Конец

Вы когда-нибудь доверяли незнакомцу? Если да, то почему? Этот вопрос, словно эхо, разносится в лабиринтах человеческой психологии, где страх и надежда переплетаются в сложный узор. Доверие – это хрупкий дар, который мы можем вручить, а можем и оставить при себе, оберегая от разочарований. Но что толкает нас рискнуть и открыться тому, чье лицо нам незнакомо?

Иногда это необходимость. Представьте, вы потерялись в чужом городе, телефон разрядился, и единственный человек, к которому можно обратиться за помощью – это прохожий. В такие моменты доверие – это не роскошь, а вопрос выживания. Мы доверяем, потому что вынуждены.

Эмили сидела в машине Саймона не понимая, зачем она села? Почему доверилась?

Сердце колотилось в груди, шестое чувство бушевало, но девушка почему-то игнорировала его, просто смотрела в окно.

— Ты молчаливая значит особа? - слегка грубый голос вывел Эмили их мыслей.

— м? Извини, я просто, я просто хочу домой..

Саймон хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. Его широкие плечи напряглись под тонкой тканью футболки. "Домой? Рано еще думать о доме", - пронеслось у него в голове. Он ускорил машину, выезжая на шоссе, уводящее все дальше от города.

Эмили украдкой оглядела салон. Потертые сиденья, засаленные коврики, пахнущие дешевым табаком и чем-то неуловимо опасным. На приборной панели валялись смятые обертки от фастфуда и полупустая бутылка газировки. Все это казалось чужим, враждебным.

Она попыталась собраться с мыслями. Вспомнить, что привело ее сюда. Легкий флирт, обещание интересного вечера, желание вырваться из рутины. Как же глупо она поступила, позволив увлечь себя в эту ловушку.

— Мы скоро приедем? — тихо спросила Эмили, стараясь не выдать своего страха.

Саймон промолчал, лишь прибавил громкости музыке, заглушая ее голос. В салоне загремел тяжелый рок, заставляя Эмили вжаться в сиденье еще сильнее. Она поняла, что он не намерен отвечать. И что домой она сегодня не вернется.

— Саймон, останови машину, — Эмили начала испуганно искать телефон. Но в ответ тишина, мужчина продолжил ехать.

— Саймон!! — уже крикнула девушка.

Ее крик, казалось, разбился о толстое стекло равнодушия. Саймон не отреагировал. Он крепко вцепился в руль, взгляд устремлен вперед, словно завороженный дорогой. Эмили ощутила леденящий ужас. Это был не просто игнор, это было что-то зловещее, что-то запланированное.

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она отчаянно пыталась понять, что происходит. Неужели она так ошиблась в нем? Неужели все эти годы она жила рядом с чудовищем, скрывающимся под маской любящего мужчины?

Машина свернула на узкую проселочную дорогу, петляющую между деревьями. Солнце почти скрылось за горизонтом, и лес наполнился зловещими тенями. Эмили почувствовала, как воздух в салоне стал тяжелым и спертым.

— Саймон, пожалуйста, скажи мне, что происходит? — взмолилась она, надеясь хоть на какое-то объяснение. — Куда ты меня везешь?

В ответ – лишь тишина, нарушаемая лишь шумом шин по гравию. Эмили поняла, что ее мольбы бесполезны. Саймон уже принял решение, и она лишь пешка в его безумной игре. Страх сковал ее, парализовал волю. Она знала, что нужно действовать, но не понимала, как.

Наконец, машина остановилась на небольшой поляне, окруженной густым лесом. Саймон заглушил двигатель и, не говоря ни слова, вышел из машины. Он обошел вокруг и открыл дверь со стороны Эмили. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный, расчетливый блеск.

— Выходи, — приказал он, протягивая руку.

Эмили смотрела на его руку, словно на змею, готовую ужалить. Она не знала, чего ожидать, но чувствовала, что этот лес станет местом ее кошмара. Собрав остатки мужества, она приняла его руку и вышла из машины. Ноги ее дрожали, и она едва держалась на них.

Саймон повел ее вглубь поляны, к старому, покосившемуся сараю. Эмили пыталась сопротивляться, вырваться, но его хватка была железной. Он не обращал внимания на ее отчаянные попытки освободиться, словно вел ее на заклание.

Когда они подошли к сараю, Саймон достал из кармана связку ключей и открыл скрипучую дверь. Внутри было темно и сыро, пахло плесенью и гнилью. Эмили попыталась заглянуть внутрь, но Саймон толкнул ее вперед, заставляя войти.

