Глава 11.

— Ты всех гостей так встречаешь, м? — спрашивает и стряхивает со своей кожанки капли воды.

— Нет. Только избранных, — брякаю первое, что приходит в голову и прижимаю несчастный кувшин к груди.

Опозорилась, Бессонова, на пять с плюсом! Молодец!

— Я думал, избранность в другом должна проявляться.

— Что ты здесь делаешь?

Виктор протягивает мне букет. Я не знаю, что это за цветы, но они мне кажутся не такими банальными, как розы. Крупные бутоны. Плотные листья. Букет аккуратно упакован в декоративную бумагу. Я почти не ощущаю никакого аромата и это неожиданно мне нравится. После удушающей сладости роз Генерала букет Виктора как глоток свежего воздуха.

— Тебя увидеть захотел. Бери уже.

Я растерянно принимаю букет. Мой подозрительный и удивленный взгляд мечется между цветами и лицом Виктора. Ничего не понимаю.

— Ты мог приехать в «Детектор».

— Не мог. Впустишь или через порог общаться будем?

— С чего бы это вдруг я тебя впускала к себе?

— Сама же сказала, что я избранный, — нагло ухмыляется.

Глядя на его улыбку, чувствую, как к щекам постепенно начинает приливать жар. Вот еще! Не хватало только раскраснеться перед ним!

— Ну проходи, — я отхожу назад и открываю дверь чуть шире.

Видеть Виктора в своем доме — странно. До мурашек и приятного щекочущего чувства внизу живота.

— Прости, тапок под твой размер у меня нет. Но дома чисто, так что... Располагайся! — сообщаю, пока ухожу в ванную, чтобы набрать в кувшин воды для букета.

Стараюсь оставаться спокойной и не нервничать. Не получается. Как мне расценивать приход Виктора? Как внеплановую рабочую смену? Или он действительно просто захотел увидеть меня?

Бросаю быстрый взгляд на свое отражение и поздно спохватываюсь. Господи! Я же выгляжу как чучело! Простая растянутая футболка, шорты. А на голове вообще чёрт пойми что! Я без каблуков, платья и макияжа!

Едва не роняю кувшин, но вовремя спохватываюсь и ставлю его на старенькую стиралку. Цветы, наверное, лучше избавить от бумаги, иначе в кувшине не поместятся. Смотрю на букет и сердце ёкает. Мой первый настоящий букет.

Господи, это такая мелочь, но до ужаса приятная!

Хочется зарыться лицом в эти красивые лепестки, но я не позволяю себе этого сделать. Мы с Виктором не обычная влюбленная парочка. Мы вообще не парочка и уж точно не влюбленная. О таком нельзя забывать.

Выхожу из ванной и ставлю кувшин на кухне. Виктора здесь нет, зато на столе стоит бумажный пакет с логотипом дорогого супермаркета. Любопытно заглянуть, что же там такого он принес, но пусть уж Виктор сам расскажет.

— Ты где? — спрашиваю и иду его искать.

Нахожу в своей комнате. Он самым наглым образом развалился на моей кровати и вертит между пальцев мое... нижнее белье?!

Я от злости и смущения вспыхиваю как спичка.

— Ты что творишь?! — взвизгиваю и буквально подлетаю к нему, чтобы вырвать из длинных пальцев свои трусики.

— Почему на встречу со мной их не надеваешь? — Виктор кладет одну руку себе под голову.

У него всё еще немного влажная челка. Взгляд цепкий, но какой-то уставший.

— Не твое дело, — бурчу и запихиваю нижнее белье в первый попавшийся шкафчик. — Ты у всех, к кому без разрешения приходишь в гости, ковыряешься в вещах?

— Нет, только у тебя.

— Не боишься, что я тебя сейчас просто выставлю за дверь? Мы не в «Детекторе», значит я могу себя вести как захочу и не быть паинькой.

— Такой ты мне нравишься даже больше, малыш. Продолжай.

Я и злюсь, и в то же время жутко смущаюсь. Перед глазами сразу же вспыхивают все те откровенные сцены, что были между нами. Это... красиво. И я... я бы хотела повторить. С ним. Только с ним.

— А ты мне таким совсем не нравишься, — хмурюсь.

— Каким?

— Наглым и не уважающим чужое личное пространство.

Он только тихо смеется и закидывает вторую руку за голову. Несмотря на его поведение, я не чувствую, что Виктор может мне причинить вред.

— Я устал. Пиздец как сильно. — Говорит уже серьезно. — Не было сил тащиться в другой конец города. К тебе ехать ближе.

— Так бы сразу и сказал.

— Так не интересно. Я привез еды. Набрал там всякого.

— Для романтического ужина? — иронизирую.

— Нет, чтобы просто поесть. Я настолько голодный, на сколько и уставший. Товарищ на меня кучу дел скинул. Пытаюсь теперь разгрестись с ними.

Я сразу же вспоминаю о том мужчине, с которым сейчас спит Юля. Она всем нашим девочкам хвастается связью с ним. Говорит, что в постели он — бог. Втайне я надеюсь, что он ее использует, а потом тупо бросит. Пусть получит по заслугам хотя бы таким образом. Смотреть на ее довольное лицо нет уже никаких сил.

