Голос

Драко и Гарри сидели в Большом зале за обедом, когда к ним подошёл Блейз с очень хитрым выражением лица.

— Ребята, вы обалдеете от новости, — присаживаясь рядом, Забини заулыбался во весь рот, после чего зашептал. — Украдкой услышал, буквально пару минут назад, разговор директора и профессора Лестрейнджа. Если гриффиндурки продолжат бойкотировать артефакторику — Макгонагалл могут уволить. А причина проста — она не справляется со своими студентами.

— Да ладно? — вскинул светлые брови вверх Малфой. Тост, что он жевал, стал, казалось, ещё вкуснее от услышанной новости. — Как интересно. Но так просто старую кошку не уволят. Я имею в виду, кто встанет на замену? Варианты есть?

— Судя по тому, как небрежно фыркнул наш директор, когда услышал этот же вопрос — вариантов полно, хоть конкурс устраивай, — с довольной усмешкой уведомил Блейз и взялся за еду.

То-то гриффиндорцы сидели такие мрачные, абсолютно со всех курсов. Гарри, сидя в этот раз спиной к ним, через плечо глянул на их стол. На губах так и играла злорадная улыбка. Идиоты и есть идиоты. Сами себе усложнили жизнь. Мало того, что отказались от бесценных знаний, интересных историй, что присутствовали на каждом уроке, так ещё и подставили своего декана.

— Да, Блейз, спасибо за новость. Настроение заметно улучшилось, — с тихим смешком обратился к другу Гарри. — А вот красным будет сейчас не до смеха.

— Им давно уже не до смеха, — кивнул с не менее злорадной ухмылкой Забини, накладывая себе всего и помаленьку. — Обычно ведь такой шум стоит в Большом зале, и половина этого шума исходит от гриффиндурков. Но вы заметили? Эту неделю они прямо тихонями стали. А сейчас не то, что молчат, над ними словно туча грозовая.

— Ты прямо идею подаёшь, — влез Драко, лукаво поглядывая на своего парня. — Может и правда над их пустыми головами грозовую тучу создать, и полить, как цветочки, дождём?

— Да, и будет тебе вопящий на все лады сад имени Драко Малфоя, — засмеялся Гарри. — Злобные цветочки проклинать тебя в процессе будут. Но если хочешь — рискни.

— А кто сказал, что это будет проходить открыто?

— Где... ты...?

Странный, неестественно низкий голос, сильно растягивающий слова, вдруг раздался так отчетливо... Гарри напрягся и резко обернулся. Ему показалось, что голос был слышен позади. Но никого, кроме студентов, не увидел. Ничего необычного.

Возникал закономерный вопрос — кто говорил? Язык был странный, как и манера речи, не слишком схож с английским. Больше походил на... парселтанг?

— Что это было?

— Что именно? — нахмурился Малфой. — Я говорю тебе о небольшой шутке над гриффиндурками, а ты в астрал вышел.

— Вы не...? Ладно, видимо, почудилось мне с недосыпа, — отмахнулся Гарри.

Друзья точно не слышали и разводить панику раньше времени он не стал. Всему есть логическое объяснение. Он просто должен разобраться с услышанным. Самостоятельно. Галлюцинации зрительные и слуховые — вполне способны проявить себя, если Гарри не придерживался ритуала. Марволо предупреждал. Как и предупреждал о ещё большей тяге к тёмным искусствам.

Вечером следовало провести ритуал очищения и попробовать подметить своё состояние. Будет ли он так же рьяно желать занятий с профессором Скортезе, и будет ли повтор галлюцинаций...

К слову, с профессором он виделся ещё раз. Они уютно посидели у камина, делясь друг с другом личной информацией, для разнообразия. И даже поцеловались. Губы Энрике Гарри долго не забывал, прокручивал в памяти приятный момент, и давил в себе желание повторить как можно скорее. Не мудрено, что он хотел больше встреч, хотел больше поцелуев, больше прикосновений. Впервые в жизни он вступал в отношения и получал ответ.

А Энрике Скортезе явно питал к нему симпатию и охотно делился своими ласками, которых Гарри ещё никогда не получал. Он помнил, как от мимолётных касаний к груди и бедрам, всё тело вспыхнуло жаром. И на губах весь вечер ощущались чужие прикосновения. По телу долгое время прокатывалась приятная нега.

