В плену

Физическое ужасное состояние не могло сравниться с моральным, как бы сильно не морили голодом и ограничивали в движениях, держа в постоянных оковах. Блокировка магии — вот что сотворяет с телом ужасные вещи. Только лишившись чего-то дорого, понимаешь, как оно было важно. Магия облегчала жизнь. Эта чистая энергия позволяла чувствовать себя в полном расцвете сил. Но с её исчезновением... Марволо ощутил свой истинный возраст сполна. Всем своим весом он наваливался на тело, словно... изменяя. Посмотри тёмный маг сейчас на себя в зеркало, наверняка бы увидел глубокие борозды морщин, обвислую кожу с пигментными пятнами и мутный взгляд.

Нет.

Не думать об этом.

Нельзя.

Он должен сохранять присутствие духа. Эти наручники не вечны. Паранойя, не иначе, играла с воспаленным сознанием. Крестражи оставались активными до сей поры, и будут продолжать действовать, даже если он лишится магии. Они — якорь его бессмертия. Они сохраняют его молодость несмотря ни на что.

В доказательство этого, Марволо смотрел на свои руки, которые не стали дряблыми и морщинистыми. Ощущения иллюзорны. Его просто хотели сломать. Однако он не позволит так просто себя уничтожить и забрать победу. В его жизни есть много вещей, за которые он будет цепляться всеми силами. Он выдержит.

Вторжения старика в разум повторялись изо дня в день. Но даже ослабленный, Марволо продолжал сопротивляться. Каждый раз. Как бы грубо не пытался Дамблдор разворотить память — у него выходило со скрипом. Да и воспоминаний, по-настоящему важных, было немного. Омут памяти сохранял важную часть жизни Марволо. Остальное же, если не использовалось — попросту забывалось под густыми слоями событий, которые происходили в его жизни каждый день. Так что его, одного из лучших легилиментов, оказалось не так-то просто сломать.

Одно приходилось признать — Дамблдор был готов играть грязно до самого конца. Он продолжал ломать в желании добиться своего. Найти секреты. И в один из таких сеансов, старый ублюдок нашёл за что зацепиться. Марволо до крови расцарапал собственные руки, искусал губы и едва не прокусил язык, сдерживая лавину невыносимой боли. Фрагмент, связанный с крестражем, который сохранился в его памяти — Дамблдор зацепился за него, как хищная птица цепляется острыми когтями в свою добычу, и стал вытаскивать, в желании рассмотреть больше... подробнее.

Почувствовав отчаянное сопротивление, Альбус продолжал напирать, причиняя ужасную боль и не смущаясь этого. Он должен найти информацию по их местонахождению. И прежде чем его вышвырнуло из головы Реддла, один нашёлся. До смешного близко. Прямо на руке Волан-де-Морта.

Фрагмент, что старик увидел, не был затерт. Благодаря разговору с крестником, Марволо не скинул в омут памяти воспоминание. Он подставился. И подверг опасности не только себя. Благодаря увиденному, светлая сторона теперь знала тайну Гарри. Их крестражи. Их души, заточенные в кольца.

От увиденного, Дамблдор ошарашенно уставился куда-то в стену. Он давно догадывался, что Реддл имеет у себя крестражи. Воспоминания подтверждали, что их как минимум три. Но чтобы подвергнуть такому же испытанию Лестрейнджа... Собственного сына — вдвойне чудовищно. Может, ребёнок и будет бессмертным, но его душа...

— Ты действительно монстр, раз заставил родную кровь пойти на такое, — пробормотал Альбус, всё ещё оправляясь от увиденного.

Оковы, что сдерживали мощную магию, завибрировали. Ярость, охватившая тёмного лорда, была столь же огромна, как и накопленная магическая энергия. Но при ослабленном теле она могла выйти из-под контроля и заполонить разум, который подвергался насилию долгое время. Глаза тёмного мага налились кровью, а его ненависть, при взгляде на светлого волшебника, ощущалась буквально на физическом уровне.

Упустить этот шанс Дамблдор не мог. Не имел права. Он был обязан хоть как-то облегчить неподъёмную миссию Невилла. Он сможет сделать тёмного лорда уязвимым. Одним коротким движением палочки, бывший директор Хогвартса отрезал своему пленнику палец, на котором было кольцо.

Марволо стискивал зубы, чтобы не быть ещё более жалким, чем есть уже. В битве с Древним он терял руку, но не позволял себе тогда кричать, терпел сквозь невыносимую боль. Но сейчас... ослабленный, без магии, с яростью, что затмевает разум!.. не мог сдержаться. Не мог себя контролировать.

Поспешно содрав с обрубка кольцо, Альбус использовал одно из сложнейших заклинаний, что было способно восстановить даже отрубленную конечность. Он не монстр, чтобы оставлять измученного пленника истекать кровью.

— Эти оковы... не удержат мою мощь, — на парселтанге стал шипеть тёмный маг, не замечая, как перешёл на другой язык, — как только я освобожусь — ты пожалеешь, старик. Я голыми руками вырву гнилое сердце из твоей груди и запихну в глотку.