— Что ты делаешь? Зачем ты привез меня сюда? — в панике кричала Эмили, но Саймон лишь усмехнулся в ответ. Он завел ее в сарай, закрыл дверь на замок и оставил ее в полной темноте. Эмили забилась в угол, дрожа от страха и отчаяния. Она осталась одна в этом жутком месте, не зная, что ее ждет впереди.

— Дьюк, моя миссия выполнена, я доставил её. Твоё обещание в силе? — произнёс Саймон с ухмылкой. Эмили обернулась на звук приближающихся шагов. Мощные руки Энджелса обвили её талию, и она невольно прильнула к его телу.

— Я не забыл, но и ты не забывай: никаких прикосновений губами, — напомнил Дьюк.

Саймон демонстративно закатил глаза. — Да помню я. Просто она такая наивная, эта девочка.

— Она не "девочка", Саймон. Для тебя она – Эмили, — с рычанием произнёс Дьюк, отчего Клайд невольно вздрогнул.

— Всё, понял, не надо злиться.

Пока они вели этот разговор, Эмили отстранилась от Дьюка и, схватив обломок доски, видимо, оторванный от пола, закричала: — Не приближайтесь! Остановитесь! Я не вещь, чтобы так поступать! Хватит!

— Дорогая, Эмили, положи эту палку, Розочка.

Дьюк замахнулся, но тут же отдернул руку, едва увернувшись от доски, пронесшейся в опасной близости.

— Что ты с ней возишься? - взревел Саймон, намереваясь сцапать Эмили, но в ответ получил смачный удар доской по лицу, затем по голове, а напоследок - сокрушительный пинок между ног, сваливший его на колени.

— Ах ты, сука! Нос сломала! Мерзкая тварь! - прорычал Саймон, закрывая окровавленный нос рукой. Кровь струилась на мокрую древесину, мгновенно впитываясь в нее.

— Не подходи! — выкрикнула Эмили, голос дрожал, несмотря на все её старания. Палка в её руках казалась жалкой защитой против той тьмы, что читалась в глазах Дьюка. Он был спокоен, неестественно спокоен, как хищник, наблюдающий за своей жертвой перед прыжком.Энджелс продолжал приближаться, каждый его шаг отдавался гулким эхом в тишине комнаты. Эмили отступала, пока спиной не почувствовала холодную стену. Она замерла, понимая, что отступать больше некуда. Дыхание сбилось, сердце колотилось как птица в клетке.— Прежняя жизнь? Нормальная жизнь? — повторил Дьюк, в его голосе звучала насмешка. — Розочка, ты же знаешь, такой жизни больше нет. Ты моя. Навсегда.Эмили зажмурилась, пытаясь отгородиться от его слов, от его взгляда, от самой мысли о том, что он сказал. Но слова врезались в сознание, отравляя её душу. Она открыла глаза и, собрав всю свою волю в кулак, снова замахнулась палкой.Удар пришелся по касательной, задев скулу Дьюка. На его лице проступила тонкая полоска крови. Он усмехнулся, провел пальцем по ране и поднес его к губам.— Ты становишься смелее, Розочка, — прошептал он, облизывая кровь. — Но это только делает тебя ещё более… аппетитной.Эмили почувствовала тошноту. Она отбросила палку и закрыла лицо руками. Всё кончено. Она проиграла.— Катись ты к черту, Дьюк. К чертовой матери… Я тебя не боюсь больше… Ты сломал меня, сам ведь знаешь.Энджелс улыбнулся и приблизился к её лицу, нежно обхватывая её щеку кончиками пальцев. В этом жесте было что-то зловещее, словно он примерялся к тому, как лучше сломить сопротивление. Прикосновение обжигало, хотя кожа Эмили оставалась холодной.Эмили смотрела на него с ледяным спокойствием. Их ледяные голубые глаза встретились, и если в одних плескался азарт охотника, предвкушающего победу, то в других – желание дать отпор, прорваться сквозь кокон страха и вновь обрести себя. Это было противостояние двух стихий – огня и льда, битвы, в которой выживет лишь сильнейший.Она чувствовала, как внутри поднимается волна ненависти, вытесняя остатки жалости к себе и страха перед ним. Он хотел видеть её сломленной, покорной, но она не позволит ему этого. Пусть он думает, что победил. Пусть наслаждается своей властью, пока может. Под этой маской безразличия зреет буря, готовая обрушиться на него в самый неожиданный момент. Она будет играть по его правилам, притворяться слабой, пока не наступит её час. Час расплаты. Час свободы. И тогда он познает всю глубину её ненависти.

