Интервью

 О героизме Гарри на втором курсе, что невероятным образом сумел победить химеру, позабыли в тот же миг, как он стал третьим участником Турнира.

Удивительно, какими двуличными бывают люди. Вот они боготворили — а в следующий миг желали облить помоями. Гарри чхал на всех, кто смотрел на него с чёрной завистью, в особенности на старшекурсников, которые пробовали попасть на Турнир.

Главное для него — поддержка своего факультета. Но и те разделились на два лагеря. Поддерживали его сокурсники, младшекурсники и курс выше. А вот кто учился на шестом и седьмом году, считали мошенником, нарушителем и просто бесчестным. Открытие оказалось неприятным, но закономерным. Слишком многие хотели славы, не понимая, что в первую очередь выбирает кубок. И выбирает тех, у кого есть потенциал.

Следовало обвинять себя, а не кого-то.

Если понятие этой простой истины отсутствовало — какой смысл переживать? Слизеринцы-старшекурсники разочаровали Лестрейнджа. Глупцы сами себя подставляют, видимо, позабыв о важном — «Гарри — сын Тёмного лорда». А как отреагирует могучий и ужасный Волан-де-Морт, узнав, что Слизерин — семья, как уверяли Гарри с первого курса, — не поддерживает своего?

Гарри мог бы упомянуть об этом в письме, но не стал. Он не опустится до того, чтобы ябедничать. Да, своим поведением старшекурсники доказывали свою недостойность, но он не собирался опускаться до их уровня. Дела и поважнее были. Например, что сказать на интервью, которое состоится после уроков. Чемпионы должны были собраться в комнате для группового снимка.

Именно этого Гарри хотел бы избежать. Вспышки от колдокамер он терпеть не мог, от них долго стояли пятна в глазах. А если фотограф будет выполнять общий снимок в нескольких ракурсах — Лестрейндж точно снимет очки.

Шутки шутками, но и правда в словах крылась. Он не страшился убить человека. На него не давила тяжесть, ни физическая, ни моральная. Его не терзали кадры прошлого своей первой жертвы. А причина была проста — он не считал мёртвую шалаву человеком. Те, кто имел виды на Марволо, — недостойны жизни. Но был один факт, с которым даже он не мог поспорить — Гарри требуется всегда быть ценным и не разочаровывать, чтобы иметь право находиться подле Марволо. Один из способов это доказать — победить на Турнире.

Однако пока ближайшим мероприятием являлось интервью, на которое он направлялся, сразу как умылся после урока травологии. Растения вели себя совсем непредсказуемо — вроде бы делаешь все правильно, следуешь инструкциям, обращаешься с особенно чувствительными объектами бережно, а они впиваются-колятся-кусают-жгут-пачкают. В этот раз весь четвертый курс уходил с занятия в грязи и слизи. На Уходе за существами такая подлость тоже имела место, особенно если лесничий снова притащит «милую зверушку», которая может и голову откусить одним махом.

В Зале достижений уже ожидала Флёр. Кивнув головой в знак приветствия, Гарри сел на стул поодаль. К француженке он не испытывал никакой симпатии. Поговаривали многие, что в ней течёт кровь вейл, которые, подобно сиренам, сводили мужчин с ума. Но слухам верить Гарри не спешил. Без доказательств — нет смысла. Но ему было интересно, что она думает о его поступке.

Серьга-артефакт, подаренная Марволо, долгое время служила именно как украшение, Гарри не видел смысла использовать её на преподавателях или студентах, особой надобности не было. Но сейчас, когда он стал третьим участником и неизвестно, кто на самом деле верит в его победу и поддерживает, а кто лицемерит — она важна.

Насущным вопросом для француженки было выглядеть идеальнее всех. При виде Гарри, у неё промелькнула мысль о том, что его юный возраст и не слишком представительное телосложение оттенят её не самым лучшим образом. В остальном же, в голове крутились слова об интервью, которые ей вдалбливала мадам Максим. И иной язык несколько осложнял восприятие.

Она и не замечала взгляда Гарри на себе, не понимала, что тот её изучает, незаметно проникнув в голову. Однако поток мыслей быстро прервался, когда она обратила внимание на второго участника. Виктор Крам, немного припозднившись, зашёл с громким хлопком двери.

— Прошу прощения, — пробормотал он извинения, невольно создав громкий шум, и, подойдя ближе, поздоровался с обоими. — Флёр, — француженка склонила голову в приветствии. — Гарри.

Тот тоже коротко кивнул, но не изменил своего положения. После прихода болгарина получалось, что теперь запаздывал репортёр, тем самым привлекая к себе внимание и выставляясь не в лучшем свете.

— Скорее-скорее, они наверняка собрались, — стало доноситься торопливое за дверью. — Не в лучшем свете мы предстанем, ну же, дава... Ох! — громко и с улыбкой воскликнула репортёрша, обратив внимание на участников Турнира, и быстренько к ним направилась, только каблучки и стучали. — Какая прелесть, все в сборе! Добрый день! Я — Рита Скиттер, — представилась блондинка, пожимая руку каждому, хотел того волшебник или нет.

