Финальный бой - 1 часть

С тех пор, как Альбус Дамблдор обзавелся своим домом, оставшись единственным представителем своей фамилии, нападение на него было лишь вопросом времени. Сверхъестественных существ или же Пожирателей смерти, охваченных злобой после исчезновения своего лидера.

Мощь тёмной стороны. Волан-де-Морт говорил правильные вещи. Без главы ПСы не утратили своей силы. Вместе они создавали магический ураган, сносивший защитные заклинания и чары. Поместье сотрясалось до самых низов от той мощи, что обрушивалась на него. Тёмная магия во множестве проявлений изливалась на дом и находящихся в нём людей. Орден начал отвечать на удар, поднимая и призывая самых разных существ на свою сторону.

Альбус понимал, что Пожирателям нужен его пленник, но он не собирался отдавать того просто так. Кольцо уже было уничтожено. Ушло несколько дней на поиски подходящего предмета, способного разрушить столь мощное, тёмное проклятье, И Дамблдор добился своих целей, отыскав семейную реликвию в банке гринготтс. Гоблины отдали её в руки единственного оставшегося из рода Дамблдор.

Невилл помнил тот вопль, сотрясший подземелье, когда крестраж был уничтожен. Ярость и боль концентрированным потоком обрушились на темницу, которая могла быть разрушена в считанные секунды, если бы не браслеты, блокирующие магию. Он мог только представить, насколько болезненными были ощущения потери души. И всякий раз его передёргивало.

Тёмный волшебник или нет — никто не заслуживал таких страданий. Он испытывал настоящую жалость к убийце. Да, Реддл не заслуживал, чтобы к нему относились по-человечески, но проблема в том, что сам Долгопупс не был монстром. Он не был лишён сочувствия, не был лишён понимания, и потому не мог смотреть на жестокость хладнокровно.

Если бы наставник, он же бывший директор, не приводил в чувство, напоминая о их целях, Невилл дал бы слабину, прекратив поиски. С того разговора Дамблдор не прекратил мучить Тёмного лорда, копаясь в его памяти, а лишь усилил свой напор, принося вред не только своему врагу, но и себе. Невилл видел последствия. Альбус утратил здоровый цвет кожи и получил сильное магическое истощение, шатаясь по коридорам без сил, до тех пор пока не выпьет специальный отвар.

Светлые продолжали держать удар перед напавшими Пожирателями, пришедшими убивать тех, кто украл их Повелителя. Альбус ухватил ещё скованного Тёмного лорда и потащил наверх, где с каждым этажом звуки битвы и разрушений становились громче.

— Прикажи им уйти, — потребовал Дамблдор, прикрываясь мужчиной и ведя его по коридору. — Или мы убьём всех поголовно. А кого не убьём — возьмём в плен и будем задавать вопросы с пристрастием. К слову, Лестрейнджи прибыли за тобой в полном составе, — он знал на что надавить. О ходе боя докладывали в реальном времени при помощи модифицированной маггловской гарнитуры в ухе. — Какую участь ты для них предпочтёшь?

Большей низости от Светлых и ждать не приходилось. Марволо усмехнулся окровавленными губами, перестав удивляться поступкам того же старика, и медленно повернул голову в его сторону.

— Я верю в своих людей, Дамблдор. Чем явно не можешь похвастаться ты.

Не дав возможность ответить, Марволо вырвался из захвата, слишком резво для человека, мучившегося в заточении две недели, и цепями стал душить проклятого старика. Он и без магии готов был убить «светлейшего». Однако ему помешали. В борьбу включился «Избранный». Выпущенное заклинание сшибло тёмного мага с ног. По затылку вновь потекла кровь из едва затянувшейся раны.

Альбус сбивчиво поблагодарил парня за спасение, откашливаясь и держась за горло. Для перестраховки, Невилл кинул оглушающее и перевязал ноги тёмного мага веревками, чтобы тот не смел сбежать, после чего помог Альбусу подняться. Его душила злость от осознания, что он мог не успеть. Какая-то минута промедления, и он увидел бы мертвого наставника, которого убили... цепями.