На жуткое шипение Дамблдор старался не обращать внимание. Боль, которую он нанёс человеку, отзывалась эхом в душе. Он знал на что шёл. Знал, что делал. Но грызущий стыд было не унять.

Послышались приближающиеся шаги, которые были знакомы Альбусу. Невилл не пожалел ноги и сам спустился по лестнице на пять этажей вниз. Ключ от лифта был только у хозяина дома.

— Сэр? — тихо позвал Невилл, опасаясь проходить дальше в тёмные камеры.

Он кожей чувствовал неприятную, тёмную ауру, витающую в воздухе. По собственному желанию ни за что и никогда не спустился бы в подобные места, но Дамблдор готовил его к встрече с Тёмным лордом. Писал в письме и говорил лично, вчера вечером, посетив их дом, что тёмный маг схвачен в плен.

Новость не просто удивила, она обескуражила. Невилла столько лет готовили к тому, что он должен сразиться с великим тёмным колдуном, чьё имя до сих пор боятся произносить... Трудно смириться с тем фактом, что Волан-де-Морта загнали в ловушку. И что сейчас он на время лишён своих магических сил. Это ли не возможность покончить с ним раз и навсегда?

Невилл одно не понимал — почему Дамблдор медлит? Неужели ждёт, что именно он должен положить конец жизни Волан-де-Морта, идя по пути пророчества?

— Я тебя ждал, — тяжело оперевшись о заботливо подставленную руку парня, Дамблдор вышел из камеры и сел на лавку напротив неё.

Стоило бы подняться наверх, чтобы не обсуждать важные вещи здесь, перед лицом врага, но Альбус чувствовал сильный упадок сил. Тесный контакт с таким сильным тёмным магом опустошал его морально и физически.

— Взгляни на эту вещь, — попросил он, держа кольцо в руке, но не давая его Невиллу. Он и так почувствует, незачем прикасаться к настолько тёмной материи. Даже ему, Альбусу Дамблдору, не по себе держать чужой крестраж голыми руками. Частица души, заточенная в кольцо, чувствовала враждебное к себе отношение.

— От неё исходит бешеная, мрачная энергетика, — высказал своё видение и ощущение Невилл, рискнув провести диагностику, как учили родители. — Что это, сэр?

— Крестраж. Если говорить вкратце — это предмет, содержащий в себе часть души мага, благодаря чему тот может сделать себя бессмертным, — доступно для понимания, рассказал Альбус, но слов было мало, чтобы выразить настоящую силу опасного предмета. — Вернее сказать, физическая оболочка умрёт, но благодаря крестражу будет возможность воскреснуть вновь. Наш знакомый создал не один такой предмет. Как минимум три. Точно сказать, к сожалению, не могу. Вот почему я не могу убить его прямо сейчас.

Теперь все вставало на свои места. Невилл слушал Дамблдора с возрастающим шоком и не мог оторвать взгляд от ужасной вещи, которая буквально делала волшебника бессмертным. И эта вещь — причина, почему Тёмного лорда не убили сразу. Они не сотрут его с лица земли, только лишат физической оболочки. Он сможет вернуться. Не сразу, могут пройти десятилетия, но вернётся...

— Как же возможно разорвать свою душу? — важный вопрос, вертящийся в голове, Невилл никак не мог заглушить в себе. Он не понимал. Кто в трезвом уме способен собственноручно калечить себя... свою душу?

— Если для тебя нет ничего святого, даже человеческая жизнь, проще простого, — заверил Альбус. — Именно так оно и работает. С помощью убийства. Оно раскалывает душу. Но до тех пор, пока все её части на месте, ты ещё можешь остаться собой. Стоит извлечь кусочек — и прежним никогда не станешь. Однако несмотря на очевидный плюс, крестраж увечит мага по всем фронтам.

— Он... монстр, — выдохнул Долгопупс, не переставая поражаться тому, на какие злодеяния был способен Тёмный лорд. Он вздрогнул от голоса пленника, на которого даже взгляд поднимать опасался.

— Дамблдор, — обратился удивительно спокойным тоном Волан-де-Морт. И это после пыток. После пережитой ярости и боли. — Кажется, ты забыл упомянуть о собственном крестраже. Что скажешь на это, светлейший?

— Ах ты... — Альбус серебристой фурией вскочил с лавки, игнорируя упадок сил, и схватил за грудки тёмного мага — Откуда ты узнал? Отвечай! — шипел он, прикладывая пленника головой об стену пару раз. Голубые глаза полыхали яростью, какой ещё никто и никогда не видел.

А Тёмный лорд засмеялся. Его смех был пропитан злорадством, ликованием и безумием. И оковы, сдерживающие магию, вновь завибрировали. Мужчина ощущал, как их сдерживающий эффект ослабевал. По одному из браслетов уже пошла мелкая трещина.

— Что, старик? — не обращая внимания на боль, на то, что голова готова расколоться надвое, и по затылку явно течёт кровь, Марволо оскалился, смотря на перекошенное от ярости и страха лицо старого волшебника. — Не нравится, когда твои грязные секреты раскрывают? Что твой золотой мальчик скажет на это? Великий светлый волшебник пренебрег жизнью невинного маггла, чтобы обезопасить свою задницу.

