Глава 3. Цена волшебства

Хагрид, широко улыбаясь, взглянул на меня. В его глазах, цвета спелой брусники, светилась искренняя теплота.

— Очень приятно, Алия! — пробасил он, и его голос, казалось, сотряс воздух вокруг.

Он широким жестом, похожим на взмах мощной лапы, указал на самый правый стол в Большом зале.

— А теперь иди туда, найди свободное место. Ужин уже начинается! Не стоит голодать в первый же вечер.

Я, чувствуя себя маленькой песчинкой, затерянной в огромном потоке света и шума, направилась к столу Слизерина. Когда я опустилась на жесткую скамью, мир вокруг меня вновь преобразился. Столпившиеся вокруг ученики факультета, облаченные в темно-зеленые мантии, тут же обратили на меня свое внимание. Их любопытство было почти осязаемым, острым, как холодный ветер. Они были крайне заинтересованы в том, чтобы узнать обо мне как можно больше, и их взгляды, цепкие и оценивающие, скользили по моей одежде, волосам, лицу. Напротив меня сидело несколько старшекурсников, не скрывая своего откровенного любопытства. Я чувствовала, как на меня направлены сотни глаз; некоторые девушки, прикрывая рты ладонями, перешёптывались обо мне, другие мальчики обменивались многозначительными кивками, стараясь привлечь моё внимание или просто оценить «новенькую».

Решив, что раз уж я здесь, то нужно хотя бы попробовать местную еду, я взяла вилку. Передо мной появились тарелки, полные невиданных блюд: цельные запеченные индейки, груды картофеля, пироги с начинками, которые я не могла распознать, и кувшины с разноцветными напитками. Всё это выглядело странно, почти театрально. Я тихонько, почти про себя, пробормотала: «Какая же странная тут еда».

Наблюдавший за мной слизеринец, сидевший чуть поодаль, усмехнулся в ответ на мой невольный комментарий. Он наклонился чуть ближе ко мне, его тёмные глаза блестели в свете парящих свечей.

— Ого, впервые видишь волшебную еду, да?

— Я вообще не из этого мира, попала сюда случайно, — ответила я, и в голове пронеслось: «Вроде. А может, и нет. Может, это всё лишь очень реалистичный сон, и я вот-вот проснусь в своей кровати в Лондоне 2025 года».

Слизеринец на мгновение выглядел удивлённым, но не настолько, чтобы впечатлиться моим заявлением сверх меры. Он пододвинулся чуть ближе, чтобы лучше меня видеть и слышать, и его надменный, но теперь заинтересованный взгляд изучал меня.

— Правда? Ты не из волшебного мира?.. Как такое вообще возможно?

— Ох… это долгая история, — я вздохнула. — Я буквально два часа назад была в Лондоне, потом попала сюда, познакомилась с Хагридом, а он отвёл меня сюда к Дамблдору...

Слизеринец выглядел всё более заинтересованным, его взгляд скользил по моему лицу, словно он пытался определить, шучу ли я или говорю чистую правду. Но моё серьёзное выражение лица и необычное спокойствие (или это был просто шок?) убеждали его в том, что что-то здесь определенно было очень интересное и необычное.

— Хагрид... и Дамблдор?.. Ого, и ты говоришь, что из другого мира?.. — Он бросил быстрый взгляд на своих соседей, которые, притворившись занятыми едой, продолжали наблюдать за нашим разговором с неприкрытым любопытством.

— Я из 2025 года, — закончила я, надеясь, что эта фраза либо окончательно убедит его в моем безумии, либо заставит поверить.

Слизеринец замолчал на секунду — даже его обычно надменное лицо дрогнуло от изумления. Он прищурился, словно пытаясь разгадать невероятную загадку, которая только что свалилась ему на голову.

— 2025-го?.. То есть ты… из будущего?

За столом Слизерина вдруг стихли все разговоры. Даже шепотки утихли, будто кто-то наложил заклинание тишины. Несколько пар глаз теперь смотрели на меня не просто с любопытством, а с настоящим, неподдельным трепетом, полным предвкушения и опаски.

— Значит… ты знаешь, что будет? Кто победит в квиддиче? Кто станет министром магии?..

Он наклонился ко мне ближе, почти шёпотом, его голос был полон нервного возбуждения:

— А... Гарри Поттер умрёт?..