— Сэр, может, вам воды?

— Нет, — отказался тот и потянулся к поясу за фляжкой со специальным отваром, который придавал силы и снимал самые разные негативные эффекты. Он допустил оплошность, не просчитал возможные ходы со стороны Тома. Но это в последний раз. Больше такого не допустит.

— Сэр, я нашёл то, о чём вы говорили, — перешёл к главному Невилл и достал из кармана, на которое были наложены расширенные чары, диадему Кандиды Когтевран.

— Блестяще! — обрадовался старик, увидев и почувствовав, что это именно то, что им нужно. Он передал Невиллу артефакт для уничтожения. — Бери, мой мальчик. Сделай это своими руками.

В ответственный момент парня охватило сомнение. Наверху проходило сражение. Он слышал и чувствовал, как друзья и близкие сдерживают силу Тёмной стороны, которые готовы зубами и когтями прорываться, словно дикие животные, чтобы добраться до своего лидера... чья жизнь в их руках. Который никогда не выглядел так жалко, как сейчас. Лишенный магии. Истощенный. Слабый. Без частицы души. И сейчас в руках Невилла был ещё один крестраж, на который он убил два дня поисков, подключив своих друзей и всех тех, с кем обучался в Хогвартсе, кого сам обучал.

Всего один удар.

Один...

Поджимая губы, Долгопупс замахнулся и вдруг его снесло невероятной мощи магической волной. Всё то, что Дамблдор сдерживал в Тёмном лорде — нашло выход. Оковы не просто покрылись трещинами, их разнесло в щепки. Они пресытились той мощью, которую сдерживали. Их, возможно, и хватило бы ещё на день, но взрыв магии окончательно разрушил артефакт.

Крик безумия вырвался из тела вместе с волной сокрушительной магии, которая затронула абсолютно всех. И тех, кто бился в доме, и тех, кто находился на улице. Волна пронеслась по всей территории и навредила тем, кто не успел наложить на себя защиту.

— Повелитель... — выдохнула Белла, в этот миг сражавшаяся сразу с двумя Орденовцами. Знакомая магия, знакомый крик и безумный смех пробрали до костей.

Она резко обернулась к сыну, что являлся её подстраховкой в битве. Тот рванул вперёд, чувствуя родную магию, чьи следы не мог найти всё это время. То, что сдерживало силу Марволо, теперь было разрушено.

Несмотря на слабый магический след, Гарри чувствовал его местонахождение. Он продвигался всё быстрее, раскидывая на расстоянии противников боевым посохом, не дающим приблизиться врагам. Хрусты ломающихся конечностей смешивались со звуками боя. Но чем ближе он был к цели, тем больше стояло преград. Отвлёкся на одного — со стороны летело заклинание от другого.

На помощь пришла водная стихия. Огромная, хлесткая струя, словно кнут, обходила всех противников Гарри. Догадаться, кто мог использовать подобный трюк, труда не составило. Блейз и Драко не оставили его одного. Вместе с родителями, они прибыли на территорию Светлых, желая помочь Повелителю.

Призывателем Блейз стал отличным. Сложить голема из подножного хлама, обломков и скрепить всё это стихией, стало для него плёвым делом. Мощь от единения лишь усилилась. Драко же поддерживал в воздухе призрачного феникса, рассылающего лечение во всех союзников в ходе боя.

— Рад вам! — поблагодарил Гарри, порождая волну, разрушившую стену. Возиться с дверью желания не было. И двинувшись дальше, он не услышал, что друзья сказали. Как и голоса своих родных.

В особенности матери, что в ярости перерезала горло совсем ещё юнцу, не побоявшемуся вступить в бой с ней. Ведьма кинула яростный взгляд в сторону супруга, который сражался неподалёку.

