Глава 7. Руины старой жизни

— Вот и работёнка подвернулась, — произнёс Лето, опускаясь на скамью рядом со мной.

Мы сидели в небольшом трактире, провонявшем кисловато-горьким запахом какого-то алкоголя, пота и навозом, настолько мерзкого вида, что я не рискнула даже притронуться к местным напиткам и еде. А вот Лето не брезговал и со завидным аппетитом откусил внушительный кусок от гусиной ножки, не обращая внимание на жир, стекавший по пальцам. Я поморщилась — зрелище то ещё.

Деревня Лоредо располагалась на Бандитском тракте и была частью Гесо, которая с недавних пор стала нильфгаардской провинцией. Мы пересекли перевал, а далее наш путь лежал к реке Вельде, вдоль которой нам предстояло идти. Лето решил сначала посетить Эббинг, с его слов, там были какие-то дела, требующие его вмешательства. Затем — через Назаир к перевалу Теодуль, а потом уже отправиться в Аэдирн через королевство Лирии и Ривии. По крайней мере, таков был изначальный план, которым со мной поделился Лето.

— Какая работа? — спросила я, продолжая с интересом рассматривать посетителей трактира.

Все они казались мне грубыми и неотесанными, а Лето сказал, что от кметов было бы странно ожидать чего-то иного. Я была разочарована. Нет, меня радовали леса, горы и реки, которые были приятны глазу. Природа ничем не отличалась от той, что была в моём мире, поэтому там, вдали от людей, я чувствовала себя уютно. Стоило оказаться в первом же селе, как посыпались сложности. Я не знала местного языка, поэтому говорил всегда Лето. Снова возникла необходимость учить Старшую речь. Как оказалось, местный язык был нильфгаардским диалектом, созданным как раз на основе древнего языка эльфов. Язык был не единственным, что переняли жители Нильфгаарда у них. Они активно использовали эльфийские имена и титулы, а элита Империи возникла от смешения людей и эльфов, именно родство с последними считалось предметом гордости.

А вот к чародеям нильфы относились куда хуже. Они считали, что магия должна служить на благо империи, а потому все маги находились в подчинении короны. Именно поэтому было принято решение не афишировать мои способности к магии. Лето выдал мне ведьмачий медальон, который для меня, конечно же, не представлял никакой ценности, он был необходим, чтобы показать мою, якобы, принадлежность к цеху ведьмаков. Мы посчитали, что так я буду привлекать меньше внимания. Никто не рискнет приставать ко мне с расспросами, поостерегутся. Когда мы окажемся в Северных королевствах, я перестану разыгрывать из себя ведьмачку. План, как по мне, имел много прорех, но делиться своим мнением я не спешила — всё же, Лето было виднее.

— Сопроводить торговый караван из Зеррикании в Эббинг, — ответил Лето на заданный ранее вопрос. — Нам как раз по пути. Не придется думать о провизии, а если все доберутся до места в целости и сохранности, то нам заплатят по двадцать флоренов — немного меньше, чем награда за голову.

— Неплохо, — задумавшись, ответила я. — Так, наверное, даже будет безопаснее.

Не скажу, что мне было страшно, но было свежо в памяти воспоминание, об опасности, встреченной на нашем пути. Перебравшись через перевал, мы встретили накеров. Они были немного выше, чем наши домовики и были смутно на них похожи, но куда более агрессивно настроены к чужакам. Стыдно признаться, но на мгновение я растерялась. Ступор, к счастью, продлился недолго. Лето рявкнул на меня, тем самым заставив действовать. Клинки с тихим шелестом покинули ножны и впервые обагрились чужой кровью. Пусть и чудовищ.

Когда всё закончилось, я рухнула на землю, наблюдая за Лето. Он быстро скинул трупы в кучу и поджег её, после чего подошел ко мне, опустился на корточки и молча протянул фляжку. Я, словно в тумане, сделала несколько глотков, которые обожгли горло.

— Фу! — скривилась я. — Неужели это то самое пойло, которое вы хлещете в крепости?

— Нет, это краснолюдский спирт, — невозмутимо ответил он и поднял меня на ноги. — То, что мы пьем там, в крепости, снесло бы тебя наповал. Пошли, нужно найти место для привала, если не хочешь нюхать вонь от накеров.

В тот вечер я пригубила ещё немного этого пойла, чего не стоило делать. Напиток ударил в голову и меня понесло на откровения. Я рассказала Лето многое, чего говорить не стоило: как Зеррит пытался приставать ко мне, как мне было страшно, что я больше никогда не увижу семью. Поведала и про Хогвартс, со всеми его лестницами, коридорами и тайными ходами. Не знаю, что на меня нашло, но я поцеловала его. И ту ночь я впервые провела с мужчиной, а на утро мне было стыдно смотреть ему в глаза, и я предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Лето, похоже, не придал этому значение и тоже молчал. Меня это вполне устраивало.

