Глава 25

Выйдя из блестящего чёрного спорткара, Дамиан увидел Стефани Хартли, стоящую на подъездной дорожке. Приехав из офиса, он наконец-то завершил процесс найма «новых» сотрудников в компанию. Несколько дней он потратил на это, потому что Тристан превратился в параноика. Дамиан находил это забавным, но ему нужно было поддерживать образ делового партнёра и близкого друга семьи, поэтому он старался выглядеть озабоченным, чтобы показать, что ему действительно важно, кто будет работать на Тристана.

Стефани стояла, сжав кулаки и уперев их в бока, её лицо выражало смесь раздражения и тревоги.

— Дамиан! — выкрикнула она, едва сдерживая злость. — Какого чёрта?! Я пыталась дозвониться до тебя несколько дней, оставила кучу сообщений, а в ответ — только автоответчик! Так сложно было ответить на звонок?

Мужчина невозмутимо приподнял бровь, разминая шею, и с ленивой грацией направился к ней.

— В чем дело?

Стефани поджала губы, стараясь не показывать свой страх.

— Это насчёт Амелии, — выпалила она, нервно теребя края медицинского халата и слегка повышая голос. — Её состояние снова ухудшилось! Она почти не ест, и я не уверена, когда видела её нормально спящей в последний раз. Ты хоть проверяешь, как она, когда я не приезжаю?! Тебя это вообще волнует?! Если нет, то зачем было вызывать меня сюда?! Я ведь врач, давала клятву и всё такое! Но если ты собираешься и дальше игнорировать её состояние, я не понимаю, зачем я здесь! У меня есть семья, если ты не забыл! И я не могу всё время быть здесь, понимаешь?!

Она замолчала, пытаясь справиться с собой. Её взгляд метнулся на него, но она тут же отводила глаза, не выдерживая его холодности.

— В последний раз она хотя бы ходила на терапию. А теперь снова сидит в кресле и ни в какую. Кажется, у неё началась депрессия... или что-то подобное. Такое ощущение, что она сдалась и не собирается восстанавливаться.

Она сделала глубокий вдох и продолжила резким тоном:

— Тебе нужно что-то предпринять. Если тебе плевать, то я больше не приеду. Мы договорились, что это последний раз. Если ты хочешь, чтобы она умерла, это уже не мои проблемы. Я сделала всё, что могла. Если она не хочет ходить, это твоя забота, а не моя.

Дамиан нетерпеливо слушал, стиснув зубы и едва сдерживая раздражение.

— Я разберусь с этим, — коротко отрезал он, проходя мимо нее и направляясь внутрь, стараясь не показывать своих эмоций.

Стефани шла рядом с ним, цокая каблуками по мраморному полу.

— Дамиан, пожалуйста, не игнорируй это. Ей действительно нужна помощь психолога.

— Довольно! — Дамиан рывком развернулся к ней. Его глаза горели яростью, предупреждая. — Ты забываешься! Кто ты такая, чтобы мне указывать? Твой долг погашен, ты свободна. Но если кто-то узнает о ней... сама знаешь, что будет.

Стефани побледнела, поняв, что зашла слишком далеко.

— Конечно, простите, меня...

Она замерла, наблюдая, как Дамиан уверенным шагом направляется к комнате Амели. Не потрудившись постучать, он резко распахнул дверь, и его высокая фигура полностью заполнила проём. Его взгляд мгновенно упал на неё, сидевшую на инвалидном кресле возле окна. Она смотрела в пол, и её утомлённый вид с тёмными кругами под глазами стал ещё более очевидным.

— Ты выглядишь как дерьмо, — прямо заявил он, входя в комнату. — Какого хрена ты не ешь и не спишь? — Его голос был резким и требовал объяснений.

Амели устало подняла на него взгляд, в котором не было ни искры жизни. Её губы, покрытые трещинками, дрогнули в слабой, безрадостной улыбке. Она едва заметно указала на свои ноги, а затем обвела взглядом четыре стены, в которых оказалась заперта.