В этот самый момент, словно по заказу, мимо нашего стола пролетела сова, мягко опустившись на стол и бросив свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе, крупным планом, красовалось лицо Сириуса Блэка. Разыскиваемый преступник, сбежавший из тюрьмы Азкабан…

— Эй, ребят... — я постаралась говорить как можно более уверенно, хотя сердце бешено колотилось. — Я жила до этого в мире обычных людей и не могу знать. Я до сегодняшнего дня вообще не подозревала, что я необычная.

Из группы старшекурсников Слизерина, сидящий напротив меня, бросил быстрый взгляд на мои кроссовки — явно нечто невиданное в их мире — и хмыкнул.

— Не видывал раньше здесь таких кроссовок. Ты новенькая?

Слизеринец, с которым я разговаривала, посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не подозрительность, а почтительное, едва скрываемое уважение.

— Значит... ты не просто из будущего. Ты — из мира без магии. И всё равно попала сюда. — Он откинулся назад, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня с нескрываемым интересом, словно я была не девушкой, а самой сложной загадкой, которую он когда-либо встречал.

Девушка напротив тихо добавила, её голос был мягким, но в нём чувствовалась какая-то древняя мудрость:

— В легендах такое бывало… Дар временника. Редкий дар... но опасный.

Над столом повисла тишина. Даже магические свечи, кажется, замерли, их пламя перестало трепетать, отражая нависшее напряжение. В этот момент я почувствовала, как меняется взгляд окружающих. Я больше не была просто странной новенькой, попавшей сюда по ошибке.

Я — загадка. А Слизерин, как намекнула Шляпа, обожает загадки.

Было слишком много вопросов, слишком много пристальных взглядов, направленных на меня. Я почувствовала, как мои щёки заливает краска. Поняв, что нужно срочно сменить обстановку, незаметно встала и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания (хотя знала, что это уже невозможно), выбежала в коридор.

Наконец, оказавшись в относительном уединении, облегченно выдохнула. Стены замка, казалось, приглушали посторонние звуки, оставляя меня наедине с моими мыслями. Хотя про дар временника я запомнила. И это было самое странное из всего, что только что произошло.

Мне срочно, отчаянно нужны были ответы. Мой мозг, привыкший к логике и последовательности, отказывался принимать реальность, в которой я оказалась. Я нуждалась в объяснении, в точке опоры, в хоть каком-то намёке на то, как я оказалась в этом странном мире, каким образом я здесь оказалась, и, самое главное, — что мне теперь делать. Вопросы роились в голове, как стая испуганных ворон, и я чувствовала, что если не получу хотя бы частичку истины, то просто развалюсь на части.

—Мне нужна библиотека, — тихо, почти неслышно, прошептала я сама себе, чувствуя, как слова растворяются в шуме Большого зала. Внутри меня всё кричало от необходимости найти хоть какую-то зацепку, какое-то объяснение этому безумию. Книги, всегда книги, были моим спасением.

Как вдруг, откуда ни возьмись, из-за угла выглянул парень моего возраста — или, по крайней мере, так казалось. Высокий, с аккуратно уложенными рыжими волосами и громоздким свитком под мышкой, он выглядел… слишком уж правильным. И он, кажется, услышал мой шёпот.

— Библиотека? — спросил он, заметив моё замешательство и, вероятно, потерянный вид. — Да без проблем. Я как раз туда.

Он приблизился, и я заметила на его мантии блестящий значок старосты Рейвенкло.

— Перси Уизли, — представился он, явно ожидая, что я сделаю то же самое, но я лишь молчала. — А ты... новенькая? В Слизерине? И при этом бежишь в библиотеку сразу после ужина? — Он хмыкнул, и в его голосе прозвучало лёгкое, едва заметное, но снисходительное удивление. — Ну что ж… тогда тем более повезло! Это там, наверх по лестнице… только лестница сама решает, куда идти. Лучше не спорить.

Он указал на широкую каменную лестницу, ведущую куда-то наверх. Я, всё ещё ошарашенная происходящим и слегка раздраженная его самоуверенной манерой, молча кивнула. «Какой же он выскочка, — пронеслось в мыслях. — Я даже не успела ничего сказать, а он уже прочитал целую лекцию».

Я взошла на первую ступеньку. И тут же ступени подо мной начали медленно, с легким скрежетом, двигаться, унося меня вверх.

— Спасибо! — только и успела выдавить, чувствуя себя глупо.

Перси чуть усмехнулся, словно и впрямь понимая мои мысли, и слегка наклонил голову — скорее в знак уважения к моему молчанию, чем просто кивок.

