Приход крёстного

С каждым днём Гарри всё больше хотел начать нормально передвигаться. Недостаточно стало коротких перемещений по больничному крылу. Хотелось на волю, на свежий воздух! Поиграть в снежки с друзьями, сбегать в Хогсмид, потренироваться с Виктором...

Всё то время, что он был в сознании, он смертельно скучал по обычным радостям здорового человека.

Мадам Помфри заверяла, что он очень быстро идёт на поправку и через пару недель позвоночник придёт в себя и сможет выдерживать повседневные нагрузки.

Радовало, что его заточение всё-таки происходит в школе, а не в Мунго. В противном случае, Гарри не смог бы даже с друзьями видеться, только с родными. Те в любом случае отыскали бы время, чтобы навестить его. Что и делали. Лестрейнджи стали частыми посетителями в школе.

А уж какие события произошли, пока он находился в больничном крыле, половину без сознания, а половину в сознании — вынос мозга. И психованный Аластор в Азкабан загремел, и Дамблдора сместили с поста. Теперь директором являлся Северус Снейп!

Вот уж за кого Гарри был несказанно рад, так это за отца. Просто потрясающе! Конечно, дел у него стало не в пример больше, но теперь гораздо меньше риска попасться в том, что они родственники.

Беречься стоило, разве что профессора Макгонагалл, которая восприняла отставку Дамблдора очень нелегко. Даже отец старался с ней поладить. Но куда уж там. Она очень сильно была привязана к старику, не говоря уж о том, что являлась его заместителем и, по логике вещей, должна была занять место директора. Но совет попечителей решил иначе.

Благодаря отцу Драко, отец Гарри теперь занимал самую высокую должность в школе. Но по иронии, похвастаться этим было некому, поскольку никто не знал и не должен был знать, что Северус Снейп его отец.

А ещё Гарри очень хотел поговорить с Марволо. Но написать о том, что он снова загремел в больницу было ужасно стыдно. Он боялся увидеть разочарование в багровых глазах. Старый, почти детский, но всё ещё сильный страх. Для своего наставника, крёстного отца и просто человека, которого он безмерно уважает и любит — предстать слабым (опять!), слишком унизительно. Он всегда стремился быть сильным и взрослым в глазах мужчины.

То, что он в больнице — как никогда ярче доказывало обратное. Что он недостаточно силён и не способен постоять за себя. И не важно, что вступил в схватку с преподавателем, у которого есть опыт и сила, до которой Гарри расти и расти. Раз не справился — значит слаб. Иного не дано. Особенно для того, кто замахнулся на участие в Турнире. Может он и знает немало, но у него нет опыта, а значит проигрыш для него почти решённое дело.

От таких мыслей накатила апатия. Настолько сильная, что он не прислушался к своим инстинктам, которые вопили о присутствии знакомой, мощной и тёмной магии! Совсем рядом! И никакие звуки не донеслись до слуха, никакие запахи не дошли до обоняния. Только прикосновение, от которого он вздрогнул и, словно выплыв из большой толщи воды, увидел, прочувствовал и унюхал — всё до боли знакомое! Рядом с ним сидел Марволо!

— Гарри.

— Марволо! — восторженно воскликнул парень. Он был так счастлив увидеть крёстного! Правда, радость быстро пошла на спад, стоило подумать о том, почему он пришёл сюда. — Рад тебя видеть, — с лёгким стыдом, и уже куда спокойнее, добавил.

— Радость твоя по какой-то причине резко поубавилась, — точно подметил изменения в его состоянии мужчина, вопросительно вскинув бровь.

Парень испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он хотел смотреть на Марволо и не отрывать взгляд, ведь привлекательность его росла с каждым годом и скоро может стать запредельной! С другой стороны, он хотел залезть под одеяло, чтобы крёстный не смотрел на него, пристыженного и недовольного собой.

«Даже в себе разобраться не можешь, идиот», — обругал парень сам себя.