— Какой смысл во всём этом? — прошептала она, её голос был едва слышен. — У меня не осталось причин продолжать. Я не могу сбежать, не могу сопротивляться...

Она издала сухой, невесёлый смешок, в котором сквозила усталость.

— Ты уже победил, Дамиан, — сказала она, её голос звучал как приговор. — Я просто жду, когда сгнию здесь, в этой тюрьме, которую ты для меня создал.

Дамиан выслушал её с каменным лицом, а затем запрокинул голову и разразился хохотом — гулким, издевательским, который разнёсся по комнате, как эхо в пустой пещере. Он приблизился, нависая над её креслом, и его глаза блеснули холодным вызовом.

— Кто бы мог подумать, что ты окажешься из тех, кто сдаётся при первом же препятствии, Амелия. А ведь я помню, как ты смотрела на меня с ножом в руке...

Дамиан наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от её лица.

— Ты хотела убить меня. Я видел эту ненависть в твоих глазах. Неужели ты решила сдаться и даже не попробуешь снова?

Его губы скривились в ухмылке, когда он прошептал: — Или ты только лаешь, но не кусаешься? Просто той-терьер, притворяющийся храбрым?

Он протянул руку, коснулся пальцами её подбородка и приподнял её лицо, чтобы она встретилась с его насмешливым взглядом.

— Ну же, Амелия Рэй. Не разочаровывай меня.

Дамиан потянулся за спину и достал спрятанный под рубашкой, Desert Eagle. Он протянул его Амелии, и металл сверкнул в закатном свете её спальни.

— Вот, возьми, — сказал он с коварной ухмылкой на губах, вкладывая холодное оружие в её руку.

Амели уставилась на пистолет, широко раскрыв глаза от страха и недоверия. Её пальцы сомкнулись на рукоятке, вес был непривычно тяжелым.

— Ты хочешь, чтобы я в тебя выстрелила? — удивленно спросила она, направляя пистолет ему в грудь.

— О, это довольно просто, просто прицелься, а затем нажми на спусковой крючок вот здесь, — сказал он, указывая на изогнутый металлический выступ.

Она видела ухмылку на его лице, весёлый блеск в глазах, пока он ждал её следующего шага. Втянув в себя воздух, девушка нажала на спусковой крючок. Пистолет бесполезно щёлкнул в её руках, но этот звук громко отозвался в напряжённой тишине комнаты. Но мужчина даже не вздрогнул. Он лишь рассмеялся — мрачным, насмешливым смехом, от которого у неё по спине побежали мурашки.

Амели смотрела на Дамиана с неприкрытым гневом в голубых глазах, её щёки покраснели от ярости и унижения. Она отбросила пистолет в сторону, не заботясь о том, куда он упадёт, и он с глухим стуком приземлился на пол возле кровати.

— Ты трус, — выплюнула она с презрением в голосе. — Ты не даёшь мне уйти, не даёшь мне дать отпор... чего ты от меня хочешь? Ты забрал у меня сестру, забрал друга, и даже забрал возможность ходить!

Она откинулась на спинку кресла, выглядя маленькой и хрупкой, но в её глазах по-прежнему горел яростный огонь, хоть и в уставших глазах.

— Тебя не волнует ничего, кроме твоих извращённых развлечений!

Дамиан повернулся, чтобы уйти, но задержался в дверях, чтобы бросить на неё последний взгляд через плечо.

— Не жди, что я буду лить слёзы, когда ты умрешь от голода. Ты для меня не больше, чем заноза в заднице, Амелия Рэй. С этими словами он вышел из комнаты, оставив её наедине с мыслями и разбитыми остатками её достоинства. Пистолет лежал забытый на полу, словно напоминая о её неспособности по-настоящему противостоять монстру, который украл её жизнь.

Несколько дней спустя Дамиан неспешно спустился по лестнице на первый этаж. Войдя в просторную гостиную, он увидел Амели, сидящую в одиночестве и смотрящую телевизор.