— Рудольфус! Гарри сбежал!

— Он справится! Верь в него! — ответил мужчина, раздавив сапогом череп поверженного Орденовца. Он знал, что племянник разберётся.

Белла вновь закричала, в этот раз от ярости. Слова мужа на неё не подействовали. Она верила, но переживания не отпускали. И тогда она рванула за сыном, удивительно ловко уходя от летающих в воздухе заклятий. Светлые не поскупились использовать тёмные искусства. Но на этом поприще ей почти не было равных. Она заставит ублюдков пожалеть, что они подняли палочки на Повелителя и на них. Уничтожать — её призвание. Любой, кто попробует навредить её семье, мог проститься с жизнью.

Воинственный крик сына немного успокоил. Гарри был в порядке и продолжал вести сражение. И Белла почти до него добралась. Только лестница разделяла её с сыном... Но летящее в её сторону заклинание «бомбарда» не только отрезало путь, но и навредило. Мощной волной женщину отбросило в сторону. И лишь благодаря наложенным щитам, она смогла уберечь себя от десятка проклятий, что в полёте могла собрать своим телом.

***

Риск был слишком велик. До сей поры Марволо не позволял настолько сильно отпустить себя. Он почти высушил магическое ядро, которое и стало причиной разрушительной силы. И после высвобождения накатила слабость. Но несмотря ни на что, Марволо продолжил бороться. Не в состоянии идти, так доползёт.

Старик и его сопливый мальчишка были оглушены. Это был шанс схватить свой крестраж, чудом уцелевший, и выбраться отсюда. Но сделав первое, он понял, что у него не хватит сил на второе. Он слишком слаб физически, чтобы перемещать своё тело в пространстве. А трансгрессировать не позволяло магическое ядро. И ведь как назло, мальчишка, как самый молодой и бодрый, начал очухиваться. А Марволо безоружен.

— Сюда!

Послышался голос... такой знакомый, отозвавшийся в сердце. Тёмный маг чудом поднялся даже на колени, прижимая к себе диадему, и обернулся на голос. Его маленький василиск пришёл на выручку.

Гарри ухватился за Марволо, отчаянно не подпуская к себе мысли о его плачевном состоянии. Сердце обливалось кровью. Видеть, что с ним сотворили...

Лестрейндж схватился за концентрат восстановления. Содрав пробку, он прижал бутылёк к губам Марволо, пока тот не потерял сознание или того хуже, не впал в кому, и начал отдавать приказы:

— Драко, позаботься о нём дома! Блейз, сообщи всем, что Повелитель освобождён! Я займусь ублюдками!

Пришедший в себя Невилл бросил в их сторону заклинание, сносящее с ног, но раскрученных посох Малфоя буквально поглотил его. Три бывших слизеринца встали горой за своего лидера. Именно Малфой трансгрессировал с Тёмным лордом, перед этим успев наслать целительные чары.

— Явись огненный змей! — прокричал Блейз и ударил посохом по земле.

Новая стихия обожгла недругов и вместе с призывателем отправилась вон из подземелий. По пути к своим, парень обожжет всех Светлых и сообщит о хорошей новости.

— А я уж думал, придётся искать вас по очереди. Очень рад видеть вас вдвоём! — оскалился Гарри, смотря на Долгопупса, но вдруг перевёл взгляд на Дамблдора и ударом своего посоха о потрескавшийся пол, наслал мощное магическое проклятье, что раздробило кости на руке закричавшего от боли старика за считанные секунды.

— Не трогай! — прогремел Невилл. Навесив один из мощнейших в своём арсенале щитов на себя и на Дамблдора, он стал осыпать противника, усилившего свои магические навыки и имея совершенно другое оружие, всеми невербальными боевыми заклинаниями, какие изучал, и был готов применить против самого Тёмного лорда. Но теперь его цель изменилась. Его предназначение — убить наследника. — Ты! Больной! Ублюдок! Как и твой! Папаша!

