Надвигающаяся буря

Пуффендуйцы и зельеварение. Едва ли это могло сочетаться вместе.

От бесконечной тупости студентов, Северус готов уподобляться Люпину и идти выть на луну. Единицы соображали и готовили приемлемые зелья. Остальные же, как один — тормозили, тратили ингредиенты зря, портя зелья, и подвергали всех присутствующих опасности, когда дело доходило до взрыва.

В кабинет вдруг вплыл Кровавый Барон, привидение Слизерина, и позвал декана за собой в коридор, отвлекая от проверки приготовленных зелий. Срочный вызов не мог нести в себе что-то хорошее.

— В чем дело? — спросил он, стараясь задавить в себе плохое предчувствие. Не дай Мерлин что-то опять с Гарри...

— Мистер Лестрейндж выпал из окна шестого этажа, — поведал Барон, зависнув перед деканом Слизерина в воздухе.

Случай, когда Северуса выбивало из колеи, к сожалению, уже бывал. Тогда он не мог держать на лице извечную маску, не мог оставаться спокойным ни внешне, ни уж тем более внутренне. Наружу показался весь спектр эмоций, а сердце заходилось в груди, как сумасшедшее. Он не чувствовал собственного тела, но ноги упорно вели его вперёд. Он отказывался верить в происходящее. Отрицал всеми силами правду. Но в голове упорно звучал крик сына, полного боли и отчаяния. Он молил о помощи.

Ситуация повторялась. Несчастный родитель рванул вперёд, не разбирая дороги, расталкивая всех, кто встречался на пути, и наплевав на собственный урок. Барон плыл за ним, на время замолчав, ведь понимал, что декан в шоке и не будет ничего слушать.

Остановить несчастного Северуса смог отталкивающий щит, поставленный в нескольких метрах от двери в больничное крыло. Он помешал мужчине ворваться в палату. И ведь неизвестно, что хуже — увидеть, насколько ужасно состояние сына, или же метаться в неизвестности.

Слава Мерлину и Моргане, что вовремя включилось рациональное мышление. Оно не позволило в порыве эмоций разрушить щит, только бы добраться до сына. Его жизнь могла висеть на волоске... снова! Любой шум или отвлечение внимания — дорогого стоило.

— В школу прибыло два колдомедика из больницы святого Мунго, — доложил Барон. — Они занимаются мистером Лестрейнджем.

— Что произошло? — нашёл в себе силы произнести, прежде чем прильнуть к стене. Ноги почти не держали, а страх сковывал сердце.

— Если я правильно понял, мистер Лестрейндж вылетел из окна кабинета Защиты на шестом этаже. На пятом он врезался в каменную горгулью на соседней башне, разбив её собой, после чего свободно пролетел вниз оставшиеся этажи. Я немедленно позвал мадам Помфри, и она была с ним уже через минуту. После этого она попросила меня слетать в кабинет Дамблдора и запросить врачей из больницы, потому что ей не справиться самой. Они немедленно прибыли. А теперь пытаются оказать помощь.

Полная информация лишь усугубила положение. Страх за жизнь сына возрос, а вместе с ним лютая ненависть к тому, кто был причастен к случившемуся. Долго гадать не нужно. Это тот, кто вёл себя подозрительно и притеснял слизеринцев с начала учебного года. Тот, кто открыто показывал своё возмущение касательно попадания Гарри на Турнир. Тот, кто мог без зазрения совести покалечить детей, призывая их всегда быть бдительными, чтобы защитить себя от внезапного нападения. Профессор Аластор Грюм. Бывший мракоборец и безумец, которому давно пора отправиться на покой. Вечный покой.

Руки сжимались в кулаки от беспомощной ярости. Огромная сила воли требовалась Северусу, чтобы удержать себя. Ведь стоило только подумать, что его сын пострадал, СНОВА, из-за урода, нанятого в качестве профессора — он готов был идти убивать. И Грюма, и проклятого Дамблдора, у которого ампутировано умение находить квалифицированных специалистов, умеющих, что немаловажно, работать с детьми!

Всё то же рациональное мышление не позволяло эмоциям взять вверх и совершить непоправимое. Северус насильно заставлял себя успокоиться, перекинуть внимание в другое русло, и этому поспособствовали совы, которых Снейп разглядел в окне. Возмущенные письма родителей прямиком летели к окну директорского кабинета. Случившееся с Гарри наверняка стало известно половине школы.

Дело обретало кошмарный поворот. Беллатрикс, а за ней и Повелитель, уже могли быть в курсе произошедшего. Школа могла пострадать. Повторные разборки без крайних мер явно не пройдут.

***

Раздавшийся хлопок заставил чету Лестрейндж, отдыхающих в гостиной, вздрогнуть и тут же наставить палочку на источник шума. В гостиной, склоняясь до пола и мелко дрожа, стоял эльф Малфоев.

