Я теолог я так слышу

Мне очень нравятся теологии в мирах Forgotten Realms, Starfall и Krinn. Фэнтезийные миры обычно эксплуатируют то, что есть, перепридумывают мифы, занимаются постмодернизмом или используют механики сверхъестественного как способ выражения персонажей. Я не говорю, что это плохо. Просто так обычно делают. Теологии как таковой в фентези обычно нет, даже если это медивал фэнтези с Ватиканом и священниками. Теологии же в мирах реалмсов есть, и они самодостаточны и полноценны, хотя постмодернизм им конечно тоже свойственен. Но это отдельная большая тема, за которую я когда-нибудь возьмусь, а пока что я просто спорадически воршиплю Бахамата (Паладайна) у себя в телеге.

Теология в ПИ тоже полноценна и самодостаточна и постмодернистична относительно теологии Кринна настолько же, насколько Бахамат самодостаточен и постмодернистичен относительно Яхвэ. Однако полноценную описательную модель теологии ПИ делать бессмысленно, так как история показывает нам только ряд ключевых для сюжета механик так сказать. Но они сами по себе достаточно уникальны.

Там есть Свет и Тьма. Мы не видим бога Света, но видим богиню Тьмы. Свет настолько про свободу воли, что даже не навязывается доказательством своего присутствия, даже огненный дождь можно объяснить случайным совпадением и предрассудками «верунов». Тогда как в существовании богини Тьмы не остается никаких сомнений. Поэтому сложно себе представить, как Свет и Тьма могут соединиться. И нам показывают механику этого процесса на музыкальном уровне. В минуту отчаяния и сомнения Крисания остается без Света, проходит Время,и Рейстлин облекает мелодию ее потухшего Света в синтетическую материю Тьмы. Мы это слышим в Испытании Огнем — Свет больше не Свет, а Тьма, принявшая форму Света. Это «темная» механика объединения. А «светлая» механика настолько свободовольная, что ее и не видно: это Даламар, искренне восхищающийся и любящий Крисанию, подсовывающий ей инсайдерскую информацию, укатывающий конклав, защищающий ее в Истаре от влияния Рейстлина (хоть и безуспешно) и оставляющей ей свободу воли выбирать, что делать, и не требующий от нее какой-то взаимной любви.

Там есть образ Времени, который передан всеми средствами, кроме слов. И описать его концепцию словами на самом деле очень сложно. Начиная с того, что есть два времени: механическое, объективное, тикающее время, безжалостно идущее вперед (Даламар) и утекающее, как песок, субъективное время жизни (Рейстлин). Время идет, а два этих персонажа отличает отношение к времени: один хочет сохранить его ход, а другой хочет его остановить. Понятно, что в литературном первоисточнике «не так все было», но по мюзиклу получается, что Рейстлин прибыл в Истар раньше Крисании, чтобы подготовить почву, то есть это был его план ее задержать, чтобы сыграть этот гамбит. Даламар же каждый раз двигает с пинка сюжет, появляясь в нем, например, телепортируя Крисанию, тем самым ускоряя ее визит в Истар и отнимая время у Рейстлина. Я писала в основной части, что если бы задачей Даламара было доставить Крисанию Рейстлину по его приказу и точка, то он мог бы сделать это когда угодно и как угодно, хоть из Утехи хоть из Рощи (которых в гастрольке даже нет). Но он сначала заручается поддержкой Конклава и уже потом кидает Крисанью в Рейстлина. Учитывая последующие музыкальные магические дуэли в Истаре я могла бы предположить, что это могло быть про помощь с накидыванием бафов. Хотя у меня есть еще одно, красивое в своей простоте и пафосе предположение: Рейстлину удалось обмануть Время, задержать Крисанию и телепортироваться, и когда обманутое Время это обнаружило оно начало раскручиваться как натянутая и затем спущенная пружина и сделало форсированный перевод стрелок, телепортируя Крисанию к Рейстлину. То есть Время не только идет вперед и оценивается субъективно, а еще и всему свое время. А раз всему свое время, то время может быть и неудачным для чего-то. Я думаю про этот тут тоже есть. Что для Рейстлина было неудачное время для любви. Но в других обстоятельствах, в другое время, все сложилось бы совсем по-другому. Например, если бы он не пытался обгонять и задерживать время, а позволил ему идти своим чередом, эта любовь спасла бы и его и мир.

