Сующий нос, куда не просят

С тех пор как Кубок выбрал Гарри третьим участником, прошло два дня. Настроение его все эти дни не достигало высокой шкалы, скорее уж падало всё ниже и ниже.

С мрачным видом он держал путь на выход из школы. Хотелось отдохнуть от всего и ото всех. Если бы отец не был сейчас занят, он отправился бы к нему, а так — только во двор. Пока ещё стояли тёплые деньки, можно погулять, подышать свежим воздухом, успокоиться и восстановить силы. Хогвартс был не только источником мудрости, но и силы. Только погружаться следовало очень аккуратно, иначе окатит непосильным потоком, из которого если и возможно выбраться, то очень непросто. В памяти был свеж первый курс. Та мощь, к которой Гарри прикоснулся и которую попытался пронести через себя. Поток древней магии едва не снёс с ног. Оно и опасно, и завораживающе-прекрасно.

Ноги сами привели к берегу озера. Красивому и умиротворённому месту, где довольно сложно услышать жизнь в замке, весь тот шум и энергичность. Со слабой улыбкой Гарри сел прямо на траву, предварительно создав из вытащенного платка тёплый плед. У воды ему всегда было хорошо и спокойно. Он норовил остаться в ней подольше, пока совсем не замёрзнет или не захочется есть. Практикуясь дома, Гарри постоянно уходил к пруду, создавая шары, фонтаны или стены из воды.

Сейчас же хотелось спокойно посидеть, отдохнуть и привести в порядок мозги. От постоянного вкладывания знаний голова начинала пухнуть. Дело необходимое, но слишком уж утомительное. А его желания вполне могли совпадать с желаниями обычных подростков: расслабиться, ненадолго забыться, послав все свои проблемы куда подальше, повеселиться, и другие прелести беззаботной жизни, которые Гарри позволял себе далеко не часто.

Сидячая поза довольно скоро перешла в лежачую, и тогда, глядя на облачное небо, подключилась фантазия, вместе с приятными воспоминаниями из детства...

— Смотри, Гарри! — с улыбкой привлекла внимание мама, держа его на руках

одной рукой, а второй указывая наверх. — Какое пушистое, большое облачко. Оно похоже на зайчика, правда?

— Да, мама! На зайчика! — восторженно лопотал Гарри, смотря на небо вместе с ней. Чуть затемнённые очки не давали солнцу слепить чувствительные глазки. — Только с тремя ушками! И лапа большая! Как твоя шкатулка с украшениями! Наверное, это не зайка, а зайчиха идёт наряжаться!

Счастливое, беззаботное детство, когда Гарри не имел ни малейшего представления о своих разрушительных способностях и просто наслаждался материнской лаской. Приятные воспоминания омрачил приход неизвестного волшебника. Гарри услышал его шаги и почувствовал совсем слабые отголоски магии, из чего напрашивалось два вывода: или пришла грязнокровка, или студент младших курсов — первого-второго. Впрочем, это было совершенно неинтересно, поскольку выяснилось, что его искал сам директор.

Интерес Дамблдора вызвал одни лишь подозрения. Гарри ещё помнил его недовольство и учинённый допрос после избрания, не стоило ожидать тёплого приема без каких-либо попыток выведать важную информацию.

Приход в кабинет директора стал для Гарри первым за всё время обучения. Несмотря на влипания разного рода неприятностей — дело не доходило до вызова на ковёр. Его мама, дядя и Марволо имели возможность побеседовать здесь, невзирая на жестокое противостояние между Светом и Тьмой на протяжении долгих лет, но только не он.

Но вот причина появилась, и причина весьма серьёзная. Гарри стал выступать от лица школы — немудрено, что директор, рано или поздно, пригласил бы на чашечку чая. Первое же, что Гарри увидел на столе Альбуса, после того, как разглядел кабинет — чайный сервиз на две персоны и несколько видов мармеладок.

— Гарри, — добродушно поприветствовал старик, — как я рад, что ты смог прийти так быстро, мой мальчик. Проходи, присаживайся.

— Благодарю. Чем обязан? — сразу перешёл к делу Гарри, без каких-либо прелюдий, как только сел напротив директора. Радушие старика очень его напрягало. Причин для доверия у него нет никаких, а вот причин для подозрений — хоть отбавляй: фактический наезд после избрания, набор преподавателей разной степени свихнутости, то, что он злейший враг Марволо, да даже отец не доверяет Дамблдору ни на грамм, постоянно накладывая лишние чары защиты, чтобы тот не услышал ничего лишнего. Его совы однажды атаковали Разбойника в конце концов!