— М-миледи, — пролепетало несчастное создание. — Г-господин Драко... требовал немедленно... п-передать вам, что мистер Гарри Лестрейндж... при смерти!

Чашка с чаем, которую Белла держала в свободной руке, выпала. Хватка в один миг ослабела и пальцы не удержали маленькую посудину. Она испортила своё платье и обожгла кожу... но боль не ощутила. За шоком она ничего не ощутила... не увидела... не услышала.

При смерти — звучало эхом в голове, а в душе поднималась ярость. Палочка в руках была готова изрыгнуть всё, что пожелает хозяйка. Тьма в её сердце требовала немедленного выхода... вместе с уничтожением всего, что есть рядом. Живого и неживого.

— Уходи немедленно, — холодно бросил в сторону домовика Рудольфус и, больше не обращая на того внимание, оказался рядом с женой, крепко обнимая. Посуда уже начала вибрировать. — Белла, успокойся, слышишь? Ты разнесёшь весь наш дом, милая.

— Ты оглох? Или пень без сердца? — дрожащим от гнева голосом спросила Белла, готовая разнести и отстроить дом заново, хоть десятки раз. Разрушение и рядом не стояло с тем, что они услышали. — Сын! Мой сын при смерти, а ты волнуешься за какую-то коробку из кирпича! Как ты смеешь?!

— Я тоже боюсь за Гарри! — повысил голос мужчина, чтобы супруга смогла его услышать за собственным криком, и лишь сильнее сжал её в своих объятьях, чувствуя, как ту начинает трясти, а её магия выходит из-под контроля. — Он мне родной, как и тебе! Но ты на грани, Белла! Возьми себя в руки, прошу тебя!

— НЕ МОГУ! — завопила Белла, заливаясь слезами и падая без сил. Если бы не руки мужа, она свалилась бы на пол безвольным мешком. Успокоиться... это выше её сил. Из неё вынули опору. — Что на этот раз приключилось?! Как будто химера давно была! Он даже от дракона не пострадал, а тут... Как так?!

Немыслимое дело — пройти опасное испытание, даже палочку не подняв, а теперь находиться между жизнью и смертью.

Магия, как и боялся того Рудольфус, вышла из-под контроля. Она не могла навредить хозяину, лишь тому, что окружает, не важно, живое оно или нет. Мужчина чудом избежал участи быть откинутым, проткнутым чем-то, и другими неприятными моментами, если бы магия жены посчитала его опасностью. Но он был поддержкой, крепко прижимал к себе, прикрыв глаза, а потому не видя, какой ураган создавала Беллатрикс, разнося мебель, пол, покрывая стены и потолок страшными трещинами, и пробивая мощные щиты.

Выход был только один — заставить супругу забыться. Это необходимо не только для их жилища, но и для того, чтобы ярость не истощила Беллатрикс. Она могла слечь с тяжелым состоянием на несколько дней. Да и по-хорошему, следовало отправиться в Хогвартс и узнать, что же все-таки произошло, а не метаться в догадках.

— Белла? — в ушко стал говорить Рудольфус, надеясь, что супруга его услышит за создавшимся шумом и собственной истерикой, которая набирала обороты. — Мы должны отправиться в Хогвартс и всё узнать лично. С Гарри всё будет хорошо, уверяю тебя! Он сильный мальчик и справится с любыми трудностями!

— Да! — внезапно дала четкий, громкий ответ Белла, но состояние её всё также находилось далёко от нормы. Слёзы не прекратились. Как и дрожь. — Надо отправиться туда, и всё узнать! Я лично угроблю того, кто навредил моему мальчику! А Дамблдору вырву бородёнку и загоню в глотку!

— Они не останутся без наказания, — согласился с ней Рудольфус. — Мы обратимся в попечительский совет, и Дамблдора сдвинут с поста директора. И всех профессоров проверят на компетентность.

— Нужно идти сейчас же! — твердо решила Беллатрикс, вытирая слёзы с лица дрожащей рукой. — Мне нужно только переодеться. И выпытаем из Северуса всю информацию. Этот недоделанный папаша должен знать, что за беспредел творится в школе.

— Все будет, обязательно, — погладив жену по волосам, Рудольфус наклонился ещё ближе и оставил долгий поцелуй на виске. И это, удивительным образом, помогло ослабить магию. Создавшийся вокруг них ураган стал меньше. — Подави свою магию. Тебе нужны ещё силы.

Судорожно кивнув, женщина сама обняла супруга. Даже ей, сильной колдунье, требовался кто-то сильнее, чтобы она могла опереться и восстановиться. И спустя несколько приятных мгновений, она ушла переодеваться. Хогвартс требовал радикальных мер.