Глава 13.

Снова «Детектор». Снова VIP-ка. Всё та же. И я. Всё та же? И да, и нет.

Пока жду Виктора мысленно себе напоминаю, что нельзя выходить из образа. Я всего лишь играю роль. Чью роль? Эскорта? Любовницы? Наверное, всего и по чуть-чуть. Я просто должна сделать всё, чтобы Виктор продлил наше сотрудничество. Должна сделать всё, чтобы расплатиться с «Детектором» и навсегда распрощаться с ним.

Но что делать, если из образа я всё-таки вышла? Что делать, если я не могу относиться к Виктору равнодушно? Многие здешние девочки воспринимают клиентов просто как ходячие кошельки. Никаких привязанностей и уж тем более чувств. Я тоже пыталась поступать точно так же, но... меня надолго не хватило.

Частичка здравого смысла не просто говорит, а вопит, что я поступаю неправильно. Нужно сворачивать обратно, пока есть шанс, но я не могу. Не получается. Я подпустила Виктора слишком близко к себе. Не только в физическом плане. Я лишь убеждаю себя, что играю с ним, а по факту большую часть времени остаюсь собой.

Сегодня обхожусь без умных советов из Интернета, как правильно нужно соблазнить мужчину. Буду действовать по наитию.

Разглаживаю на коленях подол своего короткого платья. Вспоминаю обо всем, что мне говорил Виктор в нашу последнюю встречу. Как он хочет меня. Как поплыл, когда впервые меня увидел. Внизу живота мгновенно что-то приятно сжимается, из-за чего я плотней свожу колени и поджимаю нижнюю губу.

Когда замечаю, как опускается дверная ручка, на несколько секунд перестаю дышать. Убираю на спину волосы и поднимаюсь с дивана. В комнате, как всегда, царит мягкая полутьма, но силуэт Виктора я распознаю быстро.

Он закрывает дверь и молча направляется в мою сторону.

— Прив...

Не успеваю даже толком поздороваться. Виктор сгребает меня в свои объятия и впивается в губы жестким требовательным поцелуем. Я непроизвольно сжимаюсь, по привычке боясь, что мне вот-вот захотят причинить боль. Но Виктор, конечно же, ее не причиняет. Подтягивает максимально близко к себе, я едва не поднимаюсь на носочки. Обхватываю его лицо ладонями, отвечаю на поцелуй.

Я по нему соскучилась. Вот так. И нет смысла это скрывать хотя бы от самой себя.

Виктор резко отстраняется и шипит. Я рассеянно смотрю на него, пытаясь прийти в себя. Эмоции так сильно ударили в голову, что она теперь идет кругом. Но я всё равно понимаю, что что-то не так.

Снова не успеваю ничего сказать. Виктор опережает меня.

— Это тебе.

У меня перед глазами возникает какая-то небольшая коробка. Полутьму VIP-ки разбавляют блики, кружащие над танцполом. Стеклянная панель сейчас прозрачная. Но мне хочется включить свет, чтобы не напрягать глаза. Где-то здесь лежит пульт.

— Не надо, Поль, — мягко, но настойчиво просит Виктор.

Я всё равно делаю свет ярче и... из меня вырывается вздох, больше похожий на всхлип.

Виктор только прищёлкивает языком и опускается на диван. Я смотрю не на коробку, которую он мне еще несколько секунд назад протягивал, а на его... лицо. Оно в ссадинах! Свежих ссадинах и одном синюшном синяке, что жутким пятном разлился по всей скуле.

— Господи, — сдавлено шепчу и бросаюсь к нему.

У меня слегка подрагивают кончики пальцев от волнения.

— Что...? Что с тобой сучилось? — Сбивчиво спрашиваю.

И хочу прикоснуться, и боюсь. Боюсь, что могу сделать только хуже или больнее.

— Да фигня, Поль. Лучше смотри, какого я тебе друга нашел. Там зубы такие, что любому голову откусит, — посмеивается и тут же замолкает, снова тихо шипит.

— Тебе в больницу надо.

— Ну так и знал, что суету начнешь разводить. Ничего не надо, Поль. Пара царапин. Фигня.

— Может, для тебя и фигня, — раздраженно выпаливаю.

— А для тебя, получается, нет? — тон игривый, будто это не по его лицу кто-то кулаками проехался.

