меня! — испуганно завизжала Таня Сидоренко.

Галдя и суетясь, ребята поднялись со своих мест, держа в руках стаканы.

— Скорее, скорее, загадывайте желания! — поднял стакан Сережа Орлов, перекрикивая галдеж в комнате.

— Давайте считать удары курантов! Раз, два, три... — они считали хором, — ...одиннадцать, двенадцать! ...Уррррррра-а-а-а! С Новым годом!!!

Беззаботно – радостное веселье охватило всю честную компанию. Ребята начали обниматься, целоваться и пить шампанское, на брудершафт хлопать хлопушками и зажигать бенгальские огни.

Яна повернулась к Сташевскому, они переплели локти и выпили одновременно шампанское. Затем она повернулась к Саше и тоже выпила с ним, после этого — с Чучей и другими ребятами. Друзья ходили от одного к другому, поздравляя друг друга с Новым годом. Чувства переполняли одноклассников, и в этот момент они были роднее родных.

Сережа Орлов включил проигрыватель и поставил пластинку группы «Цветы». Начались танцы. Яна с удивлением заметила, что многие разбились по парочкам, сидели в обнимку или танцевали. Она огляделась, ища Алика, но его нигде не было, и поняла, что он опять спрятался за книжкой.

Яна нашла его в той же позе на диване.

— Ну что ты на самом деле, идем танцевать! — возмутилась она. — Это, можно сказать, последний наш совместный Новый год, а ты читаешь!

Он сел.

— Ну, что ты в самом деле пристала ко мне! Мне грустно, Яна, правда! Я все понимаю. Я не знаю, что со мной, — вздохнул он.

Она погладила его по плечу. Он напрягся, но не отстранился.

— Ты понимаешь, я ни к чему не хочу привязываться здесь — ни к тебе, ни к кому. Я хочу отсюда уехать и начать новую жизнь! Ты мне нравишься, но я не хочу быть одним из... и не буду, — он сказал это очень твердо, и Яна его внимательно слушала. — Я знал, что у нас когда-нибудь состоится этот разговор, и если бы я тебе сейчас даже предложил что-то, все равно ты бы не выбрала меня, ты выбрала бы его...

— Кого? — прошептала девушка.

— Ну, не Вадима же. Ты знаешь кого, И не делай вид, что это твоя самая большая тайна.— Алик скривился и даже не хотел произносить это имя.

Они помолчали.

— Куда ты будешь поступать? — спросила Яна, чтобы сменить щекотливую тему. Она ни секунды не сомневалась, что Алик поступит именно туда, куда хочет.

— Я хочу в МФТИ на биофизику. Там профессор Капица Сергей Петрович преподает. Ты же знаешь его? Он ведет на телевидении мою любимую передачу «Очевидное невероятное».

- Конечно знаю. Это и моя любимая передача!

- Я мечтаю к нему попасть. Вот, кто для меня авторитет! Меня интересует геном человека. Я буду ученым, Яна.

— Совершенно уверена, что у тебя все получится. — Потом, помолчав, спросила: — А как же твоя мама, она останется совсем одна?

— Мне жаль мать, но я не хочу, не могу ее видеть. Кроме жалости, она у меня ничего не вызывает.

У Яны расширились глаза от недоумения. Он это заметил.

— Это не значит, что я ее не люблю, — криво усмехнулся Алик. — Я ее очень люблю, но не уважаю за то, что она слаба и все терпит, — он тяжело вздохнул, закрыв лицо руками. — Прошу тебя, Яна. Пусть это будет между нами, я, по-моему, наговорил лишнего.

— Ты мог бы и не предупреждать меня об этом. Это понятно и без всяких слов.

— А тебе я советую поступать в наш местный университет. Здесь ты точно потянешь, — и он впервые за все время, как ей показалось, с нежностью посмотрел на нее. — Такие девочки, как ты, не должны жить в общежитиях. И твое предназначение в другом...

— В чем же мое предназначение? — с удивлением и интересом спросила Яна.

— Таких, как ты, надо любить просто за то, что они есть! Тебе надо удачно замуж! Вот и все... — Алик улыбнулся.

— Да-а-а-а, ты меня совсем со счетов списываешь? Думаешь, что я глупая? — она обиженно надула губы.

— Нет, я совсем так не думаю! А что, умным девушкам не надо замуж?

— Ты рассуждаешь как старик, у меня создается впечатление, что тебе уже тридцать лет! — выпалила Яна.

— Ты знаешь, иногда мне кажется, что мне гораздо больше, чем тридцать, и что я живу уже не первую жизнь на этой земле, — Сташевский засмеялся.

Сейчас, в эту минуту, она поняла, что совсем не знала его прежде, что он раскрылся по-новому, и такой Алик ей безумно нравился, вся его прежняя колючесть куда-то исчезла. Из соседней комнаты раздавалась музыка, смех, ребята веселились и танцевали. Яна поднялась с дивана и встала напротив него, а он сидел и выжидающе смотрел на нее. Пауза затянулась. Вдруг в каком-то сумасшедшем порыве он обнял ее за талию, притянул к себе и прижался лбом к ее животу. Она замерла на секунду и погладила его по голове.

В этот момент в комнату влетел Сашка Погодин.

— Опс, извините! — воскликнул он сконфуженно. Яна отскочила от Сташевского как ошпаренная. — Там к тебе Робин приехал на машине.

Образовалась немая сцена. Алик изменился в лице и побледнел, а Яна почему-то испугалась. Потом страшно смутилась и покраснела.

— Где он? — спросила она у Саши.

— Около ворот, ждет тебя, не захотел заходить, он не один, с ребятами.

Сташевский пришел в себя.

— Куда ты ночью со взрослыми парнями поедешь? — спросил он и растерянно посмотрел на Сашу, ища поддержки.

— Это свои, я с ними тренируюсь, Яна их тоже знает, — затараторил Погодин, ничего не понимая и обращаясь к девушке: — Просто жалко, что ты так рано уезжаешь.

— Я обещал твоей маме, что приведу тебя утром домой, — попытался возражать Алик, но Яна уже одевалась. Она почти вышла за дверь, потом резко остановилась, как будто что-то забыла, быстро вернулась, поцеловала расстроенного Алика в щеку и стремительно вышла во двор.

— Вот ее сущность, — с сарказмом бросила Юлька ей вслед, повернувшись к Тане, нарочито громко, чтобы остальные могли слышать. — Она использует людей и манипулирует ими. Смотри, разбила меня с Вадимом и бросила его, сейчас Сташевского закадрила, а уходит совсем с другим. Только строит из себя паиньку...

— Что ты знаешь о ней? — вмешался Сташевский, который вышел в след за Яной в гостиную. — Пасть закрой свою, Волкова, — грубо одернул ее он и скривился. Юлька обиженно замолчала и поджала свои тонкие губы.