Когда он подошёл ближе, то был поражён её измождённым видом. Казалось, что за то короткое время, что он не видел её, она похудела еще на треть. Её глаза казались тусклыми и безжизненными, они были прикованы к экрану, на котором шел мультфильм Русалочка — любимый мультик Амели в детстве.

— Только не говори мне, что мне уже нужно вызывать катафалк, — съязвил Дамиан, подходя к дивану. — Кажется, ты действительно полна решимости умереть от голода и без сна?

Амели повернулась к нему и, прищурившись, встретила его насмешливый взгляд.

— Я удивлена, что ты вообще обратил на это внимание, — ответила она слабым, но всё же полным вызова голосом.

Дамиан перевёл взгляд на экран, где Ариэль с готовностью согласилась на предложение Урсулы пожить среди людей. Он издал тихий насмешливый смешок.

— Даже Урсула сейчас выглядит лучше тебя, — усмехнулся он, садясь на диван рядом с ней. — Тебе нужно что-нибудь поесть.

Девушка посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то опасное и вызывающее.

— Если ты расскажешь мне правду.

Дамиан приподнял бровь, заинтригованный, несмотря на себя.

— Правду? О чём? — спросил он, подняв удивленно бровь.

— Скажи мне, почему ты это сделал, — произнесла Амели, пристально глядя на него. — Почему ты убил мою сестру? И не лги мне. Я хочу услышать настоящую причину. Что такого сделал мой отец, что ты убил её? — Её голос был едва громче шёпота, но в словах чувствовалась отчаянная, почти маниакальная настойчивость.

Дамиан замолчал, обдумывая её просьбу. Через мгновение медленно кивнул.

— Ладно, я расскажу тебе, что ты хочешь знать, — процедил он сквозь зубы, — Но только если сначала поешь что-нибудь.

Его глаза сузились, когда он начал изучать её худое, бледное лицо. — Я хочу услышать это от тебя, Амелия. Скажи мне, что ты поешь, и я расскажу тебе правду, в которой ты так отчаянно нуждаешься.

Шанс наконец узнать правду о смерти Агаты был достаточно заманчивым, чтобы заставить её согласится на это условие.

— Хорошо, я согласна, — прошептала она.

Дамиан медленно и лукаво улыбнулся.

— Отлично. Я кое-что тебе приготовлю.

Через тридцать минут он вернулся с дымящейся тарелкой еды и чашкой ароматного травяного чая. Запах наполнил воздух, и у Амели заурчало в животе от смеси голода и волнения. Она нерешительно взяла тарелку из его рук и поставила перед собой.

Посмотрим, как ей понравится это маленькое неожиданное дополнение, — подумал он про себя. Еда будет вкусной, но из-за снотворного она будет слишком сонливой, чтобы спорить или расспрашивать меня дальше.

— Ешь, — скомандовал он, — И выпей всё до последней капли. Я хочу видеть, как ты всё это доешь.

Девушка на мгновение замешкалась, прежде чем взять вилку и вяло поковырять еду на тарелке.

— Если бы я и правда хотел твоей смерти, то точно не стал бы тебя травить. Не мой стиль. По крайней мере, не стал бы пытаться спасти, когда тебя подстрелили. Просто сказал бы Тристану, что ты пришла встретиться с моим братцем, а его ребята случайно пристрелили его дочку. Я, конечно, их всех уложил, защищаясь, но, к несчастью, маленькую Амелию так и не спас, — сказал он, усаживаясь на диван рядом с ней. — Так тебе всё-таки нужна правда или передумала?

Амели слегка кивнула головой.

— Значит ешь. Пока всё не съешь, ничего не скажу.

Девушка поднесла кусочек к губам, машинально прожевала и проглотила. Вкус показался ей восхитительным, но мысли были настолько заняты, что она едва его ощущала.

Дамиан заметил, как её веки начали тяжелеть: снотворное и успокоительный травяной чай делали своё дело. Она изо всех сил пыталась не заснуть, надеясь получить ответы, но её тело не могло противостоять действию препаратов.

