Глава 14. Рыбка покрупнее

С Мидинваэрне минула почти неделя, за которую ровным счётом ничего особенного не произошло. Размеренная, спокойная жизнь, к которой я успела привыкнуть за последние годы. Но каждый миг меня не покидало неясное чувство тревоги, будто что-то глобальное, по меркам нынешнего безмятежного существования, вот-вот произойдет. Это ощущение не давало расслабиться, побуждая занять себя хоть чем-то.

Не в силах противиться ему, я несколько раз покидала свой дом и просто гуляла по зимнему Боклеру. Сколько бы мне ни приходилось видеть его аллеи, сады и стройную, стремящуюся ввысь архитектуру, сердце замирало в восхищении, как в первый раз.

Сильно манило городское кладбище. Его катакомбы с оссуариями, где раньше хоронили преимущественно зажиточных горожан, было очень сильным местом. Магия, настолько сильная, почти видимая, пропитывала всё вокруг, будь то укромный уголок, косточка умершего или могильный камень.

Возможно, я чувствовала лишь отголоски смерти, всё-таки я была дочерью своего отца — сильнейшего некроманта своего поколения, а возможно — и тысячелетия.

Отец, пока я была маленькой, говорил мне, что семейный дар не обошел меня стороной, но развивать его мы и не планировали до моего совершеннолетия. Чтобы меня не звали мёртвые, Салазар подавлял во мне эту магию, а здесь — в этом мире — доселе дремавшие силы, словно одушевлённые, всколыхнулись. Поэтому я позволяла ногам нести меня в это забытое всеми богами место...

С прогулки я возвращалась в подавленных чувствах. События Йуле немного взбодрили меня, отчего мысли невольно возвращались к дому. К родному замку и любимому отцу. Я всё гадала, что же такого масштабного должно было произойти, чтобы даже он, в течение целых двадцати лет, не смог меня вернуть.

Думать, что отец умер, было невыносимо больно и страшно, но и другие идеи пугали меня не меньше. Я старалась найти ему оправдания, но получалось не слишком хорошо.

«Интересно, что подумали мои друзья в Хогвартсе, когда я не вернулась? Осмелились ли они спросить у отца, где я? И как там Елена?»

Вопросов было слишком много, а ответов не было вовсе.

Задумавшись, я не сразу поняла, что в комнате была не одна.

Лунный свет, льющийся из окна, освещал не всю спальню, лишь её часть. А в тени, пользуясь её преимуществом, в кресле сидел незваный гость. Но, коснувшись его мыслей, я сразу поняла, кто это.

— Я думала, что твоей ганзе неизвестно, кто я такая и где живу, — сняв зимнюю накидку, ответила я, даже не повернувшись в сторону нарушителя моего уединения.

— Я позволял тебе так думать, — ответил Филиберт, делая паузу. В руке у него был бокал с, очевидно, моим вином, которым он угощался, разумеется, без спроса. — Было бы глупо находиться в неведении относительно такого ценного... работника.

Я хмыкнула и опустилась в соседнее кресло. Свечей зажигать не стала, мне темнота не была помехой: фон Виттена я прекрасно видела. У него же не было моего зрения. Преимущество на моей стороне, как ни крути.

— Не просто ценного, я бы даже сказал, что ты одна из лучших, — продолжал он, когда я расположилась напротив.

— Твоя оценка весьма лестна...

— Но вот вопрос, — перебил он меня. — Почему же лучшая моя наёмница не справилась с такой просто задачей? Всё, что от тебя требовалось — убрать одну жалкую бабу. Ты справлялась и с куда более трудными целями!

Конечно же, я сразу догадалась, что привело его ко мне в дом, но объясняться мне не слишком хотелось.

— Теряю навык, — пожала плечами я. — Мало практики в последнее время...

— Неужели? — громко хохотнул Филиберт. — Я думал, что Тень Визимира, великая и ужасная Адель из Дракенборга, на такое не способна, а вот, оказывается, как бывает...