— В мои обязанности не входит готовка, — скрещиваю руки на груди. На своей территории я ощущаю себя в разы уверенней и смелей, чем в стенах «Детектора». И к тому же мне нравится дразнить его.

— Я к тебе пришел не как к девочке из клуба.

Вся моя ироничность вмиг рассеивается. На языке замирает вопрос: а как к кому? Но не уверена, что он сейчас уместен.

Виктор и в сам деле выглядит очень уставшим. Мне его даже становится чуточку жаль. Возникает желание позаботиться о нем. О том, что эта забота размывает между нами грань покупатель/товар я малодушно решаю не думать.

— Хорошо, я спасу тебя от голодной смерти, Виктор Зима.

— Можно ведь просто Витя.

— А я не люблю, когда всё просто, — вздёргиваю одну бровь и лукаво улыбаюсь. Он улыбается мне в ответ и прикрывает глаза.

Я быстро достаю из шкафа тот самый шелковый халат с вышивкой сакуры на спине, который купила еще в самом начале своего рокового знакомства с Юлей. И ухожу на кухню. Переодеваюсь, чтобы выглядеть получше и сначала разделываюсь с букетом, а затем перехожу к ужину.

Виктор купил много всего разного: мясо, рыбу, фрукты, овощи, шоколад, бутылку вина. Самый настоящий набор для романтического ужина, которого у нас просто не может быть. Да, помню.

Я забываю о навязчивом Генерале и полостью концентрируюсь на готовке. Свой скромный обед прячу в холодильник. Стараюсь всё сделать максимально эстетично и вкусно. Но когда снова вспоминаю о том, что Виктор рассматривал мое нижнее белье, хочется всё намерено пересолить. Что он, блин, себе позволяет?! И почему я его терплю в стенах своего дома?

Сама не могу понять: меня бесит его наглость или всё-таки в большей степени привлекает. Генерала я сразу отбрила, потому что его настойчивость, почти навязчивость, меня напрягают. А наглость Виктора... она у него какая-то... безобидная? Я не чувствую себя зажатой в стальном кулаке. Он не отнимает у меня свободу. Мы будто движемся в одном ритме.

Заканчиваю с фруктами и слышу позади себя шаги. Уверенные, но тихие. Знакомые теплые ладони ложатся мне на талию. Дыхание в миг перехватывает. Кожа покрывается мурашками, я их отчётливо вижу на своих предплечьях.

— Я еще не закончила, — бурчу.

— А я уже не могу ждать, — выдыхает и прижимается губами к моей ушной раковине.

Под коленями разливается странная слабость. Еще чуть-чуть и я просто упаду в руки Виктора послушной мягкой куклой.

Он так близко, и я совсем не ощущаю ни страха, ни отвращения. Мой триггер на мужчин не срабатывает. Виктор словно сломал его и выбросил к чёртовой матери.

Его руки скользят мне под халат, поднимаются выше, к груди, накрывают, сжимают уже затвердевшие соски. Я со стуком выпускаю нож, которым с особенной тщательностью еще несколько секунд назад нарезала киви.

— Ты продолжай-продолжай, не отвлекайся, — хрипло шепчет Виктор.

Я чувствую улыбку на своей коже. Теперь он решил со мной поиграть, так получается?

Снова берусь за нож и продолжаю нарезать. Сосредоточиться почти нереально, я слишком отвлекаюсь на уверенные и даже слегка собственнические ласки Виктора. Он оттягивает мои соски, перекатывает их между пальцев. Внизу живота моментально вспыхивает жар и невидимой волной собирается между ног.

— Издеваешься, да? — тяжело дыша, спрашиваю.

— Над тобой — никогда.

Чувствую, как рука Виктора скользит ниже... ниже... еще ниже. Я крепче сжимаю нож, когда он касается сквозь тонкую ткань нижнего белья моих влажных складок. Мне и приятно и в то же время почему-то дико стыдно за реакцию своего тела. Нормальную, между прочим, реакцию, потому что стоит быть откровенной перед самой собой — он мне нравится.

— Я всё, — отвечаю, едва успев подавить свой стон.

— Так быстро? — тихо смеется мне на ухо и ласкает меня круговыми движениями.

Я не сразу осознаю двусмысленность своей фразы, а когда это происходит, от стыда хочется провалиться сквозь землю.

— С готовкой — всё. Я закончила.

— М-м-м. А я-то уж подумал.

Виктор оставляет поцелуй на моем плече и убирает руки. Что-то внутри меня протестует, требует продолжения, но я не решаюсь озвучить свое желание вслух.

— Где у тебя ванная? — спрашивает таким будничным тоном, словно это не он только что ласкал меня.

— Прямо напротив кухни.

Виктор уходит. У меня есть несколько минут, чтобы привести и себя, и свои мысли в порядок. Поправляю халат, волосы и прячу всю ненужную посуду в шкафчик. Быстро накрываю на стол. Получается и в самом деле красиво.

— Вино за тобой, — сообщаю, когда Виктор возвращается.