— И как престарелый папочка-Дамблдор не выпорол тебя за такие словечки? Или он сам тебя им научил? — нахально засмеялся Лестрейндж, отходя дальше и взмахивая посохом.

Двухметровое расстояние не помешало волне огня влететь в Долгопупса, с грохотом ударяясь в щит. Сила удара оказалась внушительной. Гарри злобно усмехнулся, видя, что от первого же удара щит Долгопупса покрылся трещинами. А ведь он наверняка использовал один из сильных. За один год в Дурмстранге, Гарри впитал столько силы, сколько впитывал в Хогвартсе шесть лет. Избранный к нему даже подобраться не сможет. И самоуверенность в Лестрейндже только усиливалась после последующих ударов.

— Заткнись! Я знаю всю правду о тебе. О твоих мерзких отношениях с отцом. И о том, что ты урод, подобно ему, разорвал важную часть себя! — с последним словом Невилл поднял обломки, что остались от стены, и нацелил их в сторону противника.

— О, ты знаешь далеко не всё, — рыкнул Гарри, когда обломки вновь посыпались на пол, напоровшись на невидимую преграду.

И хотя из сказанного следовало, что светлая сторона не знала об отсутствии родства, выходило, что они знали о крестражах. И это уже слишком много. Выход в данном случае был один — устранить свидетелей, пока они не навредили.

— Ты всего лишь наивная, светлая свинка, которая будет скормлена на высшее благо. Подумай башкой наконец! — выплюнул Гарри, выпуская из посоха несколько электрозарядов. Они не только причиняли боль, но и воздействовали на магическое ядро, снижая способность колдовать, на какое-то время.

Долгопупс не мог побороть брошенное в него заклинание. От прошибающих тело разрядов его трясло. Он до боли стискивал зубы, только бы не закричать, и с силой сжимал в руке палочку. Потеря оружия в бою — первый шаг к поражению.

Очухавшийся Дамблдор, что чудом восстановил серьёзные повреждения, прекратил действия заклинания Гарри и мощным невидимым хлыстом полоснул того по щеке, пробив защиту. Лестрейндж в шоке прикоснулся к лицу, чувствуя как правую сторону обожгло. На пальцах осталась кровь.

— Ах ты старый членосос! — рыкнул он, набрасываясь на Дамблдора и тут же отлетая к стене, получая сильный, жгучий удар прямо в рёбра, словно по ним саданули тем же хлыстом.

— Реддл сделал из тебя монстра. Подстать себе, — мрачно сказал Альбус, окончательно встав на ноги и прикрывая своего ученика.

— А вы два одинаковых лживых сучонка, как с инкубатора!

Гарри быстро стал чертить в воздухе руну, что должна изрыгнуть связку заклятий из лишения сил, льда, тока и ментального удара, который мог или лишить жертву самоконтроля, или же заставить видеть галлюцинации. На всех действовало по-разному, но одного знака не хватило до завершения — хлыст, что уже ударил его дважды, добрался до цели снова. Только превратился в лезвие!

Дамблдор использовал тот же ход, что применял к Реддлу — лишая указательного пальца, что далось ему нелегко. Калечить ребёнка, пусть и сбившегося с пути, невыносимо. Но несмотря на то, что лезвие точно коснулось кожи и порезало палец до крови, тот не отвалился. Хотя должен был.

И тогда до светлого мага дошло понимание — палец и кольцо были обработаны заклятием вечного приклеивания. Его не снять. Только если отрезать кисть начисто и сжечь целиком в адском пламени.

— Заебал! — прошипел парень от боли и превратил кусок ковра в огромную кобру величиной на пол коридора, тут же напавшую на Дамблдора. Она же отвлекала старика от Избранного. Пора было драться один на один. По-взрослому.

— Сэр! — окликнул Невилл, желая помочь, но Лестрейндж и приблизиться не дал. — Уходите отсюда! Я с ним справлюсь!