От шквала мыслей в её голове, Гарри чуть не задохнулся. Вот уж кто точно думал сразу и про всё, то это она:

«Какой материал!»

«Насколько хорош Каркаров как директор?»

«Сколько времени нужно мисс Делакур, чтобы накраситься?»

«Как допустили малолетку до испытаний?»

Это и многое другое бешено крутилось в голове блондинки под рубрикой «обязательно спросить».

За «малолетку» Гарри уже хотел вкатить ей по первое число, но виду не подал. Отчасти она права — третий участник не достиг совершеннолетия и не может участвовать в Турнире. Но в чем он действительно преуспел, выглядя немного старше своих лет, так это в росте и мышечной массе, которую он набрал за летние каникулы. Это год назад его ещё можно было назвать щуплым, нескладным, невысокого роста.

— Простите, но когда мы начнём интервью? — поинтересовалась Флёр, больше всех переживая, но стараясь этого не показывать.

— Ох, ну разумеется, прямо сейчас! — воскликнула Скитер, всплеснув руками. — Как приятно быть причастной, как приятно беседовать с вами, избранными чемпионами! — затараторила она.

Гарри услышал, как Крам мысленно простонал: «Вот верещалка», и это позабавило.

— Сначала снимок для газеты, мисс Скиттер, — не согласился с её словами фотограф, в этот момент настраивающий свою камеру.

— Да, хорошо, только быстро, — нетерпеливо разрешила та, вынув невероятно длинное зелёное перо и блокнот. В каждом её резком движении и взгляде сквозило желание поскорее завалить участников вопросами.

Уж какие там вопросы будут, Гарри понял еще минуту назад... и продолжал понимать, пока не заблокировал поток мыслей репортёрши. Слушать её — себе дороже.

Фотограф стал расставлять участников в правильном положении, по нескольку раз переставляя, заставляя принять нужные позы, показать нужный взгляд — все нужное-идеальное! И раздражающее до ужаса! А уж эта вспышка! От неё начали болеть глаза. Настолько, что Гарри ощутил во рту горько-кислую жидкость, оказавшуюся ядом.

Психанув после двадцатой такой вспышки, он вышел из помещения и отправился в ближайший туалет, чтобы сцедить яд и отойти от «всполохов смерти». Вот уж что точно было не его, так это фотографироваться.

— Все в порядке? — спросил со скрытым беспокойством Виктор, как только Гарри вернулся обратно и сел рядом.

Фотограф уже обрабатывал сделанные снимки, а Скиттер увела Флёр подальше, решив первой взять интервью у неё.

— Глаза разболелись. Эти вспышки ужасны, — ответил Гарри. Будет сегодня отцу подарочек. Хорошо, хоть не начали выпирать клыки. С ними управляться гораздо сложнее. — Кто после Флёр?

— Мисс Скитер всё распределила за нас, — болгарин заметно нахмурился при упоминании репортёрши, которая положительных эмоций не вызвала ни у одного участника. — Тебя оставила напоследок.

Когда он это говорил, в голове промелькнуло что-то вроде сожаления в адрес Гарри, потому что он по себе знал, какими погаными порой могут быть интервью. Как известный спортсмен, он часто давал их — этим объяснялось его спокойствие.

Читать его мысли было занимательно. До тех пор, пока они не начинали улетать в сторону... Грейнджер. Гарри оказался неприятно удивлён тем, что Виктор, чистокровный маг, заинтересовался грязнокровкой. Что он в ней нашёл — вопрос на миллион.

Заблокировав ход мыслей Крама, Гарри развалился в кресле, принимая слишком вальяжную позу. Ожидать они могли и целый час, а сидеть как прилежный мальчик ему надоело. Аристократические манеры у него, увы, жутко страдали. Бросить ругаться, как обещал на втором курсе, едва ли получилось. Быть сдержанным также получалось не особо — школьные будни всегда проходили на эмоциях, а притворяться Гарри не любил. Хотя мог. Но честность гораздо полезнее. Жаль, что именно в этом году её невозможно мало.

— Что ж, моя очередь настала, — прервал его размышления Крам, с тяжёлым вздохом поднимаясь.

Гарри обратил внимание на выходящих волшебниц, одна из которых выглядела немного замученной, а вторая сияла, как новенький галеон, а её зачарованное перо всё не переставало что-то писать в блокноте. Можно лишь догадываться, какую информацию женщина смогла вытянуть из француженки. Та сразу же удалилась восвояси.

По-хорошему, Гарри тоже стоило уйти, от этого интервью не будет никакой пользы, скорее уж наоборот, но что-то заставляло его сидеть на месте и дожидаться своей очереди. Фотограф к тому времени ушёл, Гарри успел лишь услышать, как он прощался со Скиттер, обещая встретиться в редакции.

