Паренек и фея

- Деда, а расскажи еще историю! - пищали две хохотушки, сидя на коленях у своего старика.

- А не позен ли час? - хитро прищурившись и бросая из-под густых бровей искры, спрашивал седой Маклир.

- Нет! Деда-а-а, ну пожалуйста-а, - тянули девчушки, складывая пухлые розовые губки бантиком, легко хмуря светлые бровки.

По комнате разлетелся глухой смех, ударяясь о дубовые стены да запутываясь в развешенных то тут, то там пучках травы да оленьих рогах.

- Деда-а-а! - не отступались девочки.

- Ну хорошо. Последняя история будет особенной. Слушайте внимательно.

«Давным-давно, когда не упал еще в землю тот желудь, из которого вырастет могучий дуб, из сука которого плотник сделает колыбель для деда вашего деда, жил да был бедняк...»

* * *

Гулко раздавались шаги статного мужчины, шагавшего в сторону базарной площади. Нос уже щекотал запах свежего хлеба, оструганного дерева да грязных сапог.Приближающийся шум заглушал звук шагов человека с лютней за спиной, но радостно поднимал душу рыжего барда куда-то к горлу.

- Ну что, малышка, готова снова поддержать меня на площади? - с радостным предвкушением спросил менестрель, поднимая воротничок кармана и ловя сияние зеленых глазок, преданно глядящих на него.

Тихое «хи-хи» раздалось из-под платка, заставив губы путешественника растянуться в счастливой улыбке.

* * *

Толпа гудела, шумела, плескалась, как морские волны у обрыва. Один зазывала перебивал другого и вместе они перебивали третьего, находясь при этом на разных концах площади и создавая еще больше гама. Две светленькие головки протискивались, проскальзывали через пышные юбки дам, переступая чьи-то пыльные сапоги, уворачиваясь от мощных ног городской стражи, да прогуливающихся воинов, закованных в латы даже в такой душный день. Девочки, держась за руки, как могли пытались не потерять из виду красного камзола своего деда. Они уже совсем выдохлись, когда «камзол» вдруг вынырнул из толпы, направляясь к одной из лавок, возле которой было на удивление немноголюдно.

Золотистые головки вынырнули вслед за «камзолом», являя тому две хорошенькие озабоченные мордочки, слегка примятые голубые платьица и совсем запыленные новые туфельки. Маклир, глядя на запыхавшихся девочек, упер руки в бока, поднял голову к небу и расхохотался весело и громко. Девчушки подняли на него глазки, переполненные таким недоумением и обидой, что казалось, будто слезы уже готовы брызнуть на пухлые щечки.

- Ну-у, вы что, реветь собрались? Прекратить! Вон как вы ловко того толстяка проскочили! А?

Конечно, ни на мгновение не выпускавший из виду свои сокровища Маклир подмечал каждый сложный момент, готовясь в любую секунду сделать два шага назад и выхватить малышек из потока сапог и юбок.

Две пары серо-голубых глазок, переполненные мгновение назад блестящими слезами, мигом высохли. Старик видел, как выражение на личиках любимых внучек менялось с обиженно-испуганного на удивленно-восторженное.

- Да! Тот толстяк! Та-акой неуклюжий!

- Ага! Он так «шлеп» пузом своим! Чуть не раздавил!

- Еще бы чуть-чуть совсем!

- Да! А тот солдат! У него такие сапоги блестящие!

- И огро-омные!

Возбужденно кричали наперебой девчонки, сопровождая все смешными жестами. Они показывали руками огромное пузо, ударяли ножкой в землю, показывая, какую пыль поднял кто-то своей огромной, как им кажется, ногой. Кружились, театрально падали и быстро вскакивали, поднимая ручки к небу.

А в это время Маклира привлекла наступившая вдруг в одной стороне площади тишина. Густые белые брови старика удивленно поползли вверх. Никогда не жаловавшийся на рост Маклир привстал на носки, в задумчивости теребя седую бороду.

- Деда, что там? - мигом уловили внучки перемену в настроении деда.

- А мы пойдем и посмотрим, - улыбнулся старик и подхватил девчушек, усадив одну на правое плечо, а другую - на левое.

Хоть Маклир и был стар, но он отнюдь не растерял своей силы и мужественности. И сейчас он, подобно айсбергу, разрывал толпу там, куда наступал, оставляя позади борозду пустого пространства, зарастающего по мере того, как люди переставали удивленно глядеть вслед старику-айсбергу и продолжали идти своим путем. И чем ближе подходил Маклир к своей цели, тем меньше попадалось ему на пути спешащих людей, и все больше - зачарованно глядящих в одну сторону. А там, где пересекались их взгляды, на бочке стоял рыжий менестрель в шапочке с пером белой цапли, перебирающий немногочисленные струны своей лютни.