Энджелс впился в её губы поцелуем, грубым, жадным. Эмили же сопротивлялась. Девушка закрывала рот, но Дьюк не останавливался, он напирал, и Эмили укусила его за нижнюю губу, да так сильно, что смогла прокусить.

— Мм, моя Роза потихоньку превращается в Ликорис, мне нравится…

— Они вроде ядовитые… Это хорошо… Тогда я постараюсь отравить тебя своим ядом, Энджелс.

Видимо, они совершенно забыли о Саймоне, который все еще держался за нос. Кровь алела на его белоснежной рубашке, контрастируя с бледностью лица. Он опустил руку, и тонкая струйка багрянца потекла по пальцам, капая на паркет.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Эмили и приглушенными стонами Саймона. Энджелс провел кончиком языка по своей прокушенной губе, оценивая вкус крови. Уголок его рта приподнялся в довольной усмешке.

— Какая страсть, Эмили. Но тебе еще учиться и учиться, чтобы по-настоящему отравить меня.

Он повернулся к Саймону, словно только сейчас заметив его присутствие. В его взгляде не было ни раскаяния, ни сочувствия. Лишь холодное презрение.

— О, Саймон, ты все еще здесь? Прости, мы немного увлеклись. Не стоило мешать тебе любоваться нашей маленькой игрой.

Саймон сжал кулаки, его лицо исказилось от ярости.

Эмили встретилась взглядом с Саймоном, и ее пронзил животный ужас. В ярости на его лице плясала зловещая усмешка хищника, предвкушающего добычу. Клайд, словно тень, скользнул к ним, но Дьюк остановил его одним презрительным взглядом.

— Уговор помнишь, пес? - прошипел он, и в голосе звучала сталь.

— Заткнись… помню… - огрызнулся Саймон, отводя взгляд.

Внезапно чья-то грубая рука вцепилась в плечо Эмили, выворачивая его. Девушку поволокли к выходу, словно сломанную куклу.

— Отпустите! Вы… вы чудовища! - кричала она, захлебываясь отчаянием. Но ее крики тонули в ночной тишине. Саймон, с силой швырнул ее на холодный капот машины. Она почувствовала острую боль - щекой врезалась в металл, а руки вывернули за спиной до хруста.

— Пикнешь, сломаю… - прорычал Саймон, его дыхание опалило ее ухо.

Из горла Дьюка вырвался звериный рык.

— Попробуй только тронуть ее, мразь, - прошипел он, - и я скормлю тебя червям. Она моя, и только я решаю, как с ней обращаться.

Холодный металл жег кожу, словно клеймо. Во рту застыл горький привкус крови и страха. Эмили пыталась вдохнуть, но легкие словно сдавило тисками. Ярость и ужас сплелись в тугой узел, подталкивая к бессмысленной, отчаянной борьбе. Она дернулась, пытаясь освободиться, но хватка Саймона была мертвой. Боль пронзила плечи, словно тысячи игл. "Сломаю…" - эти слова звучали в голове набатом.

Дьюк обошел машину, двигаясь медленно, словно хищник, крадущийся к жертве. Его взгляд, темный и всепоглощающий, прошелся по телу Эмили, раздевая ее, ломая ее волю. В нем не было жалости - только холодный, голодный интерес. От этого взгляда по коже побежали мурашки, и она почувствовала себя загнанной в угол дикой кошкой, готовой разорвать любого, кто приблизится.

Саймон, не тратя времени на прелюдии, грубо сорвал с девушки тряпье, не щадя даже белья.

– Нет! Прошу, не надо! – паника ударила в Клайд, словно ледяная волна. Она отчаянно дергалась, силясь вырваться из его хватки, но мужчина лишь крепче зафиксировал её руки над головой, вызывая болезненный стон, эхом разнесшийся по комнате. – Пожалуйста…

– Запела, значит, наша птичка? А как нос мне ломать, так ты смелая была, да? Что ж, теперь не отвертишься, – голос полицейского был холоден и безжалостен, как могильный камень. Он опустил ткань платья, обнажив её почти до колен. Ледяные пальцы проникли в её лоно, заставив Эмили непроизвольно содрогнуться и болезненно застонать. Нет, она не была возбуждена, не была готова. Это его прикосновение не вызывало ничего, кроме отвращения. Если бы это был Дьюк… Возможно, тогда все было бы иначе. Тело ещё помнило его касания, его запах, его обжигающий жар. Но Саймон… он был чужим, чудовищным. Её плоть отказывалась принимать его мерзкое прикосновение.