Удивительно, но Крам покинул комнату достаточно быстро. Видимо, помог опыт в таких вещах. Гарри услышал фырканье в голове Скитер о том, что Крам почти ничего ей не сказал. Ответы простые и дежурные, подробностей нет.

Самая яркая мысль «придётся самой сочинять» сильно напрягла Гарри. Вот в чём вся соль. Вот почему большинство статей, выходящих из-под пера Риты Скиттер, выходили скандальными — дамочка не скупилась добавлять отсебятины. Причём «добавлять» — мягко сказано.

Лестрейндж начал ещё больше разрываться между уйти и не доводить до греха, или же держать рамки приличия и остаться. Пожалуй, это была самая неожиданная дилемма в его жизни. И как поступить — он не понимал.

— Сюда, Гарри, — фамильярно обратилась к нему Скиттер, очаровательно улыбнувшись, точно акула под оболочкой дельфина.

Глубоко вдохнув, парень отправился за ней, борясь с желанием сразу вкатить предупредительный залп. Пришлось ограничиться настройкой серьги и сосредоточиться на том, что говорить. Точнее, на что можно отвечать, а на что нет.

— Итак, Гарри, — отведя парня подальше от чужих глаз, при этом нарушая личное пространство, Скиттер вошла в свою колею: — Для начала ответь, что именно сподвигло тебя попасть на Турнир трёх волшебников?

Как назло, места было настолько мало, что Гарри едва мог отодвинуться на более комфортное расстояние. Первый же вопрос в его сторону оказался простой и логичный. Но это пока... И ответ Гарри дал максимально простой:

— Хотел попробовать свои силы.

— Если источники достоверны, — продолжила Рита, почти перебив парня, и секунда не прошла, как тот договорил, — тебе нет семнадцати. Почему именно Турнир? Задания будут сложны и очень опасны, а твои соперники старше и куда более продвинуты в магии и силе. Не боишься?

По части продвинутости, Гарри отчасти мог поспорить, но не стал. К тому же, его набор заклинаний не совсем типичен. Но он явно меньше, чем у старшекурсников.

— Лёгкая нервозность, не более.

Говорить о том, что он совсем не боится — неправдоподобно и хвастливо.

— О, — опасно сверкнула глазами Скиттер и снова оскалилась, — у тебя наверняка есть какая-то хитроумная тактика?

— Об этом я с вами говорить не буду, — вежливо отрезал Гарри, зная, что не обязан рассказывать всего. А уж рассказывать такие секреты, как тактика, — и вовсе глупо. — И думаю, не я один.

— Конечно-конечно, — согласно покивала Рита и кинула мелкий взгляд на перо. — «Дополни», — мысленно дала приказ. — А что же твои родители? — вновь обратилась к парню. — Как они отреагировали на твое участие в Турнире? Гордятся тобой или же страдают?

— Полагаю, у них смешанные чувства, как и любых родителей в такой ситуации, — сухо ответил Гарри. Впрочем, отец именно так себя и вёл. А мама... Он ожидал от неё письмо, в котором наверняка будет очень много страха и гнева. Парень прервал ход своих мыслей и стал внимательнее наблюдать за тем, что пишет перо. У него был план — почитать после интервью. И если что-то ему не понравится, а ему не понравится, он сделает все, чтобы зачаровать перо, заставив то писать на самой Скиттер.

— Что-то ещё, мисс Скиттер? Боюсь, у меня много дел, а времени мало.

Гарри сразу дал понять, что не собирается устраивать долгие беседы, которые так нужны репортёрше, но та лишь сильнее загорелась и следующий ряд вопросов выдавала с невероятной скоростью. Даже со своими односложными предложениями Гарри еле успевал и невероятно сильно раздражался. Энергичность Скиттер, её улыбочки, скрежет пера — все выводило из себя.

— Знаете что? — перебил Гарри, обессилев терпеть бедлам, который происходил. Перебивать с его стороны очень некрасиво, он прекрасно это знал, но нервы сдали. Не говоря уж о том, что время поджимало. Ему требовалось срочно встретиться с отцом, чтобы обсудить защитные чары. — Ваши расспросы меня утомили, так что интервью на этом закончено.

— Как? Чт... ? — не успев даже договорить, Рита ошарашенно вылетела, глядя вслед быстро уходящему слизеринцу. — Мистер Лестрейндж! Это невежливо! Вернитесь!

Но возвращаться он не стал. Перо в любом случае добавило слишком много подробностей, которых никто не оглашал. Останься он — и негодного материла будет ещё больше. Пусть он прослывёт грубияном — плевать. Нервы дороже. Жаль только он забыл зачаровать перо, чтобы оно напало на свою же хозяйку. Но ничего. Успеется еще. Скиттер, к сожалению, не в последний раз заявилась сюда. Её раздражающую мордашку Гарри и другие участники ещё увидят.