И тут мы переходим к выразительным формам. Инструменты, ритм, стиль. Рейстлин и Король-Жрец симфоничны и имеют свои наборы инструментов, Крисания и Карамон романтичны и тоже имеют свой набор инструментов, а Такхизис и Даламар выпадают из этой схемы — они синтетичны, но терменвокс не всегда сопровождает Такхизис, а эмбиент Даламара, хотя они четко и однозначно к ним привязаны. Еще у Такхизис нет своего одного конкретного музыкального стиля, а стиль Даламара говорит о его присутствии также четко, как и его эмбиент. Свет — однозначен и предсказуем. Симфония изменчива по своей сути, но тоже подчиняется своим законом. А Тьма — пластична. И это приводит к выводам о том, что условно темное и светлое поведение смертных это конструкт самих смертных. Крисания облекает пустоту, оставшуюся в ней после ухода Света, во Тьму, которая принимает форму Света. Рейстлин — темный маг, а Король-Жрец — светлый, но их определяют не их цвета, а их амбиции, цвет для них это скорее запись о работодателе в трудовой книжке, а не профессия. А Даламар настолько последовательно хаотично темный, что сотрудничает со светлыми для достижения своей цели, которая максимально амбициозна — спасти мир от уничтожения. И нельзя сказать, что это цель светлая или темная.

И тут мы переходим к тому кто, что и почему. Протагонистом на музыкальном уровне является Время, а антагонистом — Рейстлин. Только если в первоисточнике уничтожение мира Рейстлином происходит из-за нарушения механики равновесия, то в ПИ от того, что он остановил (поглотил) время, чтобы не умереть, и время прекратилось, и вместе с ним и жизнь. Это вроде как плохо. Но и ход времени это, особенно с точки зрения Рейстлина, плохо. Ведь от времени умирают. А смерть это ж плохо, да? Любая жизнь начавшись со временем заканчивается. От Времени стареют и умирают, а рожденные живут и страдают (не только страдают, но страдания все равно неизбежны и нет закона справедливости, регламентирующего страдания), пока течет время. Насколько цель сохранить ход времени можно считать хорошей? Или плохой?

Изида Под Покрывалом как раз про это. Вот есть ситуации выбора без выбора, а это про ситуацию, когда надумана бинарная оппозиция и выбор там, где все едино и целокупно. Что, кстати, похоже на мою любимою теологическую концепцию из реалмсов, что Ио разделила себя на Бахамата (Свободу Воли) и Тиамат (Дисциплину), и разделяет их Нулль (буквально — Ничто, ни что их не разделяет), что очевидно постмодерно комментирует Аквината про справедливость и милосердие, которые вместе Истина, а друг без друга жестокость и разложение. Что мы, кстати, в результате и видим в ПИ. Вот так теологический круг замкнулся 🙂

Это было общим планом. Теперь про частности.

Пантомима Даламара в самом начале в Тишине. Мне она напоминает жесты, которыми хасиды призывают к молитвенному танцу радости перед Богом. Не думаю, что это подразумевалось, но такая ассоциация есть у меня.

Марионетки в Арии Чародея. Я сначала подумала, что это создание живцов из книги. Но в ПИ это нигде не подкрепляется. Хотя если использовать именно этот образ то получится, что Рейстлин подчиняет себе жизнь, вызванную из Небытия (как мы помним по книгам эксперимент не удался), потом он пытается магией подчинить себе жизнь Крисании (сам процесс управления он совершает успешно, но результата этим не добивается), потом в Бездне мы видим, как Даламар подчиняет все вокруг, включая Такхизис, а потом сам становится управляемым то ли всерьез то ли в шутку изображая управляемость, и вот Рейстлин сам становится управляемым мертвецом. Это отличная иллюстрация бессмысленности владения другими. Как только Рейстлин отпускает контроль над Крисанией она тут же начинает действовать в согласии со своими ценностями, а то и сопротивляться может. А подчинить ее полностью ему удается, только когда она сломлена, как и Такхизис подчиняет Рейстлина и ломает его полностью до смерти. Владеть кем-то можно только когда он мертв. Но смысл?