Ох, не так я представляла свой первый раз...

— Всё вспоминаешь тех накеров? — тяжёлый взгляд припечатал меня к месту.

Он очень некстати вспомнил про это, а моя реакция была слишком... очевидной. Почувствовав, как щеки вспыхнули от смущения, я схватила глиняную кружку и сделала большой глоток, лишь чтобы спрятаться от его взгляда. И на вкус это было отвратительно.

— Это было неожиданно, — ответила я, надеясь, что он правильно меня поймет. — Видеть рисунки в книгах — это дело одно, а столкнуться с чудовищами — совсем другое. В следующий раз я буду готова и не растеряюсь.

— Надеюсь, — произнёс он и, отбросив обглоданную кость, вытер руки и поднялся. — Идём, караван отходит через полчаса.

Добраться до Эббинга удалось без происшествий. Почти. Дважды на нас напали бандиты, но никто не пострадал, кроме них самих. Убивать человека оказалось не сложнее, чем накера, а после тренировок с Лето, люди мне показались слишком уж неповоротливыми и медлительными. Не испытывать вину помогало один очевидный закон существования: они или мы.

В Эббинге Лето оставил меня в комнате на постоялом дворе, заявив, что у него здесь есть дела, а я буду лишней. Я старалась не придавать этому значения, но слова задели. Не думала, что он так со мной поступит. Проворочавшись всю ночь, шагов в соседней комнате я так и не услышала. Ведьмака не было почти два дня. Вернулся он весь в крови и уставший, но с небольшим мешочком золота. Покинули город Клармон мы также с торговым караваном. Спросить, где Лето пропадал, я не решилась, но позже он сам рассказал, что это был заказ на одного купца, за которого хорошо заплатили.

— Значит, караван был лишь прикрытием? Явись мы сюда самостоятельно, были бы заметнее? — спросила я, когда мы распрощались с торговцами из Зеррикании в Мехте, откуда мы отправились в Назаир.

— Верно, — усмехнулся Лето, а во взгляде промелькнуло довольство.

Назаир ничем меня не впечатлил, кроме необычных голубых роз, но я не особо любила растения, поэтому не оценила их по достоинству.

В объединенном королевстве Лирии и Ривии нам пришлось задержать чуть дольше, а я впервые попала к королевскому двору. Нам заплатили за то, чтобы втихую устранить одного полководца, а во время пира, посвященного четырнадцатилетию принцессы Мэвы, это сделать было проще. Кому он не угодил, Лето не потрудился сообщить. Меня вырядили служанкой и, по задумке, выждав удачный момент, я должна была выпить яд и поцеловать генерала. Я отделалась тошнотой, а неудачливый мужчина буквально выблевал свои внутренности, но этого я уже не видела: когда яд подействовал, я была уже далеко. Лето явно воодушевился, что этот заказ выполнили буквально играючи. Он даже признал, что ему сделать это было бы куда сложнее.

Чудовища меня всё ещё пугали, особенно те, которых нельзя ранить мечом. Например, призраки. Довелось познакомиться поближе с полуденницей, которая здорово нагнала на меня страху. Но я старалась сдерживать её Ирденом, и не подходить близко, предоставив разбираться со всем Лето, ведь это по его части.

В Аэдирне я посмотрела на Аретузу, Лето позволил мне пробраться туда ночью, и одно я поняла совершенно точно: я ни за что не решилась бы там обучаться. На мой взгляд то была не школа, а самая настоящая тюрьма. Но, позаимствовав несколько книг из местной библиотеки и совершенно не испытывая от этого угрызений совести, я вернулась к ведьмаку. Он ни о чем не спрашивал, а я не стала рассказывать об увиденном, лишь обмолвилась про книги, а его этот поступок позабавил.

В первый год удалось побывать во всех королевствах Севера, по окончанию которого вернулись к Каэр Аарколу. Снег уже лег, мы сильно рисковали. Но тревожные ощущения, которые меня преследовали весь прошедший год, нашли своё подтверждение. Уже на подступах к крепости, Лето понял, что что-то не так.

— Тут что-то недавно горело, — нахмурившись, произнёс он и пришпорил своего коня.

Мне осталось последовать за ним, но ехать пришлось недолго. Выйдя на опушку редкого хвойного леса, я увидела ужасающую картину, а память услужливо подкинула мне картинки из прошлого: обрушенные стены, выломанные ворота, и следы огня, что уничтожил большую часть замка. Я прикрыла рукой рот, в ужасе рассматривая то, что осталось от Каэр Ааркола. Одни руины.