Ни в какое сравнение с индийским парнем. Безусловно, тот был хорош, Гарри помнил лишь самые приятные ощущения в момент поцелуя, но то, что произошло позже — перекрыло удовольствие. Марволо затмил собой симпатию к Динешу.

Но не затмит к Энрике, как мысленно называл профессора Гарри. И ему безумно нравилось так называть мужчину. Когда-нибудь он отважится и скажет это вслух. Испанец был горяч во всех смыслах, чем безумно притягивал Гарри, с детства питающего слабость к теплу, к сильным и красивым личностям.

***

После занятий Гарри провёл ритуал. До комендантского часа оставалось два часа, он мог, по возможности, и до профессора дойти. Желание, по истечению дня, не угасло, как он и предполагал. Хотелось увидеться. Но перед этим переодеться. А ещё лучше — принять душ.

Спускаясь с главной лестницы, что вела на первый этаж, а там уж был виден вход в подземелья, Гарри заметил Нагайну, что, почуяв его, поползла быстрее прямо навстречу.

— Радость моя, — подхватив на руки увесистую чешуйчатую тушку, Гарри понёс её в укромное место, где не будет слышно, как они болтают. — Как ты?

Нагайна зря не теряла времени, обвила Гарри всего и удобно устроила мордочку у него на плече.

— Гарри. Я хочу самца. Но в лесу нет самцов.

— Как я тебя понимаю, — вздохнул Гарри, вполне разделяющий желания своей питомицы. А ведь он не так давно говорил с отцом о Нагайне. — Ты, значит, уже проверяла, да?

— Конечно. Мне хочется самца. Но никого нет, — если бы змеи умели вздыхать, непременно бы Гарри услышал тяжелый вздох от Наги. — А какого самца хочешь ты?

— Да есть тут один. Знакомимся пока, понемногу, — поделился Гарри, давя улыбку, которая так и норовила растянуться до самых ушей. — Знаешь, я тут говорил с профессором по уходу за магическими существами. Она мне рассказала про одно лекарство, которое поможет тебе не думать о самцах какое-то время. Хочешь?

— Не думать о самцах? — заинтересованно переспросила та и даже приподняла мордочку. — Надолго?

— Примерно, пару месяцев. Тебе как раз хватит до зимы, а там впадёшь в спячку, уж точно будет не до самцов.

— Тогда я согласна, — быстро дала ответ Нагайна, доверяя своему человеку полностью и без всяких сомнений. И она прижалась к нему теснее, когда стало холоднее при следующем повороте в подземелье.

Не успел Гарри и слова вставить в ответ, как вдруг:

— Где ты?.. Я хочу встретиться... Жду тебя...

Три фразы он услышал тем же неестественно низким голосом, что вызвало волну недоумения и небольшой страх. Он провёл ритуал очищения! Побочные эффекты, в виде галлюцинаций, должны были спасть! Он очищен!

— Что ж это такое?.. — раздосадованно прошипел в никуда. И лишь для проверки огляделся по сторонам. Но толка никакого. Он не видел и не ощущал никого поблизости. — Ты слышала что нибудь?

Нагайна после его вопроса, брошенного в легкой надежде, подозрительно зашевелилась. Гарри пришлось остановиться от сильной активности. И ведь ни слова не говорила. Реакция оказалась очень неожиданной. И только Гарри открыл рот, желая просить её, в чем дело, как она ответила:

— Самец... Гарри, такой большой и сильный самец... Пойдём к нему.

— Постой. Ты слышишь? Я думал, мне чудится!

— Самец... самец...

Нагайна стала одержима услышанным голосом. Только и делала, что повторяла одно слово, заставляя Гарри переживать. Что же за самец такой оказался в их школе? И почему он раньше не слышал его? А главное — каких он размеров?

Что-то начало ему подсказывать, что это не просто змея...

— Тихо, милая, тихо.

Пришлось навести на питомицу сонные чары. Она совсем перестала себя контролировать. И когда заснула, Гарри унёс её в спальню. Ему нужно как можно скорее получить успокоительное, иначе Нагайна сойдёт с ума, ведомая инстинктами. Обзаведшийся в школе самец дело усложнял в разы. Заодно Гарри узнает, кто же такой этот таинственный змей.

***

Прежде чем пуститься на поиски, Гарри решил написать Марволо по поводу своих подозрений. Да и не только. По голосу, змей должен быть внушительного размера, на что потребовались бы годы. А значит, крёстный обязан что-то об этом знать.