— Нет. Вдруг умрешь и я без клиента останусь. Что потом буду делать?

Во мне снова прорезаются реплики из «роли». Она как будто служит мне защитой. Не дает вывалить наружу всё, о чем я думаю и... что чувствую.

— Так новый появится.

— Точно! И как я сама об этом не подумала? Тогда мне не о чем волноваться, — с улыбкой отбиваю его ответ.

Что-то во взгляде Виктора на секунду меняется.

Не нравится, что может появиться другой клиент? Мне тоже это не нравится.

— Посмотришь или нет? — он протягивает мне коробку. — В бою за этого уродца получил свои раны.

— Ну врёшь же!

— Никогда, Поль.

Сдаюсь и всё-таки беру коробку. На ее уголке замечаю парочку маленьких темно-красных, почти коричневых капелек.

Кровь.

Мне становится дико не по себе. Всё равно ведь волнуюсь. Хочу чем-то помочь, но Виктор не дается. Настаивать — не рискую. Бросаю на него быстрый взгляд, затем снова возвращаю коробке и принимаюсь открывать ее.

Внутри — мягкая игрушка. Не милый мишка или зайчик, а какое-то непонятное существо в крошечной одежде, обуви и с огромной зубастой улыбкой.

— Ну как? Подходит тебе такой защитник? — с улыбкой интересуется Виктор.

Я беру игрушку двумя руками и долго-долго рассматриваю ее. Почти не моргаю. Всё это, наверное, полная ерунда и игрушка... Мне кажется, что такую может подарить только Виктор Зима. Хотя дарить, в общем-то и не должен. Мы же с ним не о нормальных отношениях. Мы об отношениях за деньги, если выражаться мягко.

Но... Меня трогает его вот такая забота. Не забыл о том, что я ему едва всю рубашку своими слезами не промочила. Решил по-своему позаботиться. Принес зубастого защитника.

Девочки из клуба сейчас наверняка меня бы засмеяли. Нужно дорогие подарки просить у клиентов. Украшения там всякие драгоценные, машины. Не знаю, что там вообще принято выпрашивать. А я... Прихожу в восторг от игрушки, которой ночью очень даже можно испугаться. Но дело ведь не в ней. Дело в самом Викторе. В его внимании и чуткости, которой в нем намного больше, чем может показаться на первый взгляд.

А еще дело в том, что мне никто не дарил раньше игрушек. У бабушки не было денег для этого. Она всегда тратила только на самое необходимое. Я за это никогда не обижалась на нее. Всё прекрасно понимала. Но игрушку всё равно втайне хотела. И вот мой внутренний ребенок спустя столько лет ее получил.

Я прижимаюсь к ней лицом. Стараюсь слишком сильно не расчувствоваться.

Внутренний голос всё еще не оставляет попыток и напоминает, что я должна играть свою роль. А я не хочу играть. Не хочу играть ее перед Виктором.

— Подходит, — отвечаю и поднимаю на него взгляд.

Он всё это время наблюдает за мной. Я чувствую себя сейчас перед ним обнаженной во всех возможных смыслах этого слова.

Аккуратно ставлю нового друга на стол и придвигаюсь поближе к Виктору.

— Я от чистого сердца, Поль. Благодарить не надо, если что.

— А я и не хочу благодарить, — шепчу.

Мы сейчас так близко, что наши губы почти соприкасаются.

— Ну кто бы сомневался, — улыбается и целует меня.

— Твое лицо, — напоминаю между поцелуями.

— Да похуй. Не умру. А вот если тебя сейчас отпущу — очень даже.

Я окончательно отпускаю себя. Отпускаю страх, все возможные «если». Заставляю внутренний голос заткнуться и просто поддаюсь Виктору.

Он всё-таки убавляет яркость света и стекла вокруг нас становятся привычно матовыми. Мы будто оказываемся в коконе, куда не сможет пробиться реальность извне.

Меня пробирает восхитительная дрожь от наших жадных безумных поцелуев. Хочу вскарабкаться к Виктору на колени, но он не дается. Укладывает меня на диван и нависает сверху. Я слышу его тяжелое дыхание. Мое точно такое же. Вижу и чувствую, как он меня рассматривает. Дрожь от этого взгляда только усиливается. По коже бегут острые мурашки. Внизу живота начинает знакомо приятно ныть.