— Не стоит так напрягаться, Гарри, — продолжил мягко говорить с ним Альбус и указал рукой на чашку ароматного чая. — Прошу, угощайся. Я хотел лишь побеседовать, ничего серьёзного.

— Я вас слушаю. А от еды всё-таки откажусь. Зельеварение сегодня было невероятно отвратительным, — как можно вежливее отказался Гарри, ссылаясь на достаточно правдивую версию. Эликсир для ночного зрения оказался донельзя вонючим при изготовлении, особенно при чувствительном обонянии парня. Ни о какой еде и речи не шло, стоило вспомнить «аромат».

Тень раздражения, появившаяся на старческом лице буквально на секунду, не осталась без внимания. Гарри следил за реакцией директора очень внимательно, и то, что ему удалось увидеть, натолкнуло на разумную мысль: Дамблдор ХОТЕЛ, чтобы он выпил чай, в котором что-то оказалось подмешано.

— Жаль, очень жаль, — поохал старик с наигранной печалью и взялся за мармеладку, придерживая длинный рукав, — ты отказываешься от настоящей вкуснятины. А также зеленого чая прямиком из Китая.

— Я как-то больше по странам Европы, — усмехнулся Гарри, собиравшийся на летних каникулах съездить снова в Грецию и Австрию. Но перед этим, конечно, стоило преодолеть Турнир. — Так зачем вы хотели меня видеть?

— Я ведь сказал, поговорить, — повторил Альбус, отвратительно хлюпая чаем. А ещё его, Гарри, обвиняли в отсутствии этикета. — Ты уже влился в учебный процесс?

— Влился, — коротко ответил Гарри. Обычно у него уходила неделя, а со второй он снова начинал штудировать учебники. И эти подробности вряд ли интересовали директора. Старик желал выпытать другое. — А сейчас мне любопытно, с чего вдруг вы пожелали со мной поговорить? — Гарри был почти любезен, но свою подозрительность не скрывал. — Скажем так, после недавних событий вы относились ко мне как к какому-то хулигану, который саботировал все занятия, довёл преподавателей до горячки и спалил школу.

— Упаси Мерлин, Гарри, — сладко заулыбался Дамблдор, от чего зубы у парня сводило, настолько мерзко и ненатурально это смотрелось. — Я не плохого мнения о тебе. Напротив, твои знания превосходны, ты по праву считаешься одним из лучших учеников. Следуя по стопам своего отца, — толсто намекнул. — Возможно, чуть больше мягкости и чуткости не хватает, но это поправимо.

Говорить, что Гарри мягок с теми, с кем близок, он не стал. Директор не должен знать, его это не касалось никоим образом. Он хотел сосредоточиться на том, как вести разговор дальше, но начало мешать... ухо. Пронзённое серьгой, оно сильно чесалось. В своих попытках снять зуд, парень напоминал лисёнка. И только через пару секунд до него дошло, что именно происходит. Дамблдор пытался прочесть его мысли, только серьга-легиллименции не впускала в чужую голову и сигнализировала хозяину о попытках вторжения.

«Старый хрен!»

— В этом году достаточно сложно будет учиться, учитывая обстоятельства. Надеюсь, ты осознаешь всю серьезность. Турнир — это не билет к славе.

— Я обдумывал риск, — подтвердил Гарри, всё ещё ощущая зуд на ухе. — И профессор Снейп оказывает мне необходимую поддержку. Пожалуй, единственный, во всей школе, — очень аккуратный упрёк вышел в адрес Дамблдора, который, как директор, совершенно не проявил поддержку. Что-то начало доходить до него только сейчас. Не то чтобы Гарри его поддержка вообще нужна, но всё же удобнее, когда на тебя не смотрят волком.

— Гарри, — директор обратился к нему с таким тоном, будто пытался вдолбить истину несмышлёному ребёнку, что очень сильно раздражало парня. Как и всё, что связано со стариком, — ты теперь представляешь лицо нашей школы. И я, как её директор, обязан наставлять тебя на правильный путь, давать советы, интересоваться о возникших у тебя проблемах и помогать их решить. Декан — на то и декан, он всегда должен помогать студентам своего факультета. А теперь ты можешь обращаться ко мне в любое время.

Гарри едва не рассмеялся от услышанного. Двуличность директора его поражала. В глаза говорил о наставничестве — на деле же пытался залезть к нему в голову, и весьма настойчиво! Серьга продолжала сигналить о попытках взлома, но Гарри был уверен, что артефакт Марволо надёжно скрывает его мысли. Иного быть не могло.