— Всегда пожалуйста, новенькая!

Лестница медленно ползла вверх, не спеша, словно древнее, живое существо, и наконец остановилась. Перси указал в коридор налево, и я поспешила туда. Я проскользнула мимо длинных рядов полок, подсвеченных редкими факелами. Стены из темного полированного дерева блестели в призрачном свете, а потолок терялся в сумерках, казалось, уходя в бесконечность. Запах старой бумаги, пыли и чего-то сладковатого наполнял воздух.

Я наконец нашла стеллаж с книгами, относящимися к истории магии. Некоторые из них выглядели так, будто их никто не открывал столетиями, их переплеты были покрыты толстым слоем пыли, а страницы казались такими хрупкими, что рассыпались бы от одного прикосновения. Но одна книжка зацепила мой взгляд — небольшая, довольно потрепанная, с потёртой кожаной обложкой, на которой не было ни названия, ни автора. Казалось, она ждала меня.

Книжка выглядела очень старой, её обложка была поцарапана, а уголки страниц пожелтели от времени. Я аккуратно взяла её, ощущая прохладу древней кожи, и осторожно развернула на первой странице. Найдя один из многочисленных столов, стоящих между полками, я села и с изрядным интересом погрузилась в чтение.

Старые, выцветшие строчки рассказывали о том, что дар Времени — это редкая, почти забытая магия, известная лишь по древним легендам. Он редко проявляется в чистокровных магах, но, когда это происходит, маг или ведьма могут управлять временем и пространством, перемещаться в прошлое и будущее с помощью особого зелья или... особого артефакта. Таких людей называют временниками. Моё сердце пропустило удар. Телефонная будка. Неужели она была тем самым артефактом?

Одна из страниц рассказывала о девочке-временнике, и рядом с текстом была большая, прекрасно выполненная иллюстрация. Девочка на ней была похожа на меня, даже в её глазах была та же смесь любопытства и легкой растерянности.

Примерно около часа я сидела, полностью погруженная в чтение, вдыхая запах веков, заключенный в страницах этой потрепанной книги. Время здесь, казалось, текло иначе – медленно, густо, словно патока. Но даже абсолютное погружение в историю временников не могло полностью заглушить мое осознание реальности. Я всё ещё была здесь, в чужом времени, с кучей вопросов, на которые пока не было ответов.

Мои глаза, привыкшие к мельканию информации на экранах, с трудом фокусировались на старых строках, но мозг, словно магнитом, притягивался к каждой крупице знаний. И вдруг, в какой-то момент, когда я перелистывала страницу, повествующую о сложных ритуалах, моё внимание привлекло движение. Я подняла голову и увидела опять Перси Уизли. Он стоял неподалёку, аккуратно расставляя книги на полках, и, кажется, заметил меня.

— Слушай, Перси, — тихо, но решительно сказала я, стараясь перебороть неловкость, — можешь ответить на мои несколько вопросов, касающихся школы?

Он обернулся, его лицо осветилось доброжелательной улыбкой. Рыжие волосы блестели в тусклом свете факелов, а значок старосты Рейвенкло гордо сиял на мантии.

— Да, конечно, — ответил он, и его голос звучал ровно и приятно. — С радостью. Спрашивай.

— Я здесь первый день, — начала я, стараясь говорить четко, но чувствуя, как немного нервничаю под его внимательным взглядом. — И совершенно не знаю, как здесь что устроено. А еще у меня совсем нет ничего для школы… ни учебников, ни формы, ни, ну… ничего из того, что, как я понимаю, должно быть у обычного ученика.

Перси кивнул, словно это было совершенно обыденным делом, когда восемнадцатилетняя девушка из будущего заявляется без единой книги. Он подошёл чуть ближе и, сверившись с невидимым графиком в своей голове, начал размеренно и четко излагать информацию, словно я была не новенькой, а одним из первокурсников, которым он обычно давал наставления.

