На другой стороне

На седьмом курсе пошло полное восстановление светлой стороны. Возвращение старых преподавателей и увольнение тех, кто подозревался в служении Волан-де-Морту, не могло не радовать. Хорошие новости и приятные воспоминания перекрывали собой тот ужас, что сохранили стены школы после кровавой битвы с вампирами. Позволяли не видеть кровь вперемешку со следами копоти и пепла на стенах, на полу, на перилах.

Многие ученики ловили себя на том, что пятна остались, однако, проморгавшись, понимали, что все следы давно были стёрты. Страшные картины остались только в их памяти, и стереть их, не лишаясь куска своей личности, к сожалению нельзя. А вот постараться перекрыть чем-то хорошим — возможно.

Новый директор, любимая гриффиндорцами Минерва Макгонагалл, старалась сделать всё, чтобы студенты чувствовали себя в Хогвартсе, как и раньше. Последняя новость о закрытии предмета Артефакторики особенно сильно порадовала представителей красного факультета. Невилл прямо вздохнул с облегчением. Рон и вовсе засиял, словно новенький галеон. И только Гермиона хмурилась. Она жалела, и очень сильно, когда не ходила на новый, и судя по восторженным отзывам других студентов, интересный предмет, что вёл профессор Лестрейндж. А сейчас, с его уходом, ничего нельзя исправить.

У Гермионы была нетипично сильная тяга к расширенным знаниям. В ней можно было заподозрить и желание овладеть запрещёнными знаниями, как у тех же слизеринцев, но, пожалуй, Долгопупс знал, что эта тяга идёт от того, что подруга выросла в семье магглов и до поступления в Хогвартс, ей не было дано ни кусочка тех волшебных знаний, которые есть у любого ребёнка, выросшего в кругу волшебников. А артефакторика привлекала её, в первую очередь, возможностью изучать и создавать предметы, наделённые настоящей силой, а не простые шуточные побрякушки вроде тех, что пытались создавать Фред и Джордж Уизли. Но радость от повышения Макгонагалл она разделяла целиком и полностью.

— Надеюсь, вскоре школа избавится от той жуткой атмосферы, что присутствовала с нашим прошлым директором. Под присмотром Снейпа и вздохнуть нормально было невозможно, — заметила Гермиона, захлопнув книгу по Заклинаниям, по которым делала домашнее задание.

— Атмосфера уже изменилась, — заметил Невилл, неспеша поедая тост.

— Это уж точно!

— Невилл, это тебе! — к парню подлетела Джинни с мягким свёртком в руках и улыбкой на лице. — Наша мама прислала. Ты же нам почти как родной.

— Спасибо, — чуть удивлённо ответил парень, свободной рукой принимая неожиданный подарок. Лишь чудом он не подавился от внезапного появления своей девушки. — А что там?

— Как будто я открывала. В чужие вещи не лезу, — усмехнулась Джинни, садясь на подлокотник кресла. — Но могу прикинуть, что это свитер. Как раз из того, что мы можем себе позволить. И того, что мама любит вязать.

«То, что не меняется из года в год», — мысленно закончила Гермиона.

Если бы кто мог читать ее мысли, явно уловили бы оттенки раздражения и ревности. Подарочки для Невилла вне дня рождения были почерком самой Джинни. Девушка была уверена, что этот комок в фольге совсем не от Молли Уизли. Она понимала, что не должна так относиться к Джинни. Та была с ними едва ли не с самого начала, да и Невиллу нравилась... Но это как раз та причина, почему Гермиона испытывала раздражение. Джинни. Ему. Нравилась.

Глупо, на самом-то деле. Вампирская угроза маячит на горизонте, Тёмный лорд со своими приспешниками набирает обороты. Нужно заниматься получением знаний и умений к возможным схваткам, а она занимается играми с ревностью. Ну не дура ли?