— Благодарю, профессор, — кивнул парень, делая вид, что поверил. — Я могу идти? Мне ещё нужно перечитать трансфигурацию.

— Если никаких проблем у тебя нет, мой мальчик, но есть неотложные дела — конечно, — согласно кивнул Дамблдор. — И все же, возьми хоть мармеладку одну. Не расстраивай старика.

Чисто для отвода глаз, но Гарри взял одну, ядовито-зелёную. Никто ведь не говорил о том, чтобы её есть. Да и интересно стало, что если Гарри отдаст её отцу? Действительно ли сладость чем-то накачана, или же это говорила привитая с годами недоверчивость?

— Спасибо, закушу ею обезболивающее зелье.

Не видя смысла в дальнейшем общении, Гарри коротко попрощался и ушёл из кабинета, держа свой дальнейший путь к отцу. Вот только не просто оказалось к нему попасть. Оставив одного Гриффиндорца на отработке, он не сразу освободился, тщательно следя за тем, чтобы мелкий шалопай все выполнил как надо и не сделал только хуже.

Гарри прильнул к стене рядом с классом зельеварения, и его удостоил мрачным взглядом тот самый гриффиндорец-одногодка. Рыжие волосы дали понять, что идиотом, попавшим в первую же неделю учебного года на отработки, оказался Уизли. Впрочем, это закономерно. Такой дебил, как Уизли, мог испортить весь кабинет своим неудачным зельем. Дождавшись, когда он наконец свалит, Гарри прошёл в класс.

— Профессор Снейп, можно? — привычно сохраняя легенду, поприветствовал парень. Он старался не зацикливаться на ощущении дикости при обращении к родителю подобным образом, но получалось не всегда.

— Доброго дня, Гарри, — а вот Северус со временем стал обращаться к своим змейкам, всем без исключения, по имени. Директор не мог к этому придраться, ведь исключение ни для кого не делалось. И лишь в тех случаях, когда студенты его факультета что-то натворили, по имени никто их не называл. — У вас что-то срочное?

Гарри достал подозрительную мармеладку и сосредоточился на мысли:

— «Директор очень желал меня угостить. Слишком желал».

— Мармеладки не в вашем вкусе? — поинтересовался с ухмылкой Северус, нарочно не показывая того, как насторожен вниманием директора к своему сыну и попыткой его «покормить». — А взяли вы явно за тем, чтобы не расстраивать директора?

— Это было бы слишком грубо с моей стороны. Он так старался, чай предлагал. Мне как-то стыдно стало, — подтвердил Гарри. На деле же ему было плевать на гостеприимство директора. — А ещё мне стало интересно, вы можете уловить посторонние вещества в пище или напитках?

Приложив палец к губам, профессор тем самым дал понять, что последнее предложение не стоило так бездумно говорить, в замке всё ещё много глаз и ушей. Если не картины, то привидения могли докладывать полезную информацию директору.

— Пройдемте в мой кабинет, Гарри. Думаю, нам есть что обсудить касательно Турнира.

«Обсудить турнир». Эта фраза — лучший предлог перейти в более уединённое место. В силу такого мероприятия, количество подобных консультаций должно было взлететь до потолка. Отец привычно навесил на кабинет множество дополнительных защитных чар, из которых Гарри знал разве что половину, после чего забрал сладость из рук сына, предварительно завернув в платок.

— Дамблдор славится своей манией что-либо подмешивать в напитки или сладости. В основном это безобидные вещества, которые могут улучшать настроение, аппетит. Может быть добавлено в небольших порциях зелье доверия. Самая крайняя стадия — сыворотка правды.

— Он предлагал мне чай, от которого я отказался, — добавил Гарри, с улыбкой вспоминая под каким предлогом он это сделал. — А что скажешь насчёт этого? Там что-то есть или же я переборщил?

Парень с интересом стал наблюдать за отцом, как тот ловко накладывал анализирующие чары на маленькую сладость, как точно и изящно работала его рука, и никаких слов, все на высшем вербальном уровне.

— Нет, — наконец произнёс Северус. — Ничего не подмешано. Сладость как сладость.

— Ну ладно, — пожал плечами Гарри, испытывая лёгкую досаду от того, что его подозрения не оправдались. Но съесть мармелад он так и не пожелал, предпочтя сжечь. — Есть ещё кое-что. Он пытался прочесть мои мысли. Конечно, у него это не получилось, но сам факт...