Мужчина, словно одержимый, грубо раздвинул её ноги. Его лицо исказила похотливая гримаса. В её глазах он видел не человека, но лишь объект для удовлетворения своих грязных, низменных желаний. Эмили закрыла глаза, отчаянно пытаясь отгородиться от происходящего, сбежать в мир грёз и фантазий, где Дьюк, словно рыцарь, ворвется в этот кошмар и спасет её из лап чудовища. Но реальность была жестокой и неумолимой. Она знала, что никто не придет на помощь. Она была совершенно одна в этом кошмаре, и ей оставалось лишь ждать, когда этот ад закончится. Каждая секунда тянулась мучительно долго, словно вечность, наполненная болью, страхом и всепоглощающим отвращением. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Не сломаться. Выжить."

Эмили поймала на себе прожигающий взгляд Дьюка, наблюдавшего за происходящим. Напряжение в его лице было ощутимым, костяшки пальцев побелели, а челюсти ходили ходуном.

— Отойди, неумеха, — бросил Саймон, пытаясь скрыть смешок. В глазах Энджелс вспыхнула ярость, готовая выплеснуться в убийственный гнев.

Саймон пробормотал что-то невнятное и неохотно отошел, уступая место Дьюку. Тот, словно хищник, навис над Эмили, его тень пала на её лицо. Медленно, словно наслаждаясь каждым моментом, он опустил руку и нежно провел пальцами по её самому сокровенному месту, вызывая дрожь во всем теле.

— Моя маленькая Розочка… — прошептал Дьюк ей на ухо, его горячее дыхание опалило кожу. — Твоя киска помнит меня, помнит мои прикосновения, не так ли? Какая же ты послушная…

Слова Дьюка, словно заклинание, обвили Эмили, заставляя её покраснеть. Влага наполнила её естество, и Дьюк, почувствовав это, углубил касания. Два пальца проникли внутрь, сорвав с губ первый, сдавленный стон.

Эмили затрепетала, словно бабочка, попавшая в сети. Она попыталась отстраниться, но тело предательски не слушалось, охваченное волной необузданного желания. Разум отчаянно сопротивлялся, твердил о неправильности происходящего, о боли, которую причинил Дьюк. Но плоть вопила о другом, о наслаждении, которое так стремительно возвращалось, стирая все границы и условности.

Дьюк почувствовал её смятение и лишь усмехнулся, усиливая натиск. Его пальцы двигались уверенно и властно, вызывая все новые и новые волны оргазма. Эмили судорожно вцепилась в его плечи, не в силах сдержать стоны, вырывавшиеся из груди. Каждый его жест, каждое касание отзывалось в ней дикой, первобытной страстью. Она чувствовала себя марионеткой в его руках, беспомощдной и безвольной.

Саймон, наблюдавший за происходящим, не сводил взгляда с лица Эмили. В ее глазах он увидел не только страсть, но и тень страха, отчаяния. Он почувствовал укол совести, но не смел вмешаться. Дьюк был слишком опасен, и Саймон боялся его гнева. Он мог лишь наблюдать, как Эмили медленно погружается в пучину наслаждения и боли.

Дьюк, словно прочитав его мысли, бросил на Саймона презрительный взгляд. Он оторвался от Эмили, оставив ее задыхающейся и обессиленной.

Отойдя от девушки, мужчина облизнул пальцы и невольно подпустил к ней Саймона, который принялся расстегивать ремень. Этот звук отрезвил Эмили, и, резко повернувшись к мужчинам лицом, она произнесла:

— Только попробуй…

Эмили медленно надела своё белье и леггинсы обратно.

— И зачем? Все равно я их сниму, — глаза мужчины метались то к Дьюку, то к самой Эмили. — Маленькая девчонка.

Его слегка озадачило поведение девушки: она не брыкалась и не пыталась убежать, а молча стояла и смотрела на него. Почему она так смотрит?

Саймон начал сомневаться в себе, как маленький кулак вновь врезал ему по сломанному носу.

— Ах ты, сука! — Саймон резко сделал выпад в её сторону и прижал её спиной к капоту машины, заставив Эмили вскрикнуть. Он уже думал, что накажет эту "серую мышку", оттрахает и убьет, но в этот момент послышался выстрел. Резкая и тупая боль пронзила его ногу, и Саймон резко оттолкнулся от машины, упав на простреленное колено.