Я скрипнула зубами от досады. Не думала, что фон Виттен настолько подробно изучил меня. Покопался в моём прошлом?

— Кстати, твой любовник-король знал, что ты его обманывала? Что никакая ты не Адель и, сомневаюсь, что вообще бывала когда-то в Дракенборге...

«Очень тщательно покопался, однако».

— Почему же, — скрестив руки на груди, ответила я. Молчать всё равно не было смысла. — Довольно милый форт и грозная крепость. Настолько грозная, что люди, там живущие, не любят отвечать на вопросы... Реданская разведка так и не добилась от них ответов, когда в своё время Визимир их искал.

— Нужно лишь знать, у кого именно спрашивать и сколько это стоит...

Узнаю фон Виттена: иногда он предпочитал шантаж и подкуп бессмысленному кровопролитию.

— И да, мой бывший любовник-король в курсе, поэтому, собственно, я здесь. Запиваю горькую участь и немилость короля вином.

Так захотелось выкинуть этого напыщенного ублюдка из моего дома, но это могло привлечь ещё большие проблемы.

— Насколько мне известно, Визимир тебя не прогонял. Ты сама ушла.

С каждой новой минутой фон Виттен удивлял всё больше, соответственно, поднимая планку моего раздражение.

— Да что ты говоришь! — вспыхнула я. — Так тщательно изучил меня, сам глава реданской разведки бы позавидовал!

— Не думаю, — фыркнул Филиберт. — У Дийкстры должок передо мной, поэтому именно он мне это и поведал.

Внутри меня всё похолодело. Если Дийкстра дал ему эту информацию, это значит, что им известно, где я? Не то, чтобы я боялась гнева Визимира, скорее, мне просто не хотелось снова возвращаться к этому периоду своей жизни.

— И как давно ты всё знаешь?

— Ты хотела спросить, как давно знает обо всем Визимир? — мерзко улыбнувшись, прямо спросил фон Виттен. — Не волнуйся, судя по тому, что он знает, где ты, а так же тот неоспоримый факт, что ты ещё дышишь, говорит лишь о том, что ему на тебя насрать. Иначе ты бы была милым хладным трупом уже, как минимум, лет пять...

Я старалась скрыть своё облегчение. Значит, Визимир был не так уж и зол. Возможно, мы бы смогли решить все наши разногласия, и я могла остаться...

Я встряхнула головой, прогоняя эти мысли. Нет. Мне нужно было вырваться оттуда.

— Что тебе нужно, Филиберт? — устало вздохнув, спросила я.

Фон Виттен допил вино и с громким стуком поставил бокал на стол.

— Как видишь, я знаю много деталей из твоей жизни, — ответил он. — Как и ты о моей. Я сам тебе их поведал, но лишь для того, чтобы ты выполнила работу, за которую тебе платят.

Он достал из кармана мешочек и бросил рядом с пустым бокалом. Монеты в нём призывно звякнули.

— Это аванс, — хмыкнул он. — Остальное получишь, когда сделаешь работу. Удвою вознаграждение, если разберёшься и с её мужем.

После этих слов он встал с кресла и отправился к выходу.

— И я думаю, нам не стоит портить наше взаимовыгодное сотрудничество... К тому же, Дийкстра постарался, чтобы замести твои следы. Король не единственный, кто мог потребовать твою голову к обеду. Ты многим была что кость в горле.

Его заблуждения не возымели должного эффекта, скорее рассмешив меня. Улыбнувшись, я взяла мешочек с монетами, взвесив его.

Хороший аванс...

— Я сделаю это, — устало произнесла я. — Но это будет последний заказ.

Как бы это было ни прискорбно, но пора заканчивать с этим... Правда, чем ещё мне заниматься, я пока не знала...

— И на что будешь жить? — скептически фыркнув, спросил фон Виттен. — Станешь добропорядочной горожанкой?

Его пренебреженный тон мне не понравился. Своими словами он мог навлечь на себя множество неприятностей.

«Клянусь подштанниками Мерлина, если он произнесет ещё хоть слово...»