С тихим вздохом Амели откинулась на подушки, и вилка выпала из её ослабевших пальцев. Её глаза закрылись, дыхание стало ровным и глубоким, погружая её в сон.

Мужчина поднялся, осторожно забрал тарелку и аккуратно положил её на диване. Её голова мягко легла на подушку, а рыжие волосы разлетелись вокруг, словно нимб.

Пусть поспит, — подумал Дамиан с ухмылкой. Ей нужно восстановится после недельной голодовки. Какая же она... Цц...

Дамиан опустился на колени перед диваном, чтобы быть на одном уровне с её лицом. Его рука нежно коснулась её бледной щеки. Он смотрел на её спящие черты, и в его глазах отразилась глубокая тоска.

— Ты так похожа на неё, — тихо прошептал он. Кончиками пальцев он аккуратно убрал прядь волос с её лица, бережно заправив её за ухо. В этот момент он почти поверил, что перед ним та самая женщина, которая когда-то заботилась о нём и Ванессе.

Как только Дамиан погрузился в горько-сладкие воспоминания, шум в дверях вернул его к действительности. Он услышал приглушённые голоса своих людей, которые подталкивали кого-то вперёд. Резко обернувшись, Дамиан прищурился, увидев, что его люди ведут Ванессу почти силой.

Ванесса замерла на пороге, её глаза широко раскрылись от шока и немого ужаса. Её брат стоял на коленях перед другой девушкой, нежно гладя её по лицу. Этот момент словно парализовал Ванессу, лишив её способности говорить или двигаться. Она попыталась открыть рот, чтобы закричать, потребовать объяснений, но слова застряли в горле. Кровь отхлынула от её лица, оставив его бледным и безжизненным. Всё, что она могла — это молча смотреть, как любимый мужчина, которого она когда-то считала своим, теперь принадлежал другой. Боль и отчаяние разрывали её изнутри, превращая мир вокруг в размытое пятно.

Дамиан, не обращая внимания на выражение сестры, посмотрел на своих людей.

— Какого чёрта вы творите? — закричал он, теряя терпение и самообладание. — Я же приказал вам держать её под замком.

Ванесса наконец-то обрела дар речи, но её голос прозвучал сдавленным шёпотом, едва различимым в тишине.

— Мне... Мне нужно в туалет, — выдохнула она, не отрывая взгляда от Дамиана. Её глаза метались, ища хоть какой-то знак, хоть намёк на то, что всё это оказалось чудовищной ошибкой. Но в его лице не было ни капли понимания, ни намёка на то, что происходящее — не реальность. Ванесса почувствовала, как земля уходит из-под ног, и её сердце забилось в отчаянной попытке справиться с навалившимся шоком.

— Верните её немедленно в комнату и заприте. Мне всё равно, куда ей там нужно, пусть ходит под себя в туалет. Её не выпускать. ВАМ ЯСНО?!

— Дамиан! Посмотри на меня!

Голос Ванессы дрожал, а слова прерывались судорожными всхлипами. Глаза, полные слёз, блестели от боли и обиды, а лицо исказилось в гримасе отчаяния.

— Ванесса, заткнись, — холодно бросил он, презрение в его голосе звучало явно. — Или, клянусь, отрежу тебе язык и оставлю задыхаться в собственной крови. Врача я тебе вызывать не буду.

Ванесса содрогнулась от этой жестокой угрозы, и воздух застрял у неё в горле, словно его выбили из лёгких. Люди Дамиана переглянулись, их лица исказились от злобы, и они с силой сжали её руки, пытаясь вытолкнуть за дверь. Ванесса захрипела, её ноги подкосились, и она чуть не рухнула на пол, отчаянно вырываясь из их хватки.

— Не смей мне так угрожать! — её голос сорвался на крик, полный боли и ярости. Слёзы хлынули потоком, заливая лицо, словно прорвавшая плотину река. Она выглядела как безумная, её глаза горели безумием, а тело сотрясали судороги. — Я имею право знать! Что происходит? Почему она? — её слова превратились в бессвязный поток, перемешанный с рыданиями.