Старик резко остановился - на плечах тихонько пискнули едва не свалившиеся девочки.

- Дед... - начала было одна.- Ш-ш-ш-ш!! - шикнула девочка на свою сестру. Пока они перевели по-детски суровые взгляды друг с друга на менестреля, Маклир уже стоял, едва не раскрыв рот от удивления.

Звуки, что лились из-под пальцев бродяги-менестреля, преодолев преграду из одежды и плоти, впились прямо в сердце старого лесоруба, пробуждая нежные воспоминания. Спустя, казалось, вечность, рыжий мужчина запел.

Он пел о феях, драконах, великанах, чудных созданиях, что водятся у каждого, уводя носки. О рыцаре, что остался навечно с прекрасными эльфами Дуньши, забыв и жену, и друзей. О любви и предательстве. О встрече и расставании. О коварных русалках. О прекрасной деве, ждущей возлюбленного с войны. О победах и поражениях. О крыльях, что есть у каждого.

Лишь когда менестрель окончил свою песню и снял шляпу, толпа выдохнула, а Маклир понял, что у него затекла спина. Внучки, просидевшие все это время не шелохнувшись, восторженно вздохнули, прикрывая ротики. В зеленую шляпу с белым пером посыпались монеты. Старик знал, что там не так уж много, но на путь до соседнего города этому бродяге точно хватит.

- Деда, а мы положим? Положим? - подпрыгивая на плечах, пропищали девочки.

Толпа постепенно испарялась, а Маклир стоял. И вот, когда не осталось уже почти никого рядом с менестрелем, он подошел ближе и бросил в шляпу золотую монету.

В глазах своих внучек в этот момент он был героем.

Путешественник, увидев золотой блеск, поднял свои серо-голубые глаза от дорожной сумки на лесоруба. Старик тем временем спустил внучек с плеч, вручая каждой по паре медяков на булочки.Девчонки, радостно смеясь, побежали в сторону лавочки тетушки Марч.

Поправив камзол, Маклир махнул менестрелю, и они пошли в ближайший паб. За едой и элем, старик узнал, что менестреля зовут Финлей, и что путешествует тот так долго, что уже забыл тропу к своей деревушке, лишь помнит, что она в окрестностях Файфа. Сколько помнит себя, ходит и поет, тем и живет.

- Неужто и невесты нет? - удивлялся Маклир и крикнул: - Жанет, еще эля!

- Как же ей быть? - усмехнулся Финлей. - Разве что в кармане ношу.

Старик внимательно оглядел менестреля задумчивым взглядом.

- Знаешь, нисколько бы не удивился, если бы так и было.

Мужчины рассмеялись и поняли, что за столь короткое время стали хорошими друзьями.

Они еще долго сидели, рассказывая друг другу о жизни. Как оказалось, и у того, и у другого жизнь была весьма насыщенная.

- Ну что ж, заждались меня мои леди, - с кряхтением поднимаясь из-за стола вымолвил Маклир, - Бывай, дружище.

Финлей тоже встал, и мужчины крепко обнялись на прощание.

- Прощай, друг. Может, загляну еще.

Махнув через плечо, старик вышел из паба и направился к лавочке своей племянницы.

- Деда! - радостно крича выбежали навстречу Маклиру внучки и бросились в могучие объятия. - Хе-эй, красавицы мои! - подбрасывая двоих сразу выдохнул старик. - Время уже позднее, попрощаемся с Марч и пойдем домой.

- Пойдем! - не стали спорить шалуньи. Тоже устали за день.

* * *

- Ну что, малышка, мы тоже засиживаться не будем, - пробубнил Финлей так, чтобы его услышала только та, что у него в кармане, поднимая со скамейки сумку и бросая на стол серебряную монету.Сегодня благодаря подарку его нового друга он мог побыть щедрым.

Выйдя из паба, менестрель направился прямо к выходу из города. Его не пугала ни ночь, ни возможные опасности, спрятанные во мраке.

Выйдя из города, Финлей залез рукой в карман, извлекая из него платок. Укутавшись в кусочек ткани, на ладони менестреля сидела самая настоящая королева фей.

- Как тебе этот старик, дорогая? - спросил Финлей, усаживая фею на плечо.

- Добрый малый, - пропищала фея. - Но ты про меня так и не рассказал, хотя он и спрашивал, откуда ты берешь вдохновение и отчего твои песни так трогают душу.

- Расскажу, коль при следующей нашей встрече он меня вспомнит.

Они еще долго двигались молча, пока звезды не осветили небо, а луна - дорогу.

- Как прекрасно. Фин, смотри, - восторженно прошептала кроха с плеча.

Финлей поднял глаза к небу, подставив шею легкому ночному ветерку. Звезды сияли, мерцали, будто танцевали на бархате неба. Одинокая звезда слезой скатилась за горизонт. Туда, куда направлялись эти двое.

Паренек и фея.