По лесу раздался оглушительный крик. Саймон хватался за раненное бедро. Дьюк, стоящий неподалеку, с удивлением смотрел на столь необычное поведение Эмили, своей тихой и испуганной розочке. Нет, она была не Розой. Ликорис, его ядовитый маленький Ликорис. Губы Дьюка расплылись в улыбке, даже когда дуло пистолета было направлено прямо на него.

Эмили выглядела иначе: руки, хоть и дрожали, уверенно держали пистолет, а взгляд излучал гнев и холод. Да, в её глазах был страх, но решимость отомстить полностью подавляла его.

— Стреляй, Эмили, давай, — с улыбкой сказал мужчина и подошёл ближе. Он не был уверен, выстрелит ли она или нет. Чуть наклонившись, он уперся лбом в дуло пистолета, смотря на Клайда.

— Не сегодня, Дьюк. Я убью тебя не сегодня, а не завтра. Не упиваясь победой, я отомщу тебе за ту боль, что ты мне причинил. Жди и оглядывайся, я сотру с твоего лица улыбку и заставлю пожалеть о том, что ты сделал, — её голос стал стальным, хотя и с лёгкой дрожью, но уверенным.

Дьюка это возбуждало, член в штанах дернулся.

— Я буду ждать, мой Ликорис. Отомсти, отомсти мне так, как ты хочешь, а потом я трахну тебя до потери сознания… — раздался выстрел, и боль в плече заставила его отойти. Положив руку на плечо, он заметил кровь. Она только что прострелила ему плечо? Его голубые глаза встретились с её такими же голубыми, теперь с примесью льда, и он усмехнулся.

Саймон, еле поднявшись на ноги, начал подходить к девушке, пока та отвлеклась на своего любовника, и попытался вырвать пистолет из её рук. Эмили испугалась и случайно нажала на курок, выстрелив ему прямо в голову. Мужчина упал на землю.

— Нет… Боже… Я… Я убила человека… Господи! — паника охватила девушку, и она отступила в сторону.

Эмили смотрела на тело Саймона, неподвижное и холодное, и понимала, что не может поверить в то, что только что произошло. В её голове царил хаос: чувства вины и страха накатывались, словно океанские волны, но в то же время поднималась волна ярости. Она вспомнила все те моменты, когда её игнорировали, когда её унижали, и этот всплеск уверенности вдруг ослепил её так, как никогда прежде.

Дьюк, склонившись к своему раненому плечу, с ухмылкой наблюдал за её метаниями, не осознавая, как близка она стала к полному безумию. Он чувствовал, что у него подгорает от возбуждения — эта девчонка, невидимая и беззащитная, вдруг обрела силу.

— Это твоя вина. Это ты сделал меня такой… — прошептала она, посмотрев на Энджелса с выражением горечи и предательства.

Клайд бросила оружие рядом с трупом Саймона, а затем, поднявшись на ноги, достала из его кармана толстовки телефон и набрала номер полиции. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и она знала, что не может позволить этому моменту ускользнуть.

— Полиция, прошу, помогите мне! Меня похитили и держали в лесу, тут убийцы, и он только что убил человека! Прошу, помогите! — произнесла она, изгоняя из себя страх и desperation. Завершив звонок, Клайд посмотрела на Дьюка. Она чувствовала, как в её груди борются гнев и страх.

— Моя девочка… Что ж, в этой игре ты победила и ранила меня. Но это только начало… — произнес Дьюк, шагнув к ней. Его испачканная кровью ладонь коснулась её щеки, и она почувствовала, как холод пронизывает её. Он наклонился и поцеловал её, и в этот момент она ощутила всю тяжесть его слов.

Это было только началом… Он прав. Она поняла, что, хотя сейчас и одержала временную победу, впереди её ждут ещё более сложные испытания.

Однако Эмили не захотела продолжать эту игру. Внутри неё созревало решение. Не желая дать себе время на размышления, она оттолкнула его от себя с такой силой, какой сама не ожидала.

— Прощай… — произнесла она, и потом, не оглядываясь, бросилась в лес, прокладывая путь сквозь густые кусты и деревья. Каждым шагом она оставляла позади прошлое и мчалась к свободе. Это был её шанс начать всё сначала, избавиться от места, где её пытались сломать.

Конец первой части))))