Выругав себя, Грейнджер вышла из жаркой гостиной, подышать свежим воздухом. Робкий, но въедливый голос в голове навязчиво шептал: «А когда? Если не сейчас, то когда ещё ревновать? Когда жить? Года идут, откладывать жизнь на будущее — не самое разумное дело». И она ревновала. Здесь и сейчас. На месте взбалмошной рыжеволосой девушки должна быть она. Та, кто может поддержать. И на кого можно опереться. Именно она была с Невиллом с первого курса, по праву считаясь лучшей подругой. А главное, до перевоплощения Невилла, когда тот был пухлым и робким мальчишкой. И когда никто не знал об уготованной ему роли. Она была рядом и всегда приходила на помощь, пусть потом и отчитывала его как дурака в последствии.

Со злости Гермиона сотворила небольшой ураганчик на палочке. Нужно было как-то выместить её...

— Ого! — воскликнул неожиданно Невилл, главная причина размышлений, и отошёл в сторону на всякий случай, — ещё немного и торнадо устроишь. В чем дело, Герм?

— Привет... Ещё раз, — опомнилась девушка и смущённо отменила заклинание. Она не любила показывать свои чувства. Слишком простой инструмент для манипуляций. — Да так... Просто... Знаешь, не хочу настраивать тебя против кого-либо, но Джинни слишком юна и безалаберна. Тебе нужен кто-то надёжный. Подумай об этом, — выпалила Гермиона, не успев обдумать свои слова, что очень редко с ней происходило. В какой-то момент она и не поняла, что признание вылетело из её рта.

Выражение лица парня ярко говорило о том, что он как минимум удивлен сказанным, и явно не понимал, к чему Гермиона ведёт. Намёки улавливать не умел.

— Ну... ясно. В смысле, кто мне нужен? О ком ты? — нахмурился.

— Неважно. Жизнь твоя. Тебе решать, кем окружать себя, — отмахнулась Гермиона, поняв, что её слова прошли мимо, как оно часто бывало. Может, оно и к лучшему. Ей и вправду не стоило показывать свои чувства и диктовать с кем Невиллу стоит дружить, а с кем нет. — Может, Джинни правда лучше меня. Не навязывается, говорит прямо...

— Чт...? — готовое сорваться слово застревает в глотке. До избранного дошла, наконец, суть, и он... не может поверить. Но вот она, его лучшая подруга, стоит напротив, гордая и готовая принять любой ответ. Выражение её лица слишком знакомо. — Гермиона...

— Врубился-таки? Быстро, делаешь успехи, — немного саркастично вздохнула девушка, зная, что у друга всегда было позднее зажигание, но всё же оно срабатывало, если подтолкнуть. — Да, вот представь, я считаю, что именно мне стоит стоять там, где сейчас Джинни. Но решать тебе.

Легко было сказать — решай. Невилл успел немного пожалеть о том, что решил сбежать от чрезмерной заботы Джинни, оправдываясь тем, что стоило уточнить пару моментов по эссе с профессором ЗоТИ, и наткнулся по итогу на Гермиону, в которой вдруг проснулись к нему чувства! А главное, как давно? Он и девушки — вещь почти несовместимая. С Джинни-то стеснялся и долго шёл к тем отношениям, что есть сейчас. Да и те не без проблем. Иной раз ему требовалась тишина, одиночество и молчаливая поддержка, а Джинни лезла, явно не понимая, что парень всего-навсего хочет побыть один. А Гермиона... Она всегда была рядом. При этом её никогда не было слишком много. Никогда не хотелось уйти от её общества. Да, порой, она бывала въедливой, но всё же умела видеть, когда ему не хочется что-то обсуждать, и просто ждала, когда он будет готов.

Вот так просто. И из-за этой простоты Невилл ничего не замечал. А ведь это длилось... годами. Так близко и так давно. Простая истина. И как же сильно она ударила по голове...