— Ну же, Гарри, — с насмешливой улыбкой заговорил Марволо, — я только сегодня вернулся в Британию, пробыл дома не больше часа и тут же рванул к тебе, узнав новости. А ты не хочешь даже посмотреть на меня, неясно чего сейчас стыдясь.

— Ты приходишь сюда только потому, что я снова загремел в больничное крыло. Причём из-за собственной слабости, — с неимоверной удручённостью в голосе признался Гарри и тяжело вздохнул. Это гложило его. — Ты возлагаешь на меня надежды, а я... даже сам себя сейчас не понимаю...

— Если бы ты по собственной глупости свалился с шестого этажа, повредив себе позвоночник, я бы разочаровался в тебе, Гарри, — стал объяснять простую истину Марволо, в которой было место больно бьющим словам. — Ведь ты прав, на тебя я возлагаю большие надежды. Я лично брался за твоё обучение с малых лет. Но давай не забывать о том, что ты дрался с бывшим мракоборцем, благодаря которому многие мои последователи были посажены в Азкабан. Я уверен, более чем, проводилась не показательная дуэль, а самая настоящая битва. И тебе, четверокурснику, невозможно победить опытного бойца, пусть и в отставке.

После слов Тёмного лорда, с губ парня сорвался тяжелый вздох. Была одна вещь, которую Гарри никому не рассказывал. А именно — причина того, как он на самом деле выжил. В Ежедневном пророке писали «неясным чудом». Это чудо было связано с Марволо, и именно ему Гарри решил открыть правду, перейдя на парселтанг:

— Я выжил благодаря тебе. Ты научил меня стихийной магии. Я заставил воздух уплотниться и донести меня до земли, но из-за того, что снёс собой Горгулью, я сильно поломался и... отключился, когда до земли метра два оставалось. Вот правда.

— Тем более, — нахмурился мужчина, ощутив неприятный холодок, прошедший по спине, стоило только представить мертвое тело мальчика, который в своё время не изучил бы магию четырёх стихий. — В экстренной ситуации ты не растерялся и применил те знания, которые я в тебя вложил. Вот тебе показатель силы. Другой на твоём месте уже ничего бы не соображал и летел, в полном ужасе, в объятья Смерти.

Клыки апатии, вгрызавшиеся в душу парня, вдруг притупились и отпустили. Думая о том, что он слаб по сравнению с тем, на кого хотел равняться — он совсем забыл о том, что сильнее некоторых старшекурсников.

— Обнимешь меня? — попросил Гарри, нуждаясь в простой близости.

— Насколько это возможно в твоём состоянии? — со вздохом уточнил Марволо, не зная всех тонкостей в медицине. Если мальчик недостаточно окреп — он не мог позволить себе, по неосторожности, навредить.

— Если не сильно — то можно. Мадам Помфри говорит, что мне осталось примерно недели две. И она говорит это без задней мысли, — Гарри с улыбкой почесал своё ухо с серьгой.

— Будет гораздо удобнее, если ты поднимешься с постели. А ещё лучше — сядешь ко мне на колени.

Уж это Гарри было под силу. Вставать с кровати и нарезать круги по больничному крылу он был в состоянии. Подбираясь поближе к Марволо, парень не мог вспомнить, когда в последний раз сидел на его коленях. Наверное, в далёком, беззаботном детстве, когда никаких ограничений между ними ещё не было. А теперь, с позволения самого крёстного, Гарри с удовольствием устроился на нём, прижимаясь как можно теснее, только бы ощутить больше тепла, любимого запаха, ласковой магии и крепкие, мужские руки, в которых таилось много силы. Марволо был с ним непривычно ласков, почти не прикладывал никакой силы и обнимал очень бережно, словно драгоценность. Но самым трогательным стал момент, когда он положил подбородок на макушку Гарри.

— Если почувствуешь боль — сразу говори, — предупредил Марволо, перейдя на человеческий язык.