Он кивает и берет заранее приготовленный мною штопор. Я сажусь за стол и наблюдаю за тем, как Виктор откупоривает бутылку. Обычный процесс, но меня он почему-то захватывает.

— Бокалов нет. Есть только чашки, — пожимаю плечами.

— Вообще не проблема.

Он разливает по чашкам вино и подтягивает свою тарелку к моей. Таким образом мы едим не друг напротив друга, как я изначально задумала, а рядом.

— За тебя, Поль, — Виктор чокается с моей чашкой.

Я делаю совсем малюсенький глоток и отправляю в рот кусочек мяса. Некоторое время мы едим молча.

— Расскажи что-нибудь.

— Что?

— Что хочешь, Поль. О себе расскажи.

— Разве тебя не привлекает таинственность?

— Малыш, я видел, как ты кончаешь, а ты видела, как кончаю я. Какая нахрен таинственность? — Виктор тянет один уголок рта вверх.

— Самая обыкновенная.

— Играешься со мной и даже не краснеешь, — беззлобно отмечает.

— Очень даже краснею, — невинно хлопаю ресницами и делаю еще один глоток вина.

Прячусь за ролью, которую сама себе придумала. Так безопасней, но когда встречаюсь взглядом с Виктором, кажется, что он знает обо мне всё-всё на свете и четко понимает, когда я играю, а когда показываю себя настоящую.

— Ну пиздишь же, — тянет.

— Нет, я, правда, краснею. И я... не вру тебе. Ну почти.

Виктор только прищелкивает языком (явно не верит) и подливает себе еще вина. Кого-то алкоголь делает агрессивным, а его — определенно весёлым. Он травит смешные шутки. Не похабные и глупые, а очень меткие. Мой смех резко обрывается, когда я слышу звонок своего телефона.

Мама.

Хорошее настроение моментально летит вниз и разбивается на острые уродливые осколки.

Выключаю звук и переворачиваю смартфон экраном вниз. Виктор внимательно наблюдает.

— Не ответишь?

— Нет, — выдавливаю из себя беззаботную улыбку, но знаю, что получилась она так себе.

Атмосфера за столом начинает меняться. Вернуть прежнюю легкость не получается, как бы я ни старалась.

— Не грузись, малыш. Не всем с родителями везет, — вдруг выдает Виктор, когда я начинаю суетиться и убирать со стола грязную посуду.

Он ловит меня за руку и усаживает к себе на колени. Мне так грустно и больно из-за всей этой ситуации с мамой, а поделиться банально не с кем. Да я и не уверена, что кому-то когда-то доверюсь настолько, чтобы рассказать обо всем, что меня гнетёт.

Виктор прижимает меня к себе и целует в лоб. На глаза непроизвольно наворачиваются слезы.

— Эй, ну не плачь, — шепчет он и поднимает мое лицо за подбородок.

Он сейчас кажется таким милым: уставший, немножко пьяненький и сочувствующий мне.

— Пошли они всех нахуй, Поль. Не давай себя в обиду.

— Стараюсь, но не всегда получается.

— Так ты мне скажи. Я разберусь.

Я не воспринимаю его слова всерьез. Бескорыстно никто никому не помогает. Этот урок я хорошо усвоила, но всё равно улыбаюсь из-за обманчивой мысли, что кто-то и вправду может меня защитить.

— Тебе бы прилечь, — замечаю, когда успокаиваюсь. Не удерживаюсь и запускаю пальцы в длинную челку Виктора. Причесываю ее назад, открываю высокий лоб. Так он выглядит совсем по-другому. Мне нравится.

— Выгоняешь уже?

— Можешь лечь у меня. Мою кровать ты уже нашел, так что...

— Сам не лягу.

— Почему? Неужели темноты боишься?

— Очень боюсь, — врет, причем очень неубедительно.

— Дай хотя бы убраться.

— Да в жопу эту уборку, Поль.

Мы буквально падаем на кровать. Виктор лениво целует меня. Я отвечаю. Между нами много поцелуев с привкусом вина (наверняка очень дорогого, потому что его яркий ягодный вкус я надолго запомню) и откровенных хаотичных прикосновений.

— Я пиздец как сильно тебя хочу. Как только увидел тебя там, танцующей, всё, поплыл, прикинь? — горячо шепчет, вылизывая поцелуями мою шею. — Но я такой уставший, — прижимается лбом к моей грудной клетке и смеется.

Я поглаживаю его по затылку.

— Ничего страшного. В другой раз.

Не уверена, что именно сегодня я смогла бы расстаться с девственностью. Понимаю, что рано или поздно это всё равно случится, но... пока я к этому совсем не готова.

Виктор небрежно сбрасывает одежду и забирается под одеяло. Я хочу подняться, чтобы переодеться в пижаму, но он меня не отпускает.

— Никуда ты, Поля, от меня не уйдешь, — бормочет сонным голосом и прижимает меня спиной к своей груди.

Наивно надеюсь, что он вот-вот уснет и я смогу осторожно выскользнуть, но сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь только ранним утром от щелчка входной двери. Резко дергаюсь, открываю глаза и обнаруживаю, что лежу в кровати одна. Вещей Виктора нет и его самого — тоже.