Я первой тянусь за новым поцелуем. Обнимаю Виктора за шею, провожу пальцами по затылку, где волосы значительно короче, чем спереди. Виктор обвивает одну мою ногу вокруг своей талии и ведет ладонью вверх по бедру. Я, кажется, дышу через раз. Каждое новое прикосновение ощущается мной, будто на грани. Но я не хочу останавливаться.

Всё случится сегодня.

Знаю и совсем не боюсь этого. Хочу. Хочу, чтобы это случилось между нами.

Твердые подушечки пальцев Виктора находят узкую резинку моего нижнего белья и тянут ее вниз. Уверенно и самую малость грубо. Он выпрямляется для того, чтобы снять его окончательно и заталкивает себе в карман брюк.

Жар ударяет по моим щекам. В голове пульсирует паническая мысль, что я теперь лежу перед Виктором пусть и в платье, но уже без белья. Это всё еще слишком непривычно.

Он уже двумя ладонями проводит по моим бёдрам. Я инстинктивно хочу их сомкнуть. Хочу поддаться иррациональному стыду, но держусь. Привстаю на локтях, наблюдаю за ним. Он — за мной.

— Не бойся, Поль. Не обижу, — произносит севшим хриплым голосом.

— Я и не боюсь.

Он только улыбается и задирает край платья до живота. Я шумно втягиваю новую порцию воздуха, отчего втягивается и сам живот. Конечно, боюсь и очень сильно волнуюсь, но мне это даже в какой-то степени нравится.

Виктор забрасывает одну мою ногу себе на плечо и целует сначала внутреннюю часть бедра. Затем спускает всё ниже и ниже. Я не двигаюсь. Только наблюдаю. В горле сохнет. Сердце частит.

Когда его горячие губы касаются меня между ног, я тихо вздыхаю и снова падаю на диван. Зажмуриваюсь, всё еще ощущая жгучий стыд и тут же выгибаюсь, потому что... потому что становится приятно.

До одури. До искр под плотно сомкнутыми веками. До боли в крепко сжатых кулаках.

Мое дыхание учащается, вырывается наружу рванными полу стонами и уже полноценными, когда я ощущаю язык Виктора. Такой же наглый, уверенный и дерзкий, как и его хозяин.

Выгибаюсь дугой, опадаю и опускаю взгляд. Длинная челка щекочет низ моего живота.

Господи...

Жадные руки Виктора сжимают мою талию почти до боли, затем подбираются выше и накрывают грудь. Он не останавливается. Ласкает своим языком, покалывает нежную кожу жесткой щетиной. От соприкосновения с ней меня словно бьет мелкими зарядами тока.

Я стону, почти хнычу. Поджимаю пальцы на ногах. Внутри что-то сладко и горячо сжимается. Я совсем слетаю с катушек и запускаю пальцы в длинную челку Виктора. Сгребаю ее, стискиваю. Сама не замечаю, как подаюсь тазом вперед. Трусь ягодицами об кожаную обивку дивана.

Движения умелого языка ускоряются. По кругу. Вверх-вниз.

Секунда.

Две...

Т-три...

— Ах! — вырывается из меня хриплый вздох.

Я сжимаю губы. Выгибаюсь. От той точки, где находится язык Виктора и по всему моему телу проносится острая вибрация оргазма. У меня на несколько секунд даже закладывает уши. Всё тело бьет крупная дрожь. Виктор не останавливается, продолжает меня мучить губами. Сжимает сквозь платье грудь и выбивает из меня еще один стон.

Когда он выпрямляется я вижу его смутно. Вся комната словно плывет перед глазами. Я понятия не имела, что могу вот так сильно... кончить. Не знала, что человеческое тело вообще способно на такую мощную реакцию.

— Хорошо, малыш? — слышу шепот Виктора над ухом.

Я не в состоянии сейчас даже сказать обычное «да». Только киваю. Закрываю глаза и не могу их снова открыть. Мое тело словно за секунду превратилось в желе.

Он тихо смеется. Целует. В уголок рта, шею, ключицу. Я чувствую его возбуждение. Сама возбуждена до предела несмотря на то, что несколько минут назад испытала просто дикий оргазм. Чуть-чуть боюсь, еще больше хочу продолжить.