Встреча у Летописца. Здесь я тоже увидела отсылку к первоисточнику, которая напрямую не подтверждается, но, как мне кажется, ее все же можно проследить. Даламару доставляет еле выносимую физическую боль присутствие светлых артефактов поблизости, а тут целая Светлая Крисания рядом, поэтому такой болезненный висцеральный эмбиент. С другой стороны Даламар был влюблен в Крисанию, и то, что этот эмбиент получается переходом из эмбиента пламени тоже как будто бы на это намекает. Ну и хореография — входы Даламара в контакт с Крисанией достаточно ощутимо визуально нарушают ее личное пространство и ощущаются как толчки. В дальнейшем по музыке будет видно только то, что Крисания это Светлый чемпион Времени, который сходит с дистанции, а то, что Даламар в нее влюблен не прорисовано, а нанесено, как лессировка. Но если учитывать этот момент, то тогда мы видим больше любви. Сначала мы видим любовь Крисании к Свету, которая и дает ей сил и храбрости пойти за Рейстлином, чтобы разжечь в нем тот Свет, который она в нем заметила в момент его отчаяния. Мы видим любовь, как созависимость Карамона, и проросшую в сломленной Крисании созависимость. Мы видим внезапно проросшую в Рейстлине искреннюю любовь к Крисании, искреннее желание ей бытия и себе бытия с ней, которые Рейстлин отвергает, как концепт. И мы видим любовь Даламара к Крисании, как симпатию ее амбициям и восхищение ее силой, и то, как он отчаянно борется за Крисанию до конца, и отступает. Это делает Любовь полноценным измерением произведения, а не просто механикой. А еще в рамках повествования мюзикла я представляю Даламара держащего Крисанию (а затем Такхизис) за ногу и тыкающего пальцем в Рейстлина со словами «всеки ему». Что, кстати, тоже пересекается с литературным персонажем, который сам себя считает циничным пользователем женщин, но при расставаниях, происходящих никогда по его инициативе, плачет и истерит именно он.

Прокурор. Хочу обратить внимание на название композиции. В Книге Иова Сатана называется Прокурором и мне кажется, что это преднамеренная отсылка от Елены Хампиры.

Встреча с Такхизис. Я тогда еще подумала, что это отражает два основных подхода к вере. Когда одни люди, чувствующие давление морали, «убивают бога» и считают что после этого они выше морали. А другие относятся к богу с точки зрения механики и им кажется, что они подчиняют его себе совершая что-то по кажущимся им объективным законам мироздания. И я в своем понимании ПИ, даже если это СПГС на почве моей теологической деятельности, думаю так: Даламар реально подчинил себе Такхизис, так как Тьма это про иерархию, значит в этой иерархии можно «механически» оказаться на любом уровне. Я считаю, что эта версия подкрепляется тем, что далее Крисания покажет этот фокус в реальном времени, так сказать. Когда она будет отдавать свою душу Такхизис взамен души Рейстлина — в этот момент она используя механику темной магии вынудит Такхизис сделать то, что нужно ей, Кресании, в ее гордыне. Собственно поэтому ей это и удастся: гордыня и убеждение, что ей, Крисании, решать, кто должен жить, и позволили состояться этому обмену, так как она иерархично, «темно», поставила себя выше богов и даже самого Рейстлина — по мюзиклу он не просил себя защищать и воскрешать, ему Крисания нужна была только чтобы открыть Врата (хоть в первоисточнике «не так все было»). То есть это вполне реально, и не так уж сложно подчинить себе богиню Тьмы, так сказать придать форму магии, которую она источает. Вопрос только в том, оправдывает ли цель средства, особенно те, которые приходится платить самому.

Танго со смертью. Если Тьма это про иерархию, а Свет про свободу воли, то может ли быть у богини Тьмы свободная воля, чтобы подчинять себе? И может ли бог Света своей волей подчинить себе кого-то, если он про свободу воли? Нет. Ни тот ни другой. Воля и иерархия это номинализм смертных, смертные выстраивают иерархии и освобождаются из них. Жан Жерсон говорил, что незрелая духовность требует иерархии. В трилогии про Войну Хаоса это чуть ли не центральная мысль. Истар пал из-за того, что Король-Жрец стал вести политику иерархичности. Крисания пала и погибнет из-за того, что вписала себя в иерархию. А все успехи Рейстлина до этого были связаны с тем, что он в моменты отчаяния проявлял искренность и свою свободную волю, освобождаясь от иерархии. Так кто кукловоды — боги или смертные?

Жертва. В авраамических религиях самоубийство считается страшным грехом (с поправками на психические заболевания и прочие исключения) именно потому, что это крайнее проявление гордыни — решить, что властен над жизнью, и проявить эту власть, прекратив ее. «Вкусить эту власть». Поэтому финт Крисании работает — она обрекает Тьму на Рейстлина, и Мир на Пустоту.

Властелин Ничего. То, что написано в основной части, также совпадает с механикой Крина и прочих миров forgotten realms: погибая боги распадаются на некую сущностную энергию и последнюю волю. Поглотив энергию можно стать богом, что и сделал Рейстлин, а последняя воля это обычно проклятье.