Глава 35. Танцы со смертью

Я отчетливо помнила момент, когда впервые назвала Нэлли мамой, на что женщина не разозлилась. Ее это, несомненно, обескуражило, и она поспешила исправить меня, напомнив о том, кем является на самом деле в доме Белова. Только спустя долгие годы я начинала понимать, что она просто спасла меня от гнева отца.

Нэлли лежала на полу в моей комнате. Ее голова была отвернута в сторону, а часть лица скрывали неровно остриженные локоны. Ее волосы... столь чудесные волосы, которым я всегда завидовала и которыми восхищалась, были так безжалостно обезображены. Но больше всего пугал тот факт, что женщина не реагировала на мой голос и попытки разбудить ее. Упав рядом с ней на колени, я отчаянно теребила Нэлли, пытаясь найти причину того, почему она находилась в бессознательном состоянии.

— Пожалуйста, очнись... — всхлипнула я, нежно убирая локоны с лица наложницы и поглаживая щеки. — Я не переживу, если и тебя потеряю. Пожалуйста, Нэлли, прости меня.

Наклонившись к ней, прислонилась своим лбом ко лбу наложницы, позволив себе так немного порыдать от бессилия и простого незнания того, что я могла бы сделать. Внутри все так болезненно сжималось от чертовой немощности, из-за которой в то же время хотелось кричать и крушить все вокруг себя.

Резко выпрямилась, вытирая рукавом дорожки слез с собственных щек, прикрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов. Нет, так я ей тем более ничем помочь не смогу. Взяв себя в руки, смогла нащупать слабый пульс на шее наложницы, и уже немного расслабилась от простого понимания, что Нэлли жива. Жива! Недолго думая, достала свой телефон и набрала скорую. Медицинская помощь понадобится не только Нэлли, о других девушках тоже следовало бы позаботиться.

— Все будет хорошо, — прошептала я, когда диспетчер по ту сторону провода записала нужный адрес. — Я обещаю, что так и будет. Прости, прости, слышишь? Мне следовало забрать тебя с собой. Но тогда я могла бояться только за себя, хоть ты и наставляла меня быть сильной. Я не смогла, Нэлли. Но могу сейчас. Я все исправлю.

Наклонилась, целуя женщину в лоб. Хотелось многое ей сказать, в надежде, что она действительно слышала меня. Однако я искренне надеялась, что такая возможность у меня еще представится, а пока, самым главным из всего этого было лишь то, что Нэлли жива.

Не знаю, сколько я так просидела на полу с женщиной, слегка покачиваясь из стороны в сторону, но снизу послышался шум. Уверенная в том, что это уже подоспели сотрудники скорой помощи, оставила Нэлли на полу, боясь ее лишний раз перемещать. Только когда раздался вскрик служанки, я вдруг потеряла уверенность в том, что это именно те, кого я так ожидала.

Подскочив к перилам, под которыми открывался вид на парадный вход и часть залы первого этажа, застыла. Служанка сидела на полу, держась за скулу, а ее обступили несколько взрослых мужчин, почему-то смутно мне знакомых. Они все, как один, выглядели как-то чересчур старомодно в потертых кожаных куртках, налысо бритые, и практически у каждого присутствовал атрибут в вид золой цепи на шее, либо таких же часов на запястье.

— Ты погляди, — один из них меня заметил и, толкнув локтем другого, кивнул в мою сторону, — знакомая птичка.

— Краля, — улыбнулся дин из бандитов, показывая мне пару золотых зубов. — Крылышко зажило, смотрю?

Я на секунду задержала дыхание и прикрыла глаза, вспоминая, почему эти пережитки девяностых были мне так знакомы. «Козлов и его шакалы» — так называла Крис эту шайку, когда они явились в поместье Громского требовать плату. На удивление, меня запомнили, и этот факт вовсе не радовал. Поджав губы, а пальцы сильнее сомкнув на периле, я выдохнула:

— Что вы здесь забыли? — я практически была на месте Максима, когда он, раненный, разговаривал с ними так же со второго этажа в своем доме. Разница лишь в том, что Громский умел внушать страх и уважение одновременно.

— Смотрю, — осклабился Козлов, подходя чуть ближе, — ты сменила хозяина? Громский тебе наскучил, принцесса?

Я абсолютно никоим образом не собиралась реагировать и, тем более, отвечать на этот несуразный вопрос. В общем-то, хотела пригрозить охраной Белова и полицией, которую, к слову, нужно было бы вызвать вместе со скорой. Только вот служанка, кажется, ее звали Мила, вовсе не вовремя подала голос, решив напрямую ответить бандитам:

— Госпожа Ярослава дочь Николая Белова! Думайте, с кем говорите! — пискнула она, все еще сидя на полу.

Я покачала головой, вздыхая. Вот этого им совершенно точно не следовало знать! Но не было смысла злиться на служанку, она, по непонятным мне причинам, была до смерти верна моему отцу и мне.

— Дочь, говоришь? — один из амбалов подошел к Миле и грубым движением поставил ту на ноги, слегка тряхнув. — А коли пиздишь, знаешь, че сделаем с тобой, а, поломойка?

— Оставьте девушку в покое. Она говорит правду, я действительно его дочь, — на удивление сталь в голосе подействовала, и служанку отпустили. Она посмотрела на меня глазами, полных слез, и я только слегка качнула головой, показывая, чтобы она уходила отсюда. И совру, если не скажу, что ощутила мерзкие мурашки, ползущие вверх по рукам, ведь на секунду увидела себя в этой девушке. — Повторю свой вопрос: что вы здесь забыли?

Козлов оглянулся, дабы глянуть на свою шайку. Меня не покидало ощущение, будто бы я находилась в зоопарке