Дамиан наконец соизволил бросить на неё взгляд, холодный и безжалостный.

— Здесь у тебя нет никаких прав, Ванесса! Ты всего лишь жалкая пленница, как и эта! — Он грубо указал на Амели, и его губы скривились в жестокой, садистской ухмылке.

С хриплым, надрывным криком она наконец позволила увести себя. Её рыдания, полные боли и отчаяния, разрывали тишину, эхом разносясь по пустым коридорам. Люди Дамиана грубо тащили её, словно безжизненное тело, обратно в спальню, а она продолжала биться и кричать, не в силах сдержать истерику.

***

Когда первые лучи рассвета проникли в окна гостиной, Амели медленно пришла в себя. Зрение прояснилось, и она сонно моргнула, обнаружив, что лежит на диване, укрытая мягким пледом. Только она собралась сесть, как услышала шаги. В гостиную вошёл Дамиан, и их взгляды встретились. Он остановился, приподняв бровь, удивляясь её пробуждению.

— Утро, — холодно сказал он, — Я вижу, ты решила вернуться в мир живых. — Выглядишь лучше, чем покойник.

Амели медленно приподнялась на локтях, и плед соскользнул, обнажив ноги. Она устремила на Дамиана мрачный взгляд.

— Ты должен сказать мне правду, — сказала она хриплым от сна голосом. — Я хочу знать всё.

Дамиан издал короткий смешок.

— Ты уверена в этом? Порой правда может быть куда больнее, чем самая изощрённая ложь.

Амели, не дрогнув, выдержала его ледяной взгляд, высокомерно вздернув подбородок.

— Ты обещал мне правду в обмен на еду. Так что выкладывай, Дамиан. Почему ты убил мою сестру? Или ты собираешься нарушить свое слово, как трусливый лжец и лицемер, которым ты и являешься?

Глаза Дамиана злобно сверкнули от этого обвинения, но он ничего не сказал. Он понимал, что не может позволить Амели довести себя до истощения, продолжая отказываться от еды. С ледяным взглядом он резко кивнул в сторону двери.

— Катись в свою комнату и переоденься во что-нибудь тёплое, вещи я подготовил, — рявкнул он, не терпя возражений. — И пошевеливайся, пока я не передумал.

Жажда узнать ответы переборола страх. Превозмогая боль, она с трудом встала и отправилась по коридору, оставив коляску у дивана.

Когда она вернулась через некоторое время, на ней был свитер и джинсы, а на ногах — прочные ботинки.

— Пойдём, — коротко сказал он, направляясь к входной двери. — Мы немного прокатимся.

Амели споткнулась на подъездной дорожке, когда Дамиан вывел её к машине. Он открыл пассажирскую дверь, и она осторожно села на кожаное сиденье. Дамиан закрыл за ней дверь и сел за руль.

Запустив двигатель, он почувствовал, как воздух наполнился мощным урчанием мотора. Дамиан посмотрел на Амелию: она была бледна, обхватила себя руками, будто пыталась согреться.

— Как только доберемся, я объясню, — пообещал он ей, включая передачу и выезжая на дорогу. — Ты поешь так, как надо, — сказал он, — Согласишься на это — и я расскажу тебе правду. Откажешься — и правды никогда не узнаешь.

Остальное время в пути они провели в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом двигателя. Когда машина плавно остановилась у элегантного частного самолёта, припаркованного на взлётно-посадочной полосе небольшого аэродрома, Дамиан повернулся к Амели. На её лице отразилось удивление, когда она увидела воздушное судно.

— Да, мы куда-то летим, дорогуша, — его голос сочился весельем, словно он наслаждался её растерянностью. — И прежде чем ты спросишь, а ты обязательно спросишь, нет, я не скажу тебе, куда мы направляемся.