— Конечно, всегда есть и будут бордели, — продолжал он, не замечая сгустившихся туч над головой. — С такими зенками ты всегда будешь диковиной.

Довольный шуткой, он громко заржал.

— Не думаю, красавица, что у таких, как ты существует отставка. Ты же ничего больше не умеешь. Наёмники не бывают бывшими...

Я знала это очень хорошо, но соглашаться с Филибертом не хотелось.

— Тебе пора, — холодно произнесла я, поднимаясь с кресла и взмахом руки зажигая свечи в комнате.

По резко побледневшему лицу моего визитера было видно, что некоторые вещи для него оставались всё же тайной.

— Вот же ж курва.

Его мысли, до этого находясь в относительном порядке и последовательности, теперь хаотично вертелись в его голове. К такому повороту событий он явно не был готов, а Дийкстра, похоже, ни о чем подобном не сообщил... Не в таких уж хороших, значит, они отношениях, как фон Виттену хотелось бы думать.

— Дам знать, когда я со всем закончу, — намекая, что ему пора, громко произнесла я и, чтобы наверняка дошло, подошла к двери и открыла её. — Тебе пора.

В этот раз он не спорил и, коротко попрощавшись, покинул мой дом. Похоже, прошлое не желает отпускать меня... Где-нибудь, но вылезет упоминание о нём.

Но на сегодня мне уже хватило раздумий. Быстро переодевшись, я прихватила оружие и выскользнула из дома. Луна, ярко зависшая в небе, вызывала лёгкую досаду. В темноте я себя чувствовала куда спокойнее.

Отыскать дом Макринов было несложно... Как и сделать всё остальное. Немного изменив первоначальный запрос, я решила, что стоило послать фон Виттену весточку, намёк, что со мной не стоило играть в эти игры и пытаться добиться чего-то шантажом. В этом я давным-давно успела поднатореть.

***

Предводитель ганзы Филиберт считал себя довольно умным и находчивым, а иначе как бы он смог добиться таких успехов. И его главный инструмент, подкупный, а потому — надежнейший из надежных, который сделает его тернистый и полный опасностей путь к власти прямым, светлым, едва ли не устланный розовыми лепестками, отринул отданную роль. Признаться, он не ожидал, что эта баба окажется чародейкой. Впрочем, её слишком юный вид для девушки с подобным прошлым должен был насторожить его ещё давно.

Но чародейки не занимались убийствами, насколько знал Филиберт, они больше любили сидеть в уюте и роскоши, изредка что-нибудь магича.

В любом случае, это стало неожиданностью.

— Не баба, а сплошная неприятность, уламывай её тут, — сплюнул Филиберт, уже начиная подозревать, что всё идёт не так. — Грохнуть её было бы куда проще.

От вина, выпитого в её доме, неприятно сластило во рту. Плеснув себе напиток покрепче, фон Виттен залпом пригубил его. Никогда ещё краснолюдский спирт так не радовал.

— Вот ты где, — раздался позади голос, и в комнату зашёл Янек — правая рука Филиберта. — Там к тебе какой-то пацан рвётся. Здоровенную коробку притащил. Говорит, мол, коробку-то только тебе лично в руки отдать велено было.

— От кого?

— Да хер бы его знал. Пацан-то это, бледный весь, трясётся как прокаженный. Заладил всё, что лично в руки, лично в руки.

Филиберт нахмурился и устало вздохнул. Вечерний разговор со Слизерин и ночная разборка с мелким хулиганьем изрядно утомили его. Разбираться со всем этим прямо сейчас — ранним утром и с хмельной башкой — ему очень не хотелось.

— Мне отобрать у него коробку и прогнать? Иль чего делать то?

Махнув на него рукой, фон Виттен велел позвать пацана с его коробкой.

— Отдавай свою коробку и вали отсюда! — рявкнул Янек.

Парень, похоже, рад был избавиться от своей ноши и даже не попросил ни кроны. Не жалея содержимого, с громким стуком опустил коробку на пол у ног Филиберта и едва не бегом ринулся к выходу.