— Нет. Больше ты не будешь один, — отказался уходить Дамблдор, но кобра не давала вмешаться, привлекая всё внимание к себе. Бросалась зубами на всё, что можно укусить.

Вскоре Невиллу пришлось переключиться на своего противника, начавшего творить летучие сферы, наносящие разного рода урона.

— Помогите лучше остальным! — Невилл успевал как отбиваться от атак разозленного наследника Волан-де-Морта, так и уговаривать бывшего директора уходить. Тот всё ещё был слаб — ему не выстоять. — Вы ведь сами говорили — Лестрейндж падет от моей руки! Прошу вас, сэр, уходите!

— Я в тебя верю, — напоследок ответил Дамблдор, прежде чем поставить щит на Невилла и уйти. Он и правда мог помочь остальным. Парня тренировали пойти на Волан-де-Морта. С его мальчишкой он точно справится.

— Трус, — усмехнулся Гарри. Они не бросали своих на поле боя с опасным противником. А старик бросил своего. Даже смешно.

— Заткнись, Лестрейндж, — Невилл окатил его злобным взглядом, воздвигая новую защиту, усиливая в несколько раз. После разряда током тело помаленьку начинало подводить, но он не позволял себе дать слабину. Физические тренировки не должны были улететь в тартарары. — У нас честный бой. Один на один. Как в прошлом. Только на этот раз рядом не будет профессора, что остановит бой.

— Когда мы с тобой дрались в последний раз, я похоронил тебя заживо под землёй, — напомнил Гарри исход той дуэли, на экзамене пятого курса. — Не переживай, в этот раз я не поленюсь сделать для тебя надгробие.

Подкрутив рукоять посоха, Лестрейдж выпустил из него несколько лезвий. При каждом взмахе несколько штук летело в противника. Первая партия начала покрывать щиты трещинами. Вторая стала туго входить — кончики лезвий торчали с той стороны, где находился Избранный. Но на третью волну они стали входить, как по маслу. И тогда Долгопупс начал двигаться. Но даже при увороте лезвия его задевали. Гарри со злорадной улыбкой наблюдал за тем, как на его, чего греха таить, прекрасном спортивном теле появляются раны.

— В последний раз, — тяжело дыша, Невилл остановил очередную волну, вкладывая оставшиеся силы, и лезвия замерли в воздухе. — Мы сражались бок о бок, придурок!

Лестрейндж прекратил наседать и прижал посох к себе. Слова гриффиндорца заставили его задуматься. Вспомнить тот эпизод. Сражение с вампирами. Когда между ними не было понятия «враждующие». Они сражались вместе, как единое целое. Против настоящего врага.

— Я помню. Ты спас меня тогда. И я благодарен за это. Мы можем снова сражаться бок о бок. Так может, не стоит губить себя ради навязанной цели, которая только вредит всей стране? Ты пробовал жить для себя?

— Для себя? — Невилл скривился от боли и опустил окровавленные руки, с зажатой в одной из них палочкой, и все лезвия, что ещё висели в воздухе, упали на пол с глухим звуком. — Я перестал жить для себя с тех пор, как мне навязали это чертово пророчество! Что именно я должен убить твоего отца! А теперь тебя!

— Слыхал я это пророчество и сам чуть не погиб из-за него. Знаешь, почему я жив? Потому что в какой-то момент нашлись силы, чтобы пойти ему наперекор. И как видишь — живу неплохо, — еле заметно улыбнулся Гарри. Его соперник — жертва, назначенная пойти в бессмысленный бой, который может забрать его жизнь без всякого толка. — Меня никогда не натаскивали на то, чтобы я кого-то убил, а ведь я зло в твоём понимании. Пророчество — удавка на твоей шее. И у тебя точно есть сила, чтобы снять её.

Истинная правда?

Или же лживые обещания?

А может, отвлечение внимания?