Он подробно объяснил, как пробраться в слизеринскую гостиную: вход находился за голой каменной стеной в подземельях, куда, как он предупредил, нужно произнести пароль, который меняется каждую неделю. Пароль, конечно же, он не знал, но уточнил, что старосты факультета помогут. Затем перешел к списку необходимых покупок для школы. Он перечислял перья, пергамент, котлы, мантии, набор стандартных учебников для первого курса, среди которых я, к своему ужасу, услышала названия вроде «Тысяча магических трав и грибов» и «Курс трансфигурации для начинающих». Он даже упомянул про школьные предметы: учебники, ингредиенты для зелий, метлу (которую, по его словам, лучше пока не покупать, если только у меня нет острой необходимости летать). Рассказал о распорядке дня, о том, что завтрак, обед и ужин подаются в Большом зале, а уроки начинаются ровно в девять утра. Я пыталась запомнить каждое слово, чувствуя себя губкой, впитывающей каждую каплю этого нового, совершенно безумного мира.

— И самое главное, — закончил он, поправив свои очки и чуть кивнув, — не стесняйся спрашивать, если что-то непонятно. Здесь много старост, и все мы рады помочь. Дамблдор, конечно, дал тебе общий курс молодого бойца, но детали… они всегда в мелочах.

Его улыбка была искренней, хотя и слегка самодовольной. Он явно наслаждался ролью всезнающего наставника. А я, глядя на него, понимала, что только что получила свой первый, но далеко не последний, урок по выживанию в Хогвартсе.

Я ещё раз поблагодарила Перси, его вежливое, но слегка назидательное лицо вновь расплылось в самодовольной улыбке. Теперь, когда у меня был хоть какой-то ориентир, я почувствовала себя чуть увереннее. Но расписание… его нужно было где-то найти и запомнить. Я быстро отыскала доску объявлений, увешанную пергаментами и старыми объявлениями, и увидела там выверенное, аккуратно написанное расписание занятий.

Инстинктивно я достала свой бесполезный, но такой привычный телефон и быстро сфотографировала расписание. Ох, нет. Мой жест не остался незамеченным. Из-за угла, словно два рыжих вихря, вынырнули близнецы Уизли — Фред и Джордж, я узнала их по фотографиям из книг. Их глаза тут же загорелись при виде моего «магловского артефакта». Я понимала, что шутки и вопросы сейчас мне совсем не нужны. Паника толкнула меня в спину, и я, недолго думая, рванула прочь, прочь из Хогвартса, к главному выходу, подальше от любопытных глаз и потенциальных проблем.

Вылетев из замка, я очутилась на улице. Небо уже потемнело, окрасив горизонт в оттенки сливового и темно-синего. Было около половины восьмого вечера. Поздняя осень кусала промозглым воздухом, ветер трепал волосы и пробирался под мою легкую куртку. Я ускорила шаг по дороге, ведущей от замка, стараясь согреться движением. Вскоре на горизонте появились знакомые очертания Хогсмида — маленькой деревушки, словно сошедшей со страниц волшебных сказок, утопающей в полях и начинающейся вечерней дымке.

Мой взгляд упал на вывеску: «Магазин Олливандера: Изготовители Изысканных Волшебных Палочек с 382 г. до н.э.». Палочка. Она мне была нужна. Без неё я была просто восемнадцатилетней магл-девушкой из будущего, застрявшей в прошлом. Я решительно толкнула дверь и вошла внутрь.

Внутри магазина было тускло освещено, и воздух был наполнен легкими, но отчетливыми ароматами старого дерева, пыли и чего-то неуловимо магического. По обеим сторонам тянулись длинные полки, уставленные до самого потолка, на которых плотными рядами стояли тысячи деревянных коробок разных цветов и размеров. По всему помещению были разбросаны перья и чернила, а у стены стоял небольшой стол и стул — словно кто-то только что делал выбор, ища ту самую палочку.

Стоило мне войти, как за стойкой поднял голову продавец. Высокий, с серебряными волосами и пронзительными глазами, он внимательно посмотрел на меня.

— Добро пожаловать в магазин палочек, — его голос был мягким, но с необычной глубиной. — Вы ищете что-то особенное?

— Здравствуйте! Мне нужна волшебная палочка! — выпалила я, и тут же в мыслях пронеслось: «Черт, это так глупо прозвучало сейчас. Словно я зашла в булочную и спросила о наличии булочек».

Продавец, однако, лишь спокойно кивнул, его взгляд стал еще более внимательным, когда он рассматривал меня с головы до ног, словно пытаясь прочесть мою историю.

— Разумеется, у нас большой выбор волшебных палочек на любой вкус и цвет. Есть даже редкие и экзотические. — Он указал на полки вдоль стен, где каждая коробка, казалось, хранила в себе собственную тайну. — Можете посмотреть, может что-то приглянется.