Фон Виттен несколько ударов сердца рассматривал посылку, а после крикнул одному из разбойников, сидевших в соседней комнате.

— Ирьян, тупой ты тюлень, иди сюда!

Громкий смех и стук пивных кружек о стол моментально стихли, а после послышались тяжёлые шаги.

— Чего? — несмотря на внушающие габариты и суровый внешний вид, громила не решался зайти в комнату, лишь просунул в дверь свою мохнатую башку.

— Открывай коробку, — рявкнул Филиберт, отходя назад на несколько шагов.

«На всякий случай», — мелькнула мысль в его голове.

Ирьян растерянно поскреб макушку, явно не понимая, зачем для такого пустякового дела позвали именно его, но послушался и опустился перед коробкой на корточки и приоткрыл её.

— Что за... О, задница дьявола! — заорал Ирьян и, рухнув на спину, пополз назад.

— Что там? — рявкнул фон Виттен.

Ирьян затряс головой, словно увидел призрака покойной бабки, и вместо ответа громко блеванул, наглядно демонстрируя небогатое разнообразие содержимого желудка.

Янек медленно приблизился к коробке, заглядывая внутрь и тут же отшатнувшись.

— Это... В общем, там, — он с трудом сглотнул, — головы.

Филиберт медленно подошёл, не сводя с треклятой коробки взгляда. Внутри действительно были две головы. Не просто отрезанные, их словно кромсали каким-то тупым предметом, пока они не отпали. На месте глаз зияли пустые глазницы, а сверху лежали языки, вырванные с корнем.

Филиберт узнал жертв. Он сам же заказал их.

— Марлен и Максим Маркин, — тихо прошептал он, едва шевеля побелевшими губами.

— Кто вообще их так? — с плохо скрываемым потрясением спросил Янек.

Фон Виттен отошёл от коробки к столу, где налил себе ещё спирта, залпом осушил стакан, а после, недолго думая, принялся копаться в шкафу. Вытащив небольшой мешочек, он высыпал немного белого порошка в ладонь. Быстро втянув фисштех, он тяжело осел на стул, удачно оказавшийся позади.

— Я заказал Марлен, — тихо произнёс Филиберт.

Так тихо, что его никто не услышал.

— Тут у неё во рту что-то есть, — с сомнением протянул Янек, наклоняясь поближе.

— Второй язык? — не удержался от колкости фон Виттен.

Янек его не слушал, вытащив кинжал из отворота сапога, он осторожно приоткрыл рот у головы и потянул за край бумаги, вытаскивая скомканную записку.

— Что там? — спросил фон Виттен, не спеша забирать находку себе.

— Записка, — пробежавшись по содержимому, ответил Янек. — Адресована тебе.

Разбойник потянул её Филиберту, который с отвращением взял её двумя пальцами.

«Месть свершилась. Мы неплохо развлеклись этой ночью. Будь у нас свидетели, они бы никогда не забыли её.

Позволь заверить: они кричали громко и им было больно. Очень и очень больно. Я бы поделилась подробностями, но, боюсь, что рот твоей бывшей возлюбленной не столь большой, чтобы вместить такое письмо.

Поэтому буду краткой.

Пусть эти головы будут напоминанием, что не стоит со мной играть в игры, Филиберт. Я всегда из них выхожу победительницей. Если ты ещё когда-нибудь окажешься на пороге моего дома, или же другим способом напомнишь о себе, или решишь отправлять мне жизнь, то будь уверен, уже в следующий раз твоя голова будет в такой же коробке. Помни, что от меня нет спасенья: ни закрытых дверей, ни высоких заборов, ни широких спин людей, за которыми можно спрятаться.

Я найду тебя, где бы ты ни был.

P.S. Тела выглядят ещё хуже»

Подписи не было, лишь печать внизу страницы — змея, обвившая корону.

Филиберт шумно сглотнул, открыл было рот, но слов из него не вырвалось. С глухим звуком он уронил голову на шершавую поверхность стола и замер.

— Вот и сколько раз ему говорить: не употреблять так много фисштеха за один раз?