— Угу, — кивнул парень и обнял Марволо покрепче. Тело позволяло, без признаков боли. Она не могла прийти, потому что Гарри укутали самые нежные объятия. Последние остатки апатии и стыда испарились под теплом привязанности. Давно ему не было так хорошо.

— Ты всё ещё хочешь участвовать в Турнире? — слишком неожиданно после приятной тишины спросил Марволо.

— Ты так спрашиваешь, будто можно отказаться, — нахмурился Гарри. — Даже если можно было бы — я не стал бы этого делать. Не подставлю Хогвартс. И отца, — добавил уже на змеином языке. Безопасность превыше всего, даже если Дамблдора уже нет в школе.

— Но сейчас твой отец — директор Хогвартса. Он мог повлиять на дальнейшее развитие. К тому же ты серьёзно пострадал. Если бы вовремя тебе не оказали помощь, ты мог навсегда лишиться возможности ходить.

— Если бы мне не оказали помощи, я бы попросту лишился жизни, вот и всё. А раз мне осталось две недели до полного восстановления, я не стану отказываться от своих успехов, — твёрдо заявил Гарри, вернувшись к обычному английскому. — Меня не так воспитывали.

Именно эти слова Волан-де-морт ожидал услышать от юного Лестрейнджа. Несмотря на тяжёлые последствия, он готов идти дальше и столкнуться лицом к лицу с опасностью. Второе задание не за горами.

— Знаешь, хорошо даже, что я пропущу бал, — улыбнулся Гарри. — Как представлю, что надо пригласить девчонку, а потом с ней танцевать — тошно становится. Странно звучит, но... меня не тянет к ним, — признался Гарри, смущённо краснея. — Может ещё рано...

— Или тебя тянет к парням, — как вариант предположил Марволо, усмехнувшись, ведь и сам грешил подобным. На всякий случай он использовал парселтанг. — В твоём возрасте меня тоже не привлекал женский пол.

— К парням — нет, — ответил Гарри, спустя минуту раздумий. — Больше похоже на то, что меня тянет... к мужчинам старше меня. Только не говори моей маме, — сразу попросил он, сильно смущаясь. — Я только тебе сказал. Пока что сам понять пытаюсь.

— К мужчинам старше тебя? — с удивлением переспросил Марволо и отстранился, перестав касаться подбородком темной макушки. — Ты явно в себе не уверен, но все же говоришь об этом. На основе чего ты сделал такой вывод?

— Как-то так получается, что я очень быстро нахожу с ними общий язык, быстро сближаюсь. Да и физически они мне кажутся более привлекательными, — задумчиво ответил Гарри, стараясь не думать о том, какую дикую тему он поднял, и с кем.

— Неужели? — осклабился вдруг Тёмный лорд и магия его перестала ласкать. Она стала похожа на холодный ветер, покалывающий чувствительную кожу лица. — Это с какими же мужчинами ты быстро сближаешься?

— В Греции на отдыхе я очень быстро сошёлся с одним. Он научил меня лучше плавать и нырять, а ныне я очень хорошо общаюсь с несколькими из дурмстрангцев. Вполне приятные ребята, — рассказал Гарри, но не мог не спросить. — А к чему интересуешься?

Недовольство, и это мягко сказано, сошло в тот же миг, как Марволо осознал — мужчины и парни-постарше — смешались в глазах крестника. И оно понятно, для него те, кто достиг совершеннолетия — уже выглядели мужчинами.

— Не важно, — отрезал ходу к всякому объяснению. — Твоей матери я ничего не скажу, будь спокоен.

— И на том спасибо, — кивнул парень.

Он совсем не понял внезапную вспышку придирчивости, но знал, что если крёстный не желает что-то пояснять — не стоит лезть. Глуша в себе желание полюбопытствовать, Гарри вновь обнял крёстного. Когда ещё ему выдастся возможность вот так побыть в руках Марволо? Нужно наслаждаться моментом.