— Считаешь меня убийцей? И будешь прав. Я не горжусь этим. Но, во всяком случае, я избавил его от страданий, после того, как с ним поигрался один из твоих неуравновешенных соратников! — несдержанно прокричал Дамблдор и брезгливо оттолкнул тёмного мага, с трудом вставая на ноги. — Было больно отнять жизнь даже у одного человека. А скольких ты бессовестно убил в погоне за бессмертием? Каким чудовищем надо быть, чтобы заставить своего сына сделать то же самое? Про твои игрища с ним я вообще молчу, — поморщился Альбус. Тот подсмотренный половой акт он долго не мог выбросить из головы. При одном лишь воспоминании бежал мороз по коже. Подобные извращения мог сотворять только Тёмный лорд.

— Ты в самом деле считаешь, что Гарри мой сын? — зацепился за последнее Марволо и его взгляд ожесточился. Ненависть окатила мощным потоком. — В самом деле, старик? Даже мыслей не было о том, кем на самом деле являлся мальчик?

Дамблдор нахмурился, не понимая того, что услышал.

— Когда парень попадал в переделки, ты не стеснялся приходить в мой кабинет и трепать нервы в огромных количествах. А теперь отказываешься от своего отцовства? И это при том, что оно очевидно?

— Не очевидно, — презрительно фыркнул тёмный волшебник. — Этот мальчик — главная причина, почему я оставил кровавый путь. Но он мне не сын.

— Вот как? Что ж... мне плевать на ваши взаимоотношения. Того, что я увидел — достаточно, — с трудом держась за решётку камеры, Альбус вышел и снова сел на лавку. Когда злоба остыла, упадок сил снова взял своё. Но у него было важное дело. — Невилл, мальчик мой, посмотри на меня.

Весь недолгий разговор между светлым и тёмным волшебниками, парень находился в ступоре и отказывался верить в услышанное. И сейчас, когда Дамблдор обращался к нему... он не мог. Реакция наставника давала понять, что Тёмный лорд не лжёт. Невилл всегда считал бывшего директора идеалом. Могущественным волшебником, который готов биться до последнего, чтобы уничтожить зло в их мире. Но теперь... чем он отличается от сидящего в камере зла?

— Ты меня слышишь? — продолжал звать его Дамблдор, стараясь вытащить из развернувшегося в голове урагана мыслей.

«Приди в себя», — себе же приказывал Невилл, сжимая кулаки и рвано выдыхая через рот. Принять правду совсем нелегко. Но он должен. Наивность давно следовало выбить из головы. Пора смотреть на мир взрослыми глазами. И он поднял мрачный взгляд на «светлого» волшебника.

— Слышу, сэр.

— Я понимаю, как выглядит всё то, что ты услышал. Но когда мы покончим с Тёмным лордом, я всё исправлю и соберу душу обратно, как бы больно это ни было. А сейчас наша с тобой задача меняется. Больше ты не пойдёшь по этому пути в одиночку. Я давно должен был взять на себя большую часть, — в голубых глазах горело пламя воодушевления. — Мы с тобой будем искать крестражи и уничтожать их. Вместе. И когда мы это сделаем — я сам убью Волан-де-Морта. Не ты. Тебе достанется Лестрейндж. Его тоже нужно устранить, чтобы он не встал в качестве наследника. Его крестраж — кольцо, как и у его отца. Носит его с собой. Рано или поздно, судьба сведёт вас. Уничтожить его тебе будет проще.

— Только посмей, — с холодом, что способен заморозить камеру, пригрозил закованный Тёмный лорд. Он ясно понимал, что одного крестража лишится. Старик сделает все, что в его силах, чтобы добиться уничтожения кольца. Другие же крестражи оставались в тайне. Но Гарри... — Я ведь освобожусь. Это лишь вопрос времени. И тогда вам конец. Обоим. Прежде чем убить тебя, старик, я разделаюсь с твоим золотым мальчиком. С избранным. Который таковым по-настоящему и не является.

— И снова ты говоришь глупости, — нахмурился Дамблдор. — Думаешь, кто-то позволит тебе освободиться? Эти наручники существуют не в одном экземпляре. Я могу удерживать тебя очень и очень долго. Нам хватит времени. А ещё, мне прекрасно известно пророчество. И именно Невилл, как родившийся в конце июля, является Избранным. И мы все позаботились о том, чтобы он обрёл то могущество, которого хватит, чтобы устранить тебя и всех твоих соратников.

Как бы Дамблдор не пытался встать на защиту и прибавить уверенности, Невилл ощущал жажду расправы от Тёмного лорда... и поймал взгляд его устрашающих, багровых глаз. Лишенный магии, он всё равно доводил до ужаса! Как бы с таким парень боролся в одиночку?! А упоминание Лестрейнджа... оно также не осталось без внимания. Преступление, что он совершил, как с собственной душой, так и с отцом... При одном представлении Невилл ощущал омерзение и тошноту. Нужно как можно скорее с ними покончить. Раз и навсегда.