Он вышел из машины, открыл дверь и протянул ей руку, чтобы помочь выйти. Амели на мгновение засомневалась, но затем вложила свою маленькую руку в его ладонь, позволив ему помочь ей. Когда она встала, её ноги всё ещё дрожали, и она прислонилась к нему, ища поддержки. Его мышцы под рубашкой мгновенно напряглись.

Пилот и стюардесса стояли у подножия трапа, готовые поприветствовать их.

— Добро пожаловать на борт, мистер Морган, — сказал пилот, почтительно склонив голову. — Самолёт заправлен и готов к взлёту. Наш пункт назначения выбран в соответствии с вашими инструкциями.

Дамиан коротко кивнул и, едва касаясь её руки, помог подняться по трапу. Девушка бросила на него гневный взгляд, но, оказавшись внутри самолёта, не смогла сдержать восхищения.

Салон поразил её роскошью: кожаные сиденья, полированное дерево и новейшие электронные дисплеи создавали атмосферу уюта и комфорта. Амели никогда раньше не летала на самолёте, особенно таком изысканном.

Дамиан с лёгкой усмешкой наблюдал за её реакцией. Он подвёл её к удобному креслу в задней части салона и учтиво предложил сесть.

— Ну что ж, устраивайся поудобнее, — сказал он, растягивая слова с издёвкой в голосе. — Полёт, конечно, будет коротким, но учитывая, что ты впервые летишь, можешь смело ожидать, что он окажется не просто необычным, а настоящим аттракционом на выживание.

Мужчина нажал на кнопку, расположенную на подлокотнике кресла, и вызвал стюардессу. Стюардесса быстро появилась с подносом, уставленным едой, и с вежливой улыбкой поставила его перед Амелией.

— Ешь, — скомандовал он, и его тон не допускал возражений, когда он кивнул в сторону подноса. — Может, у нас и не долгий перелёт, но тебе нужно подкрепиться. — Его взгляд скользнул по набору блюд: нежный омлет, хрустящий бекон, свежие фрукты и корзинка с тёплой выпечкой.

Амели снова колебалась, аппетита у неё не было, и она без особого энтузиазма ковырялась в еде. События утра тяжким грузом лежали у неё на душе, и обещание наконец узнать правду об убийстве Агаты наполняло её смесью предвкушения и трепета.

Она ела медленно, ощущая на себе внимательный взгляд мужчины напротив. Дамиан сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла, и неспешно потягивал кофе, не отрывая от неё глаз.

Пока Амели ела, мысли Дамиана вернулись к насущной задаче. Ему нужно было действовать осторожно, раскрывая только то, что было необходимо, и скрывая некоторые детали.

Самолет начал выруливать по взлетно-посадочной полосе, и девушка крепко вцепилась в подлокотники, когда ускорение вдавило ее в мягкое кресло. Дамиан нервно сжал зубы, но всё равно протянул ей руку, от которой она отказалась.

— Не волнуйся, — пробормотал он.

Амели встретилась с ним взглядом.

— Куда мы летим?! — выкрикнула она, перекрикивая грохот двигателей. — И почему тебе надо везти меня туда, чтобы выложить всю правду?! Почему ты не можешь просто сказать мне это здесь?!

— Не задавай дурацких вопросов, — резко кинул он. — У меня на то свои причины, и я не намерен перед тобой отчитываться.

Он сделал паузу и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Хотя бы сейчас и здесь, — продолжил он чуть тише.

Во время полёта он всегда чувствовал себя на взводе, замкнутое пространство и отсутствие контроля раздражали его. Но он не позволял своему дискомфорту проявиться, сохраняя внешнее спокойствие.

— Мы скоро приземлимся, — холодно сказал он, глядя в окно на пролетающие мимо облака.

Он видел страх и неуверенность в её глазах, как она украдкой поглядывала на него, пытаясь угадать его намерения.

Часть его хотела взять её за руку, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Но другая часть, та, что заставила его пойти на крайние меры, не позволяла сделать это.

Когда самолёт начал снижение, Дамиан наклонился вперёд, уперев локти в колени, и не отрывал взгляда от стремительно приближающейся земли. Он не боялся смерти от пули, аварии или даже о суициде в подростковом возрасте. Но мысль о падении с высоты вызывала у него панику, которую он научился скрывать только после нескольких десятков полётов.