— Проклятье, — тихо выругался Невилл, что ему совсем несвойственно, и прильнул к холодной стене, нарочно ударившись об неё затылком. — Как давно, Герм?

— Да чёрт его знает. Я даже сама этого не заметила, пока не осознала, что меня вымораживает, когда Джинни слишком близко к тебе. Ещё думала, что это всё чушь собачья и так нельзя. Тоже не сразу дошло, что к чему. За собой-то никогда не видно, — тихо сказала Грейнджер и встала рядом. Но не входила в личное пространство. Ей тоже нужно место, чтобы уложить мысли, которые сама же и взбаламутила.

Ситуация откровенно дерьмовая. Невилл не знал, что думать, и признался в этом подруге, никогда до этого от неё ничего не скрывая:

— Я в тупике, Герм. Не знаю. Джинни, она... мне нравится. Но порой я от неё устаю. А ты всегда была для меня хорошим другом. Мне всегда с тобой было комфортно. И сейчас, после твоего признания, словно перестройка идёт. Я... ничего не могу пока ответить. Надеюсь, ты понимаешь?

— Да. Мне тоже нужно привыкнуть к тому, что ты всё знаешь. А это не так просто. Но знай, я готова ждать, — горячо заговорила Гермиона, сбивчиво дыша и глотая слова, пытаясь фильтровать их так, чтобы не выходил полный бред. — Только не заставляй ждать слишком долго, хорошо? Я... пойду. А ты... знаю, хочешь побыть один. Ты всегда принимал решения в одиночку, — чуть улыбнулась она и отступила.

— Да, — и Невилл не сдержал грустной улыбки. Именно об этом он думал и говорил. Герми всегда его понимает. — Спасибо. Я постараюсь недолго.

С уходом подруги лучше не стало. Скорее уж наоборот — мерзко на душе. Его душила вина за то, что не разглядел ранее. За то, что не был уверен, сможет ли ответить на чувства. И сможет ли что-то сделать со своими нынешними отношениями. Эти девчонки... они с ума сведут!

— Эй, Невилл, ты чего такой загруженный? — спросил внезапно подошедший к нему Рон с полным пакетом желейных саламандр в руках. — Будешь?

— Нет, — чуть сморщился парень. Терпеть не мог тянущиеся сладости. — Всё нормально.

— Просто у тебя такая физиономия, будто тебя всё достало, — Рон проявлял обеспокоенность и тактичность насколько мог. — Хотя не, она у тебя практически всегда такая, чему я удивляюсь? Но сейчас должно стать полегче. Вернулись нормальные преподаватели, слизеринцы больше не ведут себя, как короли всей школы. Они вообще сейчас ходят, как будто затонули вместе со своей гостиной. Ободрись!

«Если бы...», — мысленно произнёс Невилл и скривил губы в подобии улыбки. Настроения не было никакого. И разговаривать с Роном он не хотел. Вообще ни с кем не хотел. Гермиона верно подметила, касательно одиночества в определенные периоды жизни.

— Ободрюсь. Вот, думаю, сходить прогуляться по коридорам, пока не наступил комендантский час.

— В одного? Я думал, ты понимаешь, что это не слишком хорошая идея. «Тебя будут одолевать мысли», — сказал Рон, деланно пространным голосом в стиле Дамблдора, от которого и слышал эту фразу, и даже соглашался с ней. — Но как хочешь. Если надо выговориться — не стесняйся, мы все рядом.

— Да, спасибо, друг, — хлопнув рыжего по плечу, хоть как-то выражая благодарность за поддержку, пусть сейчас она и не нужна, Невилл прошел мимо него, — через час вернусь.

Он гулял по коридорам, стараясь уложить мысли в голове. Их хаотичный бег раздражал. Хотелось покоя, который брезжил на краю недосягаемой мечтой. Как линия горизонта, до которой никогда не дойти...

Зелёный самолётик, залетевший в коридор, наметил курс прямо на проходящего студента и позволил себя поймать.