Я уже почти потянулась к одной из коробок, когда меня осенило. Деньги. Их нет черт возьми.

— Ой, подождите, — я почувствовала, как румянец заливает мои щёки. — Я забыла, что у меня нет денег. Где у вас тут... ломбард?

Он подумал секунду, его брови чуть приподнялись в лёгком удивлении, а потом он указал на дверь, ведущую в соседнее помещение.

— Ломбард находится прямо за углом.

Я поспешила туда. Ломбард оказался небольшим, скромным помещением с низким потолком, пропахшим старым деревом и сыростью. За небольшой стойкой стоял хозяин ломбарда — пожилой мужчина с хмурым, настороженным взглядом. Он поднял голову и уставился на меня, когда я вошла, словно я была нежеланным гостем.

— Что нужно? — его голос был сухим и безразличным.

— Здравствуйте, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от неловкости. Я сняла с ушей золотые серёжки — единственное по-настоящему ценное, что у меня было из моего мира, — и протянула их хозяину ломбарда. — Сколько вы дадите за них?

Хозяин ломбарда, не говоря ни слова, взял серёжки. Его пальцы, мозолистые и грубые, внимательно разглядывали металл, проводя по нему, словно он мог почувствовать его историю.

— Это чистое золото, высокой пробы, — наконец произнёс он, его голос был глухим и ровным. — Думаю, я могу дать тебе за них... 50 галлеонов.

50 галлеонов? Что это за валюта? Я подняла голову и увидела над его головой старую, выцветшую вывеску, на которой были указаны курсы обмена. Мои глаза быстро нашли строчку: "1 галлеон = 5 фунтов стерлингов (1993 год)". Быстрый подсчёт в уме, основанный на том, что я знала о курсе фунта к рублю в 1993 году, дал мне понять, что это очень, очень приличная сумма.

— Я согласна на эту сумму, — сказала я, стараясь скрыть волнение.

Хозяин кивнул, словно это было само собой разумеющимся. Он аккуратно положил серёжки в небольшой металлический сейф под прилавком и выдал мне маленький, но увесистый мешочек. Он тяжело звенел — внутри были настоящие галлеоны.

— Удачи в покупках, девушка, — произнёс он, бросив на меня быстрый, проницательный взгляд. — Не трать всё сразу.

Монеты были тяжёлые, блестящие — настоящее золото сияло даже в тусклом свете ломбарда. Я пересчитала их: один за другим — ровно 50. 

Голос хозяина снова прозвучал, чуть мягче прежнего, словно он решил дать мне несколько полезных советов:

— В «Книгорубе» учебники. У аптекаря Боргина — травы и ингредиенты. А палочка… ну, ты уже знаешь где.

— Благодарю, до свидания! — ответила я, чувствуя прилив сил и решимости. С мешочком, приятно оттягивающим руку, я поспешила обратно в магазин палочек.

Я вернулась в магазин, и продавец, казалось, уже ждал меня. Он поднял глаза, и я заметила, как его взгляд скользнул по моему мешочку, который я теперь держала в руке.

— Ну что, решила? — спросил он, его голос был полон предвкушения. — У нас есть отличные палочки — из ясеня, тиса... даже одна из драконьего сердца.

— Хм, даже не знаю... — Я почувствовала себя неуверенно. — Можно посмотреть?

Продавец кивнул, указывая на полки вдоль стен. Там — множество разных коробок с палочками, каждая разного цвета и в разной упаковке. Он указал на одну из коробок посередине — небольшую, почти невзрачную, но из белого дерева.

— Вот, посмотри на эту.

Я осторожно взяла её. Но едва мои пальцы коснулись древесины, как я почувствовала… ничего. Палочка словно «отшила» меня, оставаясь холодной и безжизненной, прям как мой бывший. Продавец, кажется, заметил это. Он тут же протянул мне другую, из черного дерева.

Эта палочка была совсем другой. Она была тёплой, почти сразу приятно легла в мою руку. На миг я заметила едва заметную вибрацию, будто палочка чувствовала меня, отзывалась на что-то внутри.

Голос продавца прозвучал чуть тише, с ноткой интриги.

— Попробуй произнести «Люмос» и направь кончик палочки перед собой.

— Люмос, — произнесла я, и в следующий миг кончик палочки вспыхнул ярким, чистым светом, ярко освещая комнату магазина. Все предметы вокруг будто окрасились в мягкий белый цвет. Даже продавец выглядел удивлённым, его глаза расширились и особенно мои.

