Тяжёлая ноша

Через трое суток Гарри смог выбраться из постели. Дни в положении пластом были невыносимы. Сходить в туалет, да обратно в постель — его максимум. Они пережили настоящий кошмар... и он должен знать о том, что происходит за пределами особняка!

Одно успокаивало — близкие ему люди в полном порядке. В день, когда он очнулся, дяди заглянули к нему после Повелителя. Мама находилась рядом. А отец пришёл поздно вечером. Гарри долго держал его в объятьях, понимая, что мог потерять в страшной битве, если бы тот не оказал себе помощь. И если бы Марволо не появился. Всё то время, что Гарри не спал, он переживал за отца, и непременно отчитал. И хотя он понимал, что на плечах родителя сейчас тяжкая ноша, требующая внимания, ничего не мог с собой поделать.

Как держался сам отец — жутко представить. Болезненный, бледный, уставший, с глубокими кругами под глазами. Без слёз не взглянуть. И покой мог только сниться. Он до ночи находился в Министерстве, решая проблемы, навалившиеся на плечи с разрушением Хогвартса. Удерживал всеми силами свою репутацию, которая разрушалась на глазах из-за убитых горем родителей, что обвиняли директора Хогвартса в смерти своих детей.

Он и сам понимал — в целом они правы. Как родитель, Северус полностью понимал их чувства. Как директор — осознавал, что должен был наложить более серьёзные чары для защиты школы. Он сделал всё, что мог. И понимал, что этого недостаточно.

Когда потребовали его отставки, Северус безропотно согласился. Он с самого начала написал заявление об уходе и передал все полномочия Макгонагалл. Но до последних чисел августа собирался сделать всё, чтобы исправить как можно больше.

Если бы не поддержка близких — он бы сломался. Да, в школе его если и любили студенты, как педагога, то лишь единицы. Большинство боялись и ненавидели. И он не питал слабости к детям. Но смерть...

Дети — их будущее. Он не мог оставаться спокойным, зная, сколько в ту ночь умерло студентов. В основном те, кто сражался. И как же Северус благодарил высшие силы за то, что старшие студенты и люди Министерства смогли эвакуировать большую часть младших учеников, действуя максимально слаженно, насколько могли неподготовленные дети, да ещё среди ночи. Благодаря этому потерь оказалось гораздо меньше.

Однако каждый погибший студент был камнем на шее, тянущим на дно совести.

— Сев?

Голос Рабастана вырвал из потока нерадостных мыслей. Снейп и не заметил, как его, подумать только, возлюбленный оказался рядом и осторожно обнял со спины.

— Тебе нужно отдохнуть, — в который раз повторял Лестрейндж, и готов был сказать ещё несколько раз, только бы к нему прислушались. Он оставил поцелуй на плече зельевара, прямо через одежду.

— Нужно, да, — тихо согласился Северус.

Потребность в отдыхе у него была, ещё какая. Хотелось лечь на одну кровать с Рабастаном, в мягкой пижаме, желательно с бокалом вина. Но сейчас он не мог позволить себе подобную роскошь. Дел — целое болото, что засосало его по самую голову.

— Но ты проигнорируешь, да? — невесело улыбнулся Рабастан и рискнул обнять чуть сильнее, но так, чтобы не причинить боль. Северус все ещё был слишком слаб после ранения. Касаться его следовало с осторожностью.

— Как будто у меня есть выбор, — мрачно выдохнул Северус.

Только рядом с Рабастаном он показывал, как сильно устал. А объятия его несли почти усыпляющий эффект. Может и вправду поспать? Вреда точно не будет, если ответит на некоторые письма попозже. Чтобы ощутить близость, но не подвергать себя сжатию, Северус положил голову возлюбленному на плечо. Немного покоя — это всё, что он желал.

— Попробуем вместе полежать в постели, — Рабастан начал слегка раскачиваться, — ты подал в отставку и можешь позволить себе хоть один день пожить спокойно, отдохнуть как следует, выспаться. Ты сделал все, что мог. И не должен нести за всех ответственность. От вампиров невозможно защитить целый замок. А родители убитых детей... они должны вскоре понять, что вины твоей нет. Кого и следует винить, так это вампиров.

— Когда ты так говоришь, мне хочется в это верить, — с тяжёлой усмешкой ответил Северус, так и не убрав голову с плеча Рабастана. Оно казалось таким мягким... не хуже подушки.

— Поверь мне, — с нежностью, какую только мог чувствовать к человеку, любимому со школьной скамьи, ответил Рабастан, и прижался своей щекой, колючей из-за бороды, к гладковыбритой щеке Северуса, — всё наладится. А сейчас пойдём спать. Или я возьму тебя на руки и сам унесу в постель.

— Неси, — вдруг согласился Северус. Дёрнуло его так сказать, не контролировал себя.

Как-то с сыном был разговор о том, что иногда нужно быть спонтанным. Мозги устают просчитывать всё и вся. И он решил прислушаться к давнему совету. Почему бы не дать о себе позаботиться тому, кто сам горит желанием?

Рабастан если и удивился, сделал это совсем незаметно. Он молча выполнил свою «угрозу».

Оказаться на чьих-то руках — нечто новое для Северуса. Был как-то случай, его поднимали в воздух с помощью магии. В далёком прошлом. Он был совсем ещё зелёным. Неопытным юнцом. Но будучи взрослым мужчиной — немного диковато.

Если же отбросить все странности, приходят другие мысли. Северус понял, что ему нравится. Нравится, что Рабастан, несмотря на свою худобу, очень силён. И руки его, обвитые венами, дарят тепло и успокоение, какое не могло дать даже самое мощное зелье. Общество того, кто ему не безразличен — согревало. Северус сам ухватил его за руку, когда они добрались до постели, и тихо, смущаясь собственной слабости, попросил:

— Останься со мной.

— Мерлин, ты явно хочешь, чтобы я умер от приступа нежности к тебе, — простонал Рабастан, но улыбался при этом так счастливо, будто на Рождество получил подарок, о котором долго грезил. Естественно он лег рядом, приглашая в свои объятья.

— А ты хочешь, чтобы я стал свекольного цвета, — пробурчал Северус, ложась в объятия.

Он смущался таких откровенных слов и действий в свой адрес. Однако, с самого начала не испытывал отрицание в моменты ласки. Непривычно, да, но он быстро свыкся и сознался себе, что все действия Рабастана ему приятны. И с каждым разом Северус хотел большего. Получать и отдавать взамен. Если, конечно, найдёт что. В любовных утехах и чувственных ласках опыта у него мало.

— Это было бы замечательно. Цвет кожи у тебя далёк от здорового оттенка. Смущение может помочь, — под конец Лестрейндж не сдержал смешок. В непростое время кто-то должен сохранять позитив и делиться им с другими.

— Ты ж мой стилист, куда деваться, — проворчал Северус.

Однако, улыбка Рабастана была настолько заразительной, что он не сдержал свою. И поддался неизвестно откуда возникшему порыву — соединился с ним губами, чувствуя их мягкость и тепло, проникающее в самые глубины озябшей души. Так редко он позволял себе брать инициативу. Рабастан точно не был готов к такому повороту. От удивления он забавно вытаращил глаза. А как пришёл в себя, так и застонал от удовольствия. Он не пытался взять больше, чем давали. Радовало и обычное прикосновение к губам, почти целомудренное. Ведь он знал, что для такого сдержанного и строгого человека как Северус, даже эта беззаботность почти преступление.

Долго сладкое мгновение продлиться не могло. Северус вскоре отстранился и улёгся, чтобы заснуть и надеяться, что сон унесёт хоть часть его усталости.