«Жду в своём кабинете. Директор».

Макгонагалл вызывала к себе, что обычно случалось редко и обязательно что-то несло в себе. Просто так женщина никогда и ничего не делала.

«Час от часу не легче», — мрачно подумал парень, меняя свой маршрут.

С другой же стороны, отвлечётся, какие бы паршивые новости его не ждали. Личная жизнь бывает такой же тяжёлой и невыносимой, как и возлагавшаяся на него миссия — свергнуть Тёмного лорда. Но как это сделать — он по-прежнему представлял очень плохо. Литературы прочитал столько, что страшно подумать. Но суть не в этом. Невилл воочию увидел проявление жесточайшей ярости тёмного мага. Не будь та разрушительная волна заклинания направлена на уничтожение нежити — она распылила бы всех вокруг подчистую. Выйти против такого — чистой воды самоубийство, которое никто и не заметит... Парень станет не более, чем жертвой во имя Света. А кто-нибудь спрашивал, хочет он пожертвовать своей жизнью для высшего блага?!

Чувствуя, что начинает закипать, Невилл стал делать дыхательные упражнения. Прямо по пути в кабинет директора. Нужно взять себя в руки, иначе бесконечный гнев короткой и разрушительной волной смоет его. Тогда он ничем не будет отличаться от тёмного.

Сумев-таки подавить эмоции, Невилл сообщил горгулье пароль, на что та послушно отъехала в сторону. И то, что он увидел, мягко говоря, удивило. Невилл подавил в себе желание протереть глаза. За директорским креслом восседал Альбус Дамблдор, наслаждаясь вечерней чашечкой чая.

— Профессор? А вы...?

— Здравствуй, Невилл! Проходи, мой мальчик. Я очень рад тебя видеть, — тепло улыбнулся бывший директор в наряде, в котором его сложно было представить — брючный серебристый костюм с чёрным жилетом. А уж внешний вид как изменился. Борода была очень коротко подстрижена, морщины на лице стали меньше. Он словно лет двадцать сбросил.

«Чары гламура? Или постоянное принятие зелья омоложения?» — от своих же мыслей гриффиндорца пробирало на нервные смешки. Но он сдерживался.

— Я тоже рад видеть вас.

— Присядь. Рассказывай, как ты здесь? Справляешься с воспоминаниями о том, что было? — участливо спросил Дамблдор, подвинув вторую чашку чая ближе к Невиллу. — Не бойся рассказать. У всех людей есть слабости. Но признание их даёт силу.

Стоило догадаться, что в разговоре может всплыть тема о нападении вампиров. Невилл присел на свободный стул и по привычке взял приготовленную для него чашку чая. Повеяло ностальгией. И глядя на Дамблдора за директорским креслом, кажется, будто он и не покидал свой пост.

— Спасибо. Я стараюсь не думать о том, что было. Нам всем пришлось несладко и мы держимся. Все вместе.

— Это очень хорошо. Твои друзья молодцы, не бросают тебя. Вам нужно держаться друг друга, — удовлетворённо кивнул Дамблдор, смотря на своего ученика с немного печальной улыбкой. Он понимал, что на парне лежит тяжелейший груз и облегчить его, к сожалению, был не в силах. При всём старании.

— А можно... немного личный вопрос, сэр? — сменил тему Невилл. Уж очень хотелось узнать одну важную деталь.

— Конечно, — согласился Дамблдор. К его огорчению, Невилл редко откровенничал, а это прямой путь к ожесточению — ведь в юной душе может таиться слишком много.

— Вы сильно изменились с последней нашей встречи. Этому есть какая-то причина? «Как и то, что вы на своём старом месте, а профессора Макгонагалл нигде нет», — мысленно добавил Невилл. Но вслух произнести не смог.