Самолёт с грохотом приземлился, и шины заскрипели по полосе, когда они начали торможение.

— Добро пожаловать в пункт назначения, — сказал Дамиан, отстегивая ремень безопасности и вставая на ноги. Он протянул Амели руку, безмолвно приказывая взять её и следовать за ним.

Дамиан помог Амели спустится и сесть в ожидавшую их машину, задержав руку на её талии на мгновение дольше, чем было необходимо, прежде чем закрыть дверь и занять место водителя. Машина была гладкой и чёрной, как и та, на которой они приехали, что свидетельствовало о пристрастии Дамиана к тёмным, мощным автомобилям.

Выезжая на дорогу, Дамиан взглянул на Амели, отметив её встревоженный вид.

— Мы будем на месте примерно через 15 минут.

Пейзаж за окном сменился с промышленных окраин аэропорта на более сельский, лесистый ландшафт. Деревья стояли голые, их ветви тянулись к затянутому тучами небу, словно костлявые пальцы. Амели смотрела на проплывающий мимо мир, а в голове крутились мысли о том, что скажет Дамиан, когда привезет её неизвестно куда, если конечно он не решил сделать с ней, то же самое, что и с Агатой, чтобы шантажировать и издеваться над отцом.

Через пятнадцать минут машина свернула на извилистую дорожку. Амели выпрямилась и замерла, увидев дом. Двухэтажное здание с широким крыльцом. Фасад из дерева и камня напоминал роскошную хижину, хотя и не был таким величественным, как дом Дамиана в Сиэтле.

Крыша была остроконечной, с центральным шпилем, возвышавшимся над кронами окружающих деревьев. Окна были большими и многочисленными, что обеспечивало обилие естественного света. Из каменной трубы лениво поднимался дым, указывая на то, что внутри недавно развели огонь. Дом был очаровательным в деревенском стиле, с верандой и большой входной дверью, которая выглядела прочной и ухоженной.

Когда Дамиан припарковал машину перед домом, он вышел из машины и подошел к двери, где сидела Амели, он открыл и протянул ей руку.

— Ну, а теперь позволь мне сдержать своё обещание. Пора рассказать тебе правду о смерти твоей сестры.

Когда они подошли к входной двери, Дамиан широко её распахнул, и перед ними предстал просторный, богато обставленный холл. Интерьер дома поражал своей роскошью и величием, не уступая внешнему виду здания. Огромная широкая лестница вела на второй этаж, её ступени были покрыты мягким ковром. Сводчатый потолок украшала массивная люстра с лампами, имитирующими свечи, которая заливала пространство мягким, тёплым светом. Стены были увешаны охотничьими трофеями: чучелами животных и старинным оружием.

Войдя в дом, Дамиан громко откашлялся, чтобы привлечь внимание к их присутствию. Этот звук эхом разнёсся по просторному холлу. На кухне, спиной к вошедшим, стоял крепкий мужчина с короткой стрижкой, который обнимал молодую женщину. Услышав кашель, мужчина обернулся, его глаза расширились от удивления и даже страха.

— Мистер Дамиан?.. — пробормотал он, явно ошеломлённый неожиданным визитом своего босса. — Я... Я не ожидал вас увидеть сегодня, — добавил он, смущённо переводя взгляд на Амели.

Женщина в его объятиях тоже повернулась, и её глаза расширились, когда она увидела Амели. Она потрясённо ахнула и, оттолкнув мужчину, бросилась к ним.

— АМИ?! — воскликнула она, и в её голосе смешались недоверие и радость.

Амели замерла, не веря своим глазам и ушам. Перед ней стояла её сестра Агата — живая, настоящая, дышащая. Но прежде чем разум успел переварить это ошеломляющее откровение, на неё обрушилась волна эмоций, которую она не могла сдержать. Ноги подкосились, и она рухнула бы на пол, если бы не сильные руки Дамиана, которые мгновенно подхватили её за талию, не давая упасть.