Сумасшедшая.

Стягиваю с себя платье. В нем сейчас неприятно жарко. Виктор сбрасывает футболку и расстегивает ремень на джинсах. Я вижу на его крепком плоском животе еще один синяк. Сажусь и целую его прежде, чем успеваю это осознать. Мне просто хочется это сделать, и я делаю. Нежно. Неторопливо. Провожу по горячей коже языком.

— Блядь, — тянет Виктор. Ему нравится. Я уверена в этом почти на сто процентов.

Он берет меня на руки и укладывает на прохладную стеклянную поверхность стола, расположенного у дивана. Я всё еще в туфлях. Только в них.

Виктор скользит взглядом вдоль моего тела. Наши взгляды встречаются. Прикусываю губу. Соски от возбуждения и прохлады стола, что бьет в спину, призывно торчат. Виктор достает из заднего кармана что-то. Я смаргиваю и понимаю, что это презерватив. Он разрывает квадратик зубами и сплевывает его прямо на пол. Это грубо, пошло и... еще сильней меня возбуждает.

Между ног что-то горячее пульсирует тугим кольцом. Больно и приятно. Я волнуюсь. Хочу и немного трушу. Правильно ли поступаю или нет? Нужно ли отдавать свою девственность ему или нет?

Виктор приспускает джинсы и нижнее белье. Я увожу взгляд в сторону, пока он раскатывает презерватив.

Всё еще немного стыдно. Но это, наверное, со временем у меня пройдет, ведь так?

Пальцы мажут по моим влажным складкам. Мы снова встречаемся взглядами.

Виктор накрывает меня собой. Я уже сама, без подсказки, обвиваю ноги вокруг его талии.

— Тебя только трахать и трахать Поль, — совсем севшим голосом признается.

Романтично? Возможно, не очень. Но я всё равно вся в мурашках. От одного его голоса внутри меня всё переворачивается. Вот так на меня действует Виктор Зима.

Он мажет головкой по моему набухшему чувствительному клитору и с уверенной осторожностью делает первый толчок. Я мысленно обещаю себе, что не пискну, даже если будет очень больно.

И мне не больно. Какое-то время. Пока член не входит слишком глубоко.

Шиплю, но всё равно терплю.

Дыхание Виктора становится рваным. Я чувствую капельки пота на его спине, когда провожу по ней ладонями. Он горячий. Горячий и слишком большой для меня. Когда я ласкала его языком размер ощущался совсем по-другому, чем сейчас.

Виктор мажет губами по моим, уже опухшим из-за наших бесконечных жадных поцелуев. Двигается назад, затем снова в меня. Будто еще глубже. Замирает, словно привыкает. Растягивает меня собой. И повторяет всё заново.

Боль начинает обостряться. Виктор целует мою шею, опускается к груди, зубами играется с моими сосками, продолжает двигаться.

Я всё еще упрямо верю, что справлюсь. Но быстро сдаюсь. С каждым новым движением Виктор словно окончательно спускает с поводка себя и свои желания.

Я так не могу. Сейчас не могу. Слишком жестко. Слишком глубоко.

— Постой, — сдавленно шепчу, но Виктор не слышит меня. Он как голодный пес, который наконец-то дорвался до заветной косточки.

Сама виновата. Нужно было сразу всё рассказать.

В уголках глаз начинают непроизвольно собираться слёзы. От боли. От страха. Я не думала, что всё будет вот так. Не думала, что боль окажется настолько интенсивной, несмотря на мое желание и полученный оргазм.

— Витя... Витя, пожалуйста, — жалобно скулю, когда совсем не остается сил терпеть.

— Что? — он приподнимается и хмуро смотрит на меня.

Замирает. Я чувствую, как пульсирую вокруг него. Давление внизу живота становится невыносимым. Хочу отползти, но не могу. И сказать ничего не могу. Только всхлипываю.

— Что случилось, Поль?

— Отпусти. Пожалуйста.

Несколько секунд ничего не происходит, затем Виктор с раздраженным вздохом отпускает и выходит из меня.

Я чувствую себя жалкой. Пытаюсь подняться со стола. Ноги почти не держат. По глазам бьет яркий свет VIP-ки. Всё это так грязно и неправильно. Такая вот реальность «Детектора» и мне мерзко на нее смотреть и на себя тоже.