В этом году он подарил Гарри специфическую записную книжку. Она была пуста для чужих глаз и передавала Марволо всё, что будет написано на страницах.

— Здравствуй, крёстный. У меня к тебе есть один хороший вопрос.

— Я чувствую, с каким тоном ты писал мне это сообщение. Что ты успел узнать, о чём я тебя, возможно, должен был предупредить?

— Оказывается, в школе есть ЗДОРОВЕННАЯ змеюка, которая беспрепятственно путешествует и по какой-то причине желает встречи со мной. Ну или, во всяком случае, с тем, кто её слышит. Уверен, ты знаешь, о ком речь.

Подозрения лишь усилились, когда ответ от Марволо долго не приходил. А о том, что крёстного мог кто-то отвлечь, Гарри не подумал.

— Фамильяр Салазара Слизерина пробудился после долгого сна. У тебя была возможность изучить записи основателя, Гарри. Попробуй угадать, кого именно ты услышал.

— Хочешь сказать, что в школе живёт... василиск? — от невероятной теории у Гарри чуть задрожали руки, из-за чего почерк вышел немного кривым. Василиск в Хогвартсе — в голове просто не укладывалось!

— Именно так. Салазар Слизерин считал, что магии должны учиться только дети магов — чистокровные волшебники. Полукровкам и маглорождённым в школе, по его мнению, было не место. Он не нашёл поддержки от других основателей и тогда покинул Хогвартс. Но перед уходом создал комнату, названную им «Тайной комнатой», и поместил в ней существо, которое также называли «Ужасом Слизерина».

По преданию, найти и открыть Тайную комнату под силу прямому потомку, наследнику Слизерина. В своё время мне это удалось. Но выполнить своё предназначение я так и не смог.

— Возможно, я тебя сейчас шокирую, но мне кажется — хорошо, что не смог. На истории магии нам рассказали интересную вещь — ради соблюдения чистоты крови, люди вступали в близкородственные браки, и в итоге получалось, что не только вырастали больные дети из-за инцеста, но и магия в них вырождалась с каждым поколением. Кто знает, может, Салазар был не в курсе такой детали. Ведь требуется несколько веков, чтобы выяснить это. Мало кто столько живёт. Но одно скажу — Слизерин явно знал себе цену. Сделать василиска фамильяром... Даже представить такое не могу!

— Я полностью разделяю твои взгляды. Да. Всё так, как ты сказал.

— Допустим. Но что василиску может быть надо? Он явно зовёт к себе и хочет увидеться. Я-то ему зачем сдался? Или же он ищет кого-то другого, а его слышу я?

— В тебе течёт моя кровь, Гарри. Вполне возможно, он почувствовал тебя.

— Тогда мне точно нужно его найти и пообщаться. Только вот где его искать? По голосу кажется, будто он везде и нигде одновременно! Ещё и Наги с ума сходит от него. Придётся её под сонными чарами два дня держать, пока лекарство не придёт. Разбойник уже полетел.

— У твоей любимицы начался период спаривания? Да, это плохо. Василиск — сильный самец и является королём всех змей. А передвижения его легко объяснимы — трубы. Я не буду говорить тебе, где конкретно находится Тайная комната, Гарри, но могу дать подсказку. Посмотрим, сколько времени у тебя уйдет на то, чтобы отыскать её. Если, конечно, Василиск сам не приведёт тебя в своё логово.

— На самом деле, мне плевать, какой он там силы. Но если моя девочка полезет к нему по неопытности и под шквалом инстинктов — ей может не поздоровиться. И тогда я этому василиску чешую выдерну и перчатки с неё сделаю! А найти его — уж найду как-нибудь. Нужно же повеселиться, а то у меня одна сплошная учёба.

— Ты не навредишь василиску, — первая же фраза, что написал Марволо, была пропитана ничем неприкрытой угрозой. — Это раз. И второе — дай Нагайне вовремя лекарство — и проблем не будет. На сегодня разговор окончен. Добрых снов.

— И тебе, — сухо попрощался Гарри и отложил записную книгу.

Интересный расклад получался. Тайная комната. Он никогда не слышал об этом месте. И понятно почему — василиск спал всё это время. А теперь ищет наследника своего хозяина. И хотя Гарри может таковым называться с большой натяжкой — пообщаться они могут. Лишь бы не повторилась история, как с наложением чар на гостиную...