Невилл смотрел на своего врага, ещё со школьной скамьи, и не мог понять, как поступить. Его снова начали одолевать сомнения.

Твердой уверенности в нём не было никогда. Сколько он натерпелся от родителей? От Грюма? От Дамблдора? Как часто они лишали его свободы? Требовали от него невозможного? Когда он по-настоящему жил для себя? Когда не думал о том, что ДОЛЖЕН сделать для других? Во имя блага!

Дамблдор наседал больше остальных. Он вливал в него свои идеалы... и Невилл в них поверил. Не зря ведь считал идеалом этого сильного светлого волшебника. Но вера в него пошатнулась несколько дней назад. Когда узнал о крестражах. Когда увидел наставника с другой стороны. Он не знал, что думать сейчас. В голове такая путаница...

Рука, что стискивала до боли палочку, дрожала. Глаза застилали злые слезы.

— Чёрт, Долгопупс, даже мне больно на тебя смотреть. Понимаешь, что это значит? — грустно вздохнул Лестрейндж, без капли издевательства. Он бы не хотел себе такой жизни. Когда ты — не ты, а всего лишь инструмент для достижения чужой цели. — Да, я тоже натворил в жизни немало того, за что ты имеешь полное право считать меня монстром. Даже соглашусь с этим. Но я тебе сочувствую. Потому что могу. Так называемая тёмная сторона далеко не вся отбита на голову. Переходить к нам вовсе не прошу. Просто даю тебе шанс уйти. Послать к херам пророчество, политику, предназначение, и начать жить для себя. Начать любить кого-то, не отвлекаясь на вечные тренировки и прочее дерьмо. И, наконец, решать за себя самого.

— Там... — прохрипел Невилл, словно утратил голос, и тряхнул головой, боясь показать себя настоящим слабаком. Одна слеза уже сорвалась. — Мои друзья. Мои родители. Которые сражаются с твоими! Кем я стану, если сейчас уйду с поля боля?

— Бесконечно уставшим, почти сломленным человеком, без собственной личности, но который отважился открыть глаза и по-настоящему жить. Не ради мутного «высшего блага», а ради того, чтобы получать простые земные радости, — продолжал увещевать Гарри. Он тоже хотел использовать шанс обойтись как можно меньшей кровью. И хотя от него тоже ждали вовсе не этого — обстоятельства могли измениться. — Если ты выберешь это — я сам прекращу бой. Немедленно. Мне тоже не хочется сражаться. Переделать всё можно и без крови. Мы вправе выбрать.

— Да, — горько усмехнулся Невилл, — в праве выбирать.

От него в самом деле ждали многого. Он никогда этого не хотел. Готовился несколько лет, убеждал себя, что так правильно, заставлял верить в высшие идеалы... но по-настоящему... Если бы его ничто не держало сейчас — он бы ушёл. Прислушался бы к совету и ушёл. Живя для себя. Но его родители сражаются за хороший мир. Его друзья сражаются, готовые пойти за ним хоть в огонь, хоть в воду, положить на кон собственные жизни.

Он не мог уйти. Как бы не хотел. Глядя на Лестрейнджа, Невилл снова поднял палочку.

Это был его ответ.

— Вот как? — понимающе кивнул Гарри, вдруг осознавая, как они... похожи. Он бы тоже никогда не бросил своих, какими бы сладкими ни были посулы другой стороны. — Ты был достойным противником, Невилл. Я уважу твой выбор.

Медленно сняв очки, он посмотрел на Долгопупса, обмякшего при одном взгляде. Единственное, что он мог сделать — подарить безболезненную смерть тому, кто и так настрадался в жизни.

— Спи спокойно. Больше никто не будет ничего от тебя требовать.

Лестрейндж засыпал землёй мёртвого противника и поставил сверху обломок стены.

«Невилл Долгопупс, славно погибший ради своих родных, близких и бессмысленной навязанной цели»

— гласила надпись на импровизированном надгробии.