Тишина.

— Блядь!

С опаской поднимаю взгляд на Виктора, а он — на меня. На мое тело, мои бёдра. Они в крови, как и его.

Мы снова глаза в глаза. В моих определенно затаился страх. В глазах Виктора — осознание, что всё это значит и... злость. Много-много злости.

Кажется, не зря я опасалась и молчала о том, что еще ни с кем никогда не спала. Только вот совсем не подумала о том, что же буду делать, когда все карты вскроются.

Поджимаю губы и быстро поднимаю с пола платье.

В голове пусто.

Я хочу только одного — уйти. Где-то здесь есть небольшая уборная. Нужно туда. Срочно.

— Поль! — слышу голос Виктора.

Не реагирую. Сбрасываю чертовы туфли, чтобы снова случайно не подвернуть ногу и шарю взглядом по полу. Ищу свое нижнее белье и не нахожу. Запоздало вспоминаю, что оно в кармане у Виктора.

— Отдай, — требую дрожащим голосом и протягиваю руку. В глаза ему больше не смотрю.

А что я там увижу? Еще больше злости? Может, брезгливость?

— Поль...

— Отдай!

Виктор меня не слушает, а я слишком эмоционально сейчас расшатана, чтобы терпеливо ждать. Наспех надеваю платье, беру обувь и выхожу.

— Полина! — летит мне в спину громкое и злое.

Ускоряюсь и быстро забегаю в уборную. У VIP-ов она отдельная. «Детектор» заботится о комфорте своих гостей.

Щелкаю замком изнутри и тяжело приваливаюсь спиной к двери. Внизу живота совсем немного ноет. Но больней всего от того, что я чувствую себя грязной, глупой и униженной.

Что теперь будет?

Виктор наверняка потребует свои деньги назад. Его никто не предупредил, что со мной будет настолько проблемно. Мой долг непременно вырастит в сто крат.

Всхлипываю и буквально вынуждаю себя оттолкнуться от двери и подойти к раковине. Нужно привести себя в порядок.

Ставлю обувь на пол и включаю воду. В зеркало даже смотреть не хочу. Умываю лицо, затем приподнимаю подол платья, чтобы смыть кровь с бёдер и живота.

Резкий и громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и отпустить платье.

— Полина! Открой!

В голосе Виктора теперь звучит не просто злость, а самая настоящая ярость.

Я ничего не отвечаю, просто затравленно смотрю на дверь. Насколько она хорошо закреплена? Может ли он ее вынести к чёртовой матери, если приложит чуть больше усилий?

— Полина! — снова оглушительный стук.

Я отступаю назад. Сердце бешено колотится.

— Блядь!

Прижимаю ладони к ушам. На секунду проваливаюсь в прошлое. В ту его часть, где меня вот так же до чёртиков пугали вопли отчима. Я знаю, что Виктор — это не он. У нас с ним всё взаимно. Просто... Теперь... Вот так. Грязно. Без прикрас. И за деньги. Он мне нравится, а я ему... Тоже? Или просто игрушка?

— Почему ты нихера мне не сказала?!

Виктор несколько раз жмет на ручку, затем снова бьет кулаком по двери. Если он сейчас вызовет кого-то из работников «Детектора», то мне всё равно придется выйти. Хочу я этого или нет.

— Оставь меня! — выкрикиваю сорванным голосом.

Тишина.

Абсолютная.

Давящая.

Неподъемная.

Больше Виктор не предпринимает ни единой попытки вломиться сюда.

Я всё же привожу себя в порядок. Правда, с дрожью в теле справиться так и не могу. Цепляюсь взглядом за свое отражение. Тут везде горит неон, но даже он не может скрыть последствий моей почти истерики.

Мне приходится потратить еще какое-то время, чтобы собраться с силами и попытаться выйти отсюда.

Вдруг он всё еще там и ждет объяснений?

Эта мысль заставляет ледяной страх змеей проскользнуть вдоль хребта. И доводы, что Виктор в общем-то ни разу меня не обидел, а даже наоборот, был очень заботлив и внимателен ко мне всё это время совсем не работают.

Тихо выдыхаю и всё-таки выхожу.

Музыка на танцполе мгновенно ударяет по барабанным перепонкам, отчего я непроизвольно морщусь.