— Это следовало ожидать, — с неохотой подтвердил Снейп. Уж он-то, за годы работы в школе бок о бок с директором, знал, если не о всех, то о многих его чертах. — Ты участник Турнира, есть повод контактировать. Дамблдор не упустит шанса узнать от тебя больше о тёмной стороне. О том, чем твоя семья занимается. Ты и сам можешь не заметить, как он повяжет тебя, начиная, казалось бы, с обычного прощупывания почвы. Поэтому я рад, что Милорд подарил тебе артефакт, что ты понимаешь, как может быть опасен директор, и не принимаешь от его рук ничего.

— Ты можешь научить меня распознавать всякие вредоносные чары? — попросил Гарри, боясь, что на этом контакт не ограничится. Гораздо безопаснее научиться и заранее занять о неприятных моментах.

— Без всяких сомнений, — согласно ответил Снейп. — Дамблдор ещё не раз будет звать к себе на чашечку чая, теперь повод весомый. Ты должен быть начеку. А ещё носить с собой антидот. Иначе вызовешь подозрения, если каждый раз будешь отказываться от чая.

— Мне это всё напоминает Грюма, — нахмурился Гарри, уже не ходящий по коридорам школы без незаметного купола из защитных чар. С антидотом же была другая ситуация.

— Я буду носить с собой всё, что ты для меня приготовишь. Но все-таки ты научишь меня распознавать вредоносные вещества и разного рода чары?

— Я всему тебя научу, — пообещал Северус, и в его голосе проскользнули тёплые нотки. — Ты не останешься без моей защиты.

Так как их никто не мог увидеть, Гарри обнял отца. Как бы часто он его не видел — тёплые и любимые объятия не могло заменить ничто.

— Спасибо, пап. За всё. Я... каждый день по тебе скучаю, — грустно выдохнул Гарри, не отпуская мужчину из рук, сердцебиение которого участилось и сам он, на секунду напрягшись, довольно скоро расслабился, осторожно обнимая в ответ. Не скупясь на нежности.

— Все еще трудно привыкнуть обращаться ко мне исключительно как к профессору?

— Я не хочу к этому привыкать, потому что ты мой отец. Маску держу и довольно, — буркнул Гарри, словно маленький.

— Возможно, тебе было бы проще, — после тихого вздоха заговорил Северус, — если бы учился не в Хогвартсе, а, скажем, в Дурмстранге. Как и многие другие дети Пожирателей. Мы все отталкивались от своего прошлого, сами учились в Хогвартсе, и своих детей отправили теперь уже в стан врага. Стоило раньше об этом задуматься.

— Нет, дурмстрангцы мрачные как на подбор, — поморщился парень. — По-моему, это не столько школа, сколько армия. И потом, здесь ты за мной присматриваешь. Хоть одна родная душа. И не вяну от тоски.

— Вянуть от тоски тебе никто не позволяет. И не позволили бы. Ты в любой школе отыскал бы приключения на свою голову. И, я уверен, нашёл бы подходящих друзей в Дурмстранге. К тому же, без наказания за поимку смог бы изучать тёмные искусства.

— Марволо объяснит их мне гораздо лучше, — усмехнулся Гарри, всё ещё обнимая родителя. Торопиться было некуда, а нежностей хотелось много. — У него больше терпения. Рассказывать сразу куче народа — очень утомительно.

Об этом он мог сказать по себе. Натаскивать однокурсников накладывать на себя защиту, оказалось делом непростым. К каждому требовался индивидуальный подход, и на каждого тратилось много времени. Поверхностного изучения недостаточно. Осваивать тёмные искусства лишь наполовину — невозможно, если волшебник не желает для себя неприятные последствия. В этом и заключалось отличие светлой магии от тёмной.

— Конечно, — чуть усмехнулся Северус и отстранил от себя сына, погладив того, явно недовольного таким поворотом, по затылку. — Милорд даёт тебе те знания, которые и в Дурмстранге не изучают. Не говоря уж о Хогвартсе. Даже я боюсь представить, каким ты станешь волшебником, когда достигнешь совершеннолетия. Твой потенциал раскроется на все сто процентов. Сила возрастёт.

— До этого ещё далеко, — улыбнулся Гарри.

Все возлагали на него огромные надежды, которые хотелось оправдать. Но путь к этому лежал через множество прочитанных книг, массу освоенных знаний и испытаний всего, что можно испытать. Никто не говорил, что будет просто. И он это понимал. Потому был готов к любым трудностям.