— Ёбаные ублюдки! — сквозь стиснутые зубы прорычал Лето, посылая коня в галоп.

Мне было тяжело видеть остатки того, что осталось от места, что служило мне домом долгих четыре года, а ведьмаку, идущему впереди, и того дольше. Знакомые доспехи, которые я часто видела на территории государств, являющихся вассалами Нильфгаарда. Понять, что здесь случилось, стало ещё проще.

— Нильфгаард? Зачем им нападать на ведьмачью школу? — ничего не понимая, спросила я.

— А ты подумай, — огрызнулся Лето. — Что же ещё можно отобрать у мутанта? У которого нет ни родных, ни близких? Лишь место, куда можно возвращаться каждую зиму, чтобы не замерзнуть нахрен в какой-нибудь канаве?!

Последние слова он прорычал, с силой пиная подвернувшийся камень. Я вздрогнула, напуганная его яростью, не понимая, что мне делать.

— Нужно... нужно пройтись здесь, — начала я. — Посмотреть, что можно спасти и...

— Нечего здесь смотреть!

— И узнать, что стало с Эревардом, — всё же закончила я.

Лето быстро взял себя в руки, и побрёл дальше. Замок был разрушен не полностью. Осталась небольшая пристройка, где располагались жилые комнаты. Там можно жить и сейчас, если заделать дыры — не самое плохое убежище, нам всё равно придется где-то зимовать. Надежда, что Эреварду удалось спастись, разбилась, когда мы вышли на внутренний двор, где обычно проводились тренировки. Именно там, в окружении трупов, лежал старый ведьмак. Из его спины торчало три арбалетных болта, а грудь проткнута копьем. Я не сдержала всхлипа, из глаз полились слёзы. Руки затряслись, на кончиках пальцев заплясало пламя.

Лето опустился на колени перед наставником: лицо сейчас не выражало ни единой эмоции, застыв каменной маской, в то время, как в моей душе бушевала настоящая буря из эмоций, а горечь утраты была самая безобидная из них. Злость. Гнев. Раздражение. Ярость.

Я быстро подошла к Лето, опустившись рядом с ним на корточки.

— Нельзя это оставлять так, — горячо зашептала я, обхватив лицо ведьмака. — Это твой дом, Лето. Нам нельзя оставлять тех, кто это совершил безнаказанными. Однажды я уже видела, как мой замок громили люди, которые не достойны даже волоска на моей голове! Ни я, ни мой отец не сделали ровным счётом ничего. Теперь я знаю кое-что наверняка. Месть — единственно верный путь.

Он отмахнулся от моих рук и поднялся на ноги. Вся его поза казалась обреченной.

— Кому мстить? — зло усмехнулся он. — Империи? Какая глупость, я не собираюсь этого делать. Плевать на развалины, жаль лишь старика. Я не буду опускаться до мести. И тебе не советую. Идём, надо попытаться утеплить комнаты и посмотреть, что осталось от запасов. Если тут нихрена нет, то придется снова рисковать и перебираться через перевал, чтобы не сдохнуть здесь голодной смертью.

— А Эревард? — недоуменно спросила я, махнув на тело старого ведьмака. — Нельзя оставлять его так.

— Тут холодно, не сгниет. Если останемся, то сложим погребальный костер, завтра, — безжалостно произнёс Лето.

Для зимовки была пригодна лишь одна комната, и то после того, как мы наспех заколотили дыру в стене, которая образовалась после обрушения последней стены. Лето притащил старую жаровню, которую поставим между двумя узкими кроватями. Моя комната, к сожалению, осталась погребенной под обрушенной крышей.

Так и началась самая сложная зима в моей жизни. Нильфгаардцы бросили своих же людей, и, чтобы они не стали источать запах гниения с приходом тепла, мы сгребали тела и сжигали. Помимо солдат нашли и двоих ведьмаков. Сарон, похоже, в этом году вернулся в крепость пораньше, что стоило ему жизни. Но прежде, чем умереть, они забрали с собой почти семь десятков нильфов.

Поголодать пришлось вдоволь, как и померзнуть. Зима снова выдалась холодной, всю вторую половину не стихали снежные бури, а углы комнаты, в которой мы спали, по ночам покрывалась льдом. Я, не жалуясь на слабое здоровье, простыла и несколько дней меня лихорадило. Лето был рядом, а когда мне полегчало, стал ложиться со мной, лишь для того, чтобы согревать меня, ничего больше.

Весной мы покинули Каэр Ааркол, теперь мне стало казаться, что навсегда...