14 глава| Под сиянием дерева Душ

Вечер в Меткаина был тихим. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо окрашенным в глубокие синие тона, а над водой играли бледно-зелёные огни планктонных вспышек. Нинат сидела на краю платформы, спустив ноги в прохладную воду, и слушала, как деревня постепенно погружается в ночной покой.

Аонунг появился бесшумно, как всегда — будто вырос из тени. Он присел рядом, чуть улыбнулся, но в его глазах было то особое выражение, которое она начала замечать всё чаще.

— У меня есть идея, — сказал он тихо, глядя куда-то в сторону океана. — Пойдём прогуляемся.

— Куда? — спросила Нинат, но он только загадочно усмехнулся.

— Туда, где нас никто не потревожит.

Они пошли по деревянным мосткам, а затем свернули на песчаную тропу, ведущую в сторону суши. Деревня осталась позади, и вскоре перед ними открылся путь в лес — тот, что местные избегали по ночам. Но не из-за опасности. Просто в нём царила тишина, почти священная, нарушать которую казалось кощунством.

Луна мягко светила сквозь кроны, а в темноте мерцали биолюминесцентные растения, расцвечивая их путь то бирюзовым, то сиреневым сиянием.

— Ты часто сюда приходишь? — спросила Нинат, нарушив тишину.

— Иногда, — ответил Аонунг, шагая рядом. — Когда нужно подумать. Или… не думать ни о чём.

Они шли всё дальше, пока лес не начал редеть, и впереди не замаячили тонкие, сияющие нити — корни Дерева Душ. Оно росло на границе суши и лагуны, его длинные переплетённые отростки тянулись в воду, а ветви уходили в небо, усыпанные светящимися семенами Эйвы.

— Красиво… — выдохнула Нинат, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.

— Да. — Аонунг посмотрел на неё, но в его взгляде было не восхищение деревом, а чем-то другим… глубже.

Они остановились у самого края корней. Сначала просто смотрели, как в воде играют огоньки. Потом разговор вернулся сам собой, мягко, будто шёпот листвы.

Нинат рассказала о детстве в клане Оматикайя — о том, как училась летать на икран, о смехе с братьями и сёстрами, о ночах, когда всё племя собиралось у костра и слушало истории старейшин.

— Иногда я скучаю по этому, — призналась она. — Но… здесь я тоже нашла что-то важное.

— Что-то? — Аонунг чуть наклонился ближе.

Она улыбнулась, но не ответила сразу.

— Может, кого-то, — тихо сказала она, и его уши едва заметно дёрнулись.

Наступила пауза. В этой тишине был только шелест воды и их дыхание.

Аонунг сделал шаг вперёд, и теперь между ними почти не было расстояния.

— Нинат… — его голос стал ниже. — Я не знаю, как это началось. Но с тех пор, как ты здесь… всё изменилось.

Она почувствовала, как в груди стало тепло и чуть тревожно одновременно.

— Аонунг, я… — слова застряли, потому что в его взгляде было слишком много — и желание, и страх, и решимость.

— Я не хочу больше притворяться, что мне всё равно, — сказал он. — Потому что мне не всё равно. Ни на что, что связано с тобой.

Они молчали ещё миг, и Нинат поняла — момент настал. Она кивнула, едва заметно, и в её взгляде было согласие,е которое не требовало слов.

Аонунг протянул руку и коснулся её пальцев. Его тёплая ладонь обхватила её, и он повёл её чуть глубже к корням Дерева Душ. Светящиеся нити мягко опустились в воду, а в воздухе закружились семена Эйвы, словно сами благословляли их шаг.

— Ты уверена? — спросил он, и в его голосе было уважение, почти священное.

— Да, — ответила она. — Я уверена.

Они опустились на колени у самого края, и, по древнему обычаю, соединили косы. Мгновение — и волна тепла пронзила их обоих. Нинат ахнула, чувствуя, как воспоминания, чувства и образы потекли между ними, смешиваясь, становясь одним целым.

Она увидела его детство — смех с братьями, первые уроки плавания, чувство гордости перед отцом и страх перед тем, что он может разочаровать его. Он увидел её — маленькую, смеющуюся девочку, летящую на икран сквозь облака, но и ту, что плакала ночью, когда никто не видел, боясь потерять дом.

Всё это было теперь общим.

Время перестало существовать. Был только он. И она. И тихий шёпот Эйвы в их сердцах.Когда они разомкнули связь, мир вокруг казался другим — ярче, живее, ближе. Аонунг коснулся её щеки, и в его взгляде не осталось ни тени сомнения.

— Теперь ты — часть меня, — сказал он.

— И ты — часть меня, — ответила она, чувствуя, что говорит правду, глубже, чем когда-либо.

Они остались сидеть под сиянием Дерева Душ, пока ночное небо над ними медленно бледнело от первых признаков рассвета.