Аккуратно смотрю по сторонам. Пусто. Испытываю легкий укол разочарования.

А чего ты хотела? Что он тут до последнего ждать тебя будет, пока ты со своей глупостью разберёшься?

Не знаю, чего я ожидала. Но уж точно не того, что этот вечер закончится вот так.

Босиком иду вдоль коридора. Дверь в VIP-ку приоткрыта. Страшно, но всё равно заглядываю внутрь. Тоже пусто.

— Новенькая!

Я так страшно пугаюсь, отчего внутри всё на секунду больно стискивается. Оборачиваюсь и вижу админа клуба.

— Ты еще здесь? Такси тебя уже ждет.

— Такси?

— Да, такси. Бери.

Админ протягивает мне небольшой пакет. Внутри коробка с игрушкой и мое нижнее белье. Стыд снова жаром обдает щеки.

— Не знаю, что ты там делаешь с ним, но бабки от клиента еще и сверху прилетают.

Админ протягивает мне сжатые межу указательным и большим пальцем деньги.

— Процент уже взял.

Мне гадко от этих денег. Я словно признаю, что таким образом продала свою девственность.

— Я могу вернуть клубу деньги каким-то другим образом?

— И каким это?

— Не знаю. Возьму кредит. Устроюсь на другую работу и заплачу.

— Новенькая, — с насмешливым снисхождением обращается ко мне админ и вкладывает деньги под лямку моего платья. — Запомни, работаешь ты здесь и платить будешь тоже здесь. Всё. Точка. А теперь обувайся и иди в такси, иначе директор подыщет тебе еще одного клиента, если будешь выёбываться.

Дважды повторять мне не нужно. Я обуваюсь и ухожу.

Молчаливый водитель такси везет меня домой. Когда я переступаю порог, бросаю бумажный пакет на пол. Туда же летят и туфли. Запираюсь уже в своей ванной. Нахожу в аптечке обезболивающее. Принимаю. Моюсь. Переодеваюсь.

Каждый процесс совершается на автомате.

Обессиленно падаю на кровать и долго не могу уснуть. Всё еще слышу разъяренный голос Виктора. Непроизвольно сжимаюсь и подтягиваю колени к груди. Засыпаю только под утро.

На следующий день я запрещаю себе всякую жалость. У меня нет времени на это, иначе просто не выплыву. Прячу все свои тревоги за маской бодрости. Готовлю себе завтрак, включаю негромко музыку, чтобы заглушить любые мысли. Позже берусь за учебники, потому что ко второй попытке поступления я должна быть готова не на сто, а на все двести процентов.

Платье и нижнее белье улетают в стиральную машину. Я делаю всё, чтобы вычеркнуть вчерашний вечер. Хочу его забыть. Стереть и сделать вид, что ничего не произошло.

Стратегия, если честно, так себе. Потому что она ничего, в сущности, не меняет. Мой долг никуда не делся. Само мое положение до сих пор шаткое и зависит от десятка факторов. И девственность тоже уже никуда не вернется.

Я просто даю себе передышку, чтобы не сгореть и остаться целостной.

После штудирования учебника по актерскому мастерству я собираюсь немного прогуляться, чтобы проветрить голову. На лестничной площадке сталкиваюсь с пожилой соседкой, которая потеряла своего кота. Он где-то бродит по подъезду. Вызываюсь помочь. Кота нахожу на последнем этаже. Получаю от него пару благодарностей в виде царапин и передаю хозяйке.

Мелочь, но я чувствую себя чуть менее жалкой после совершенного хорошего поступка.

Неторопливо выхожу из дома и иду вдоль тротуара. Торможу, когда нужно перейти дорогу на другую улицу. Вернее, тормозит меня уже хорошо знакомая черная иномарка. Она останавливается таким образом, что ее не обойти.

Это уже не смешно! Сколько можно меня преследовать с этим букетами?

Плотней сжимаю ручки своего шоппера, куда я забросила учебник, чтобы почитать где-то в парке и готовлюсь высказать охраннику всё, что думаю о нем и его... шефе.

Но на улицу никто не выходит. Со стороны пассажира бесшумно опускается стекло, и я вижу... Генерала.

— Садись, — приказной тон. — Поговорить надо.