— Если ты про мой внешний вид, то это исключительно для удобства. Ныне я активно участвую в различных компаниях по уничтожению оставшихся вампиров, потому и стиль пришлось сменить, — пояснил Дамблдор. — Если же ты про то, что я здесь делаю — так я тебе отвечу, если пообещаешь, что кроме вас троих эта информация больше никуда не просочится, — дождавшись уверенного кивка, он продолжил. — Я здесь живу. Минерва любезно выделила мне комнату, после добровольного смещения Снейпа с должности. Я помогаю ей решить те дела, которые не может решить она сама из-за отсутствия опыта. Ну, или же когда ей просто хочется отдохнуть. И, конечно же, будучи в школе, мне гораздо проще наблюдать, что здесь происходит и помогать невидимой рукой. Эта школа забрала себе очень много лет моей жизни. Оставить её я просто не могу.

Вот уж что действительно новость. Причём новость с большой буквы. Невилл понимал, что Дамблдор так легко школу не оставит. И догадывался о его помощи нынешнему директору. Но чтобы жить...

— Обещаю, сэр, эта информация не уйдёт за порог кабинета. И, должен сказать, вам очень идёт. Ну, внешность новая. Вы прямо стали выглядеть моложе.

— Спасибо огромное, — усмехнулся Дамблдор на незатейливый комплимент. — Ну и Минерве, что заказала мне этот наряд у мадам Малкин. Вкус у неё однозначно есть.

— Оу, — парень неловко улыбнулся.

— Что поделать. Она знает меня столько лет, сколько, порой, и люди не живут. Помогала мне, в основном, ободряющим пинком, когда я рассыпался. Был и такой период в жизни, я не стыжусь этого, — спокойно признался Дамблдор, никогда не чуравшийся ничего человеческого. — Желаю лишь того, чтобы и ты мог так же положиться на своих близких.

— Девушку?! — Невилл и хотел поблагодарить за тёплые слова, но споткнулся о последнюю фразу старика. Намеки парень не понимал, но в редких случаях случалось мгновенное озарение. И это пожелание... — Сэр, вы с профессор Макгонагалл... вместе?

— Да. Вторая моя любовь, после того, как первая разбила сердце, — сознался Дамблдор, не видя причин скрывать. — Ей же удалось заставить меня склеить его обратно и отдать ей. Вот так в жизни бывает. Кстати, надеюсь, у тебя есть романтические отношения? Всё же, нужно жить полной жизнью.

— Да, но... — отвечая положительно, Невилл тут же себя прервал. Теперь его одолевали сомнения. И это не то, чем он хотел делиться, — всё сложно, сэр.

— Ещё бы, мой мальчик, ещё бы! В умах и сердцах юных людей горят нешуточные страсти! Это у стариков всё стабильно и тихо, — понимающе кивнул директор.

У самого в молодости всё бурлило. Да так сильно, что хотелось банального затишья. Сколько страсти и боли он пережил. Страдал и отчаянно любил. Вставал перед нелёгким выбором. С возрастом всё стало стабильнее, а затем и вовсе стихло на долгие годы. И вот он снова окунулся в прекрасное и самое сильное чувство во всем мире. А женщина, что покорила его мысли, вошла в кабинет и сложила бумаги на стол, устало опускаясь на кресло рядом.

— Ещё четверо слизеринцев забрали свои документы. Таким темпом, факультет можно вовсе расформировать в этом году, — вздохнула Минерва. — Позор.

— Добрый вечер, профессор, — поздоровался с ней Невилл, с трудом удержавшись от того, чтобы уточнить, кто решил покинуть Хогвартс.

— Здравствуй, Невилл. Не хотела вам мешать, — улыбнулась ему Макгонагалл.

— Как ты и говорила: уйдёт один — потянутся и другие, — кивнул немного помрачневший Альбус. — Тоже седьмой курс?