Он качнул головой, чуть хмыкая.

— Ого... Не каждый сможет так сразу!

В этот момент я почувствовала что-то от палочки — не просто тепло, а словно она говорила со мной, отзывалась на мои мысли, на мою жажду понять. Это было похоже на пробуждение чего-то давно спящего.

— Я беру её, — твёрдо сказала я, чувствуя, что это не просто покупка, а нечто гораздо большее.

Продавец выглядел удивлённым — он тоже заметил реакцию палочки. Его взгляд стал чуть заинтересованным, почти изучающим.

— Да, это определенно твоя палочка. Она выбрала тебя. — Он чуть наклонился, внимательно на меня смотря, словно пытаясь разгадать мою собственную загадку.

— Ты почувствовала, как она отреагировала? — тихо спросил Олливандер, и его глаза, казалось, видели нечто большее, чем просто вспышку света.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Моя ладонь всё ещё ощущала лёгкое покалывание, а сердце билось чуть быстрее обычного. Это было… невероятно.

Он медленно кивнул в ответ, его губы растянулись в едва заметной, загадочной улыбке.

— Это редкость. Не у всех палочки сразу выбирают хозяина... или хозяйку. Некоторые ищут годами, пока не найдут свою. — Он чуть улыбнулся, его взгляд был прикован к палочке в моей руке, словно он видел в ней нечто большее, чем просто дерево. — Видишь ли, эта палочка из дерева ясеня с сердцем из волос волшебной птицы-феникса. Очень сильная и верная... она будет отличным спутником.

На моём лице, помимо удивления, наконец появилась лёгкая улыбка. Впервые за весь этот сумасшедший день я почувствовала что-то, похожее на настоящую надежду.

— Спасибо, — сказала я. — Сколько с меня?

Продавец задумался на миг, будто подсчитывая что-то в своей голове. Потом, взглянув на меня, назвал цену:

— Палочка стоит 53 галлеона. Но тебе я сделаю небольшую скидку… для начинающей волшебницы — всего только 39 галлеонов.

Мои глаза невольно метнулись к коробке, из которой он только что вынул эту палочку. В уголке, еле заметным штрихом, я увидела ценник: «10 галлеонов».

Продавец, кажется, поймал мой взгляд. Он слегка кашлянул и быстро, почти нервно, прикрыл ценник рукой.

— Ах… это старая цена! — произнёс он слишком быстро, чуть нервно улыбаясь. — Это редкость, помнишь? С фениксом... особое дерево... волшебный заряд... всё такое.

Внутри меня что-то оборвалось. Смущение и неловкость, которые я испытывала до сих пор, мгновенно испарились, сменившись холодной злостью. Я ненавидела лгунов. Мой взгляд стал твёрдым, без малейшего намёка на мягкость. Я смотрела на него так, словно он только что попытался продать мне протухшую рыбу.

Продавец, кажется, понял, что сказал лишнее. Он выглядел растерянным, его лицо побледнело, словно он боялся моей реакции. Он сглотнул, нервно переводя взгляд в сторону, будто ища помощи. Но других покупателей в магазине не было.

— Восемь галлеонов и расход, — сказала я очень твёрдо, мой голос звучал ровно и холодно, как зимний ветер. 

На миг он выглядел недовольным, будто хотел возразить, но потом тяжело вздохнул, словно сдаваясь, и кивнул.

— Ладно, хорошо. Восемь галлеонов.

Он неохотно развернул коробку с палочкой, взял её за кончик и положил на деревянную доску, ожидая, когда я отдам деньги. Я отсчитала восемь блестящих золотых монет и положила их на прилавок. С палочкой в руке, которая теперь казалась ещё более моей, я развернулась и пошла к выходу.

Голос продавца зазвенел мне вслед, пропитанный странной смесью недовольства и уважения:

— До свидания, девушка. Надеюсь, твоя палочка послужит тебе верой и правдой на долгие годы.

Наконец, я закончила свои покупки к школе через пару часов. Мои руки были заполнены пакетами с товарами, которые я с трудом удерживала: учебники, пергамент, перья, котёл, несколько мантий, и, конечно же, моя палочка, аккуратно завернутая в пергамент и припрятанная в один из пакетов. Некоторые предметы, учитывая "честную" цену палочки, выглядели даже слишком дорогими для моих оставшихся галлеонов, но это было уже неважно. Я чувствовала себя готовой к этому новому, безумному миру. Почти готовой.