Дамиан аккуратно уложил девушку на диван и направился на кухню. Он порылся в ящиках в поисках нашатырного спирта и ваты, чтобы привести Амели в чувство, но нашёл только небольшой тюбик на дне которого всё-таки было немного спирта. Потеряв терпение, он достал из кармана пиджака белый платок и смочил его едкой жидкостью.

Вернувшись к девушке, лежащей без сознания, он опустился рядом, осторожно поднёс влажную ткань к её носу. Резкий, пронзительный запах нашатырного спирта пронзил её сознание, словно удар молнии. Амели вздрогнула, её глаза медленно приоткрылись, и она, словно пробуждаясь от кошмара, начала приходить в себя. Её взгляд метнулся к сестре, и в этот момент её лицо исказилось от потрясения.

— Я... я умерла? — прошептала Амели, голос её дрожал, словно тонкий лёд на грани треска. Каждое слово вырывалось с трудом, будто она боялась, что оно разобьётся, не достигнув цели. — Я умерла, и теперь вижу тебя... в этом... в этом мире после смерти? — слёзы хлынули из её глаз, словно прорвавшаяся плотина, и она не могла сдержать их. Небесно-голубые глаза, полные боли и надежды, смотрели на сестру, которая стояла перед ней. — Агата... это правда ты?

Дамиан ухмыльнулся в ответ на вопрос Амели, испытывая мрачное удовлетворение от её замешательства и страха. Он встал с дивана, схватил крепкого мужчину за грудки и рывком потащил его к двери. С силой оттолкнув его, он вышвырнул мужчину за дверь, оставив двух сестёр в гостиной одних.

— Ты жива, и я жива, Ами, — выдохнула Агата, вытирая с лица слёзы, которые текли нескончаемым потоком.

Амели не могла отвести взгляд от сестры, её глаза застилали слёзы, когда ужасные воспоминания из видео всплыли в сознании.

— Я видела видео, — выдавила она сквозь дрожащие губы, её голос дрожал, как лист на ветру, разрывая её изнутри. — Я видела, как они... творили с тобой... эти ужасные вещи. А потом... Твоя рука, боже...

Каждое слово ранило её, как нож. Амели вспомнила последний момент из видео, и её скрутил приступ тошноты, словно её внутренности выворачивало наизнанку.

Агата, чувствуя, как её сердце разрывается на части, успокаивающе подняла обе руки. Её глаза, полные тревоги и беспокойства, встретились с глазами младшей сестры.

— Амелия, послушай меня, — произнесла она мягко, её голос дрожал, но она старалась звучать уверенно, несмотря на ком в горле. — В том видео была не я. То есть... я знаю, что это была я, но, клянусь тебе, это была не я. Та девушка... она... — Её голос сорвался, и она не смогла продолжить. — Дамиан никогда не трогал меня. Никогда.

Амели замерла, её взгляд был прикован к сестре, в котором читалась отчаянная надежда. Она жаждала поверить её словам, но образы из видео, словно назойливые призраки, продолжали кружиться в её сознании.

— Но... — её голос дрожал, наполненный болью и сомнениями, — как такое возможно...? — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

В этот момент в комнату вернулся Дамиан с видом мрачного судьи. Он коротко и жестко поговорил с сотрудником, напомнив ему, что существуют определенные границы дозволенного. Его проницательный взгляд остановился на сестрах, и он заметил тень беспокойства и замешательства на лице Амели.

— То видео — это не твоя сестра, как ты, вероятно, уже догадалась, — объяснил он спокойным, но твердым голосом. — Она сотрудничала с твоим отцом, занимаясь похищением и незаконной торговлей. Детей. На черном рынке.

Глаза девушки расширились от шока и недоверия, а её щеки вспыхнули румянцем.

— Неужели ты даже не подозревала о темных делах своего любимого папочки, а?

Дамиан усмехнулся, и от этого снисходительного звука по спине Амели пробежали мурашки.