— Четвёртый. Они были с самого начала вдохновлены идеей покинуть школу. Дурной пример заразителен. Но что им бежать? Слизеринцы пострадали меньше всех в том столкновении. Другим факультетам досталось куда больше. Те, кто побоялись учиться здесь дальше, забрали документы ещё на каникулах, а не вот так, прямо в учебном году.

— Вы думаете, слизеринцев скоро не останется? — вслух высказал своё предположение Невилл. Не в его характере было влезать в разговор взрослых людей, но сейчас он имел право знать, что творится в школе.

— Если так продолжится, возможно, факультет будет распущен. Кроме первокурсников, разве что. Им не с чем сравнивать. Может, так будет и лучше. Слизерин всегда был опасным факультетом, от которого мы натерпелись многого за годы, когда вас ещё и на свете не было, — вздохнула директор.

— А вам не кажется, что на первокурсников тоже могут повлиять? — нахмурил брови Долгопупс. — Особенно, если это чистокровные. Они ведь все связаны между собой. Родители узнают о том, что факультет почти весь распущен, и заберут их.

— Может быть и так. Но это никого не пугает, мистер Долгопупс. Да, это удар по репутации школы, но ничего не поделать. Родители вправе забирать своих детей, когда пожелают, и обучать их сами, если считают, что так правильно. Мы никого не удерживаем.

— А может, оно и к лучшему? — теперь уже с осторожностью стал говорить Невилл. Его мнение могло и оскорбить, и разозлить взрослых. — Не будет слизеринцев — тёмных волшебников не останется.

— Если бы это было так просто, — вздохнул Дамблдор. — Видишь ли, какая штука, Невилл. Испокон веков выбирает Шляпа, важнейший артефакт, который мы не можем контролировать. Она видит натуру человека и направляет его туда, где он сможет её реализовать. Поскольку факультет Слизерин вложен в память Шляпы, она будет направлять туда тех, в ком почувствует нужные качества. Когда здесь учатся потенциально тёмные волшебники, мы можем контролировать материал, который они получают, а значит, максимально возможно не допустить погружения в тёмную сторону. Разрешения в запретную секцию — одна из таких мер. Если же они будут учиться где-то ещё — наберут те знания, которые разрушают не только других, но и себя.

А ведь верно. Об обратной стороне медали Долгопупс не подумал. Тот же Лестрейндж с его вечной свитой. Их долгое время не было видно на радаре. «Уж не перевелись ли они в другую школу?» — внезапная мысль послала холодок по спине. Невилл резко поднял взгляд, напрягая взрослых. Впервые он хотел так сильно ошибиться...

— Профессор, а Лестрейндж... он находится в школе?

— Нет. С него, Малфоя и Забини как раз всё и началось. Уходить на выпускном курсе — не самое мудрое решение. Но где они учатся теперь — я не знаю. Контактов в других школах у нас нет. Но вероятнее всего дома. После случившегося, их наверняка решили не выпускать из-под родительского крыла. Уверена, любая мать бы так поступила.

Директор не знала правды, могла лишь гадать. Но и её догадки ни к чему хорошему привести не могли. Самостоятельное обучение так же опасно. Особенно для Лестрейнджа. Ведь он будет очень часто контактировать со своим отцом! От мысли о том, что сам Волан-де-Морт будет обучать Лестрейнджа, настроение Невилла стремительно падало вниз.

— Невилл, это не важно. Главное сейчас, это твоё обучение. Ты здесь, в руках тех, кто всегда может помочь тебе советом и рассказать всё, что нужно. Они свой выбор уже сделали, и сами за него расплатятся. В данном случае, нужно подумать о себе, — сказал Дамблдор, обращая внимание ученика на себя.

— Да, — согласился со словами старика Долгопупс и в самом деле постарался выбросить Лестрейнджа из головы. Верно. Он должен думать о себе. Немного здорового эгоизма. — Вы правы.

— Всегда рад. А теперь выпьем ещё чайку. Нам уже должны были испечь дивные пирожные! — улыбнулся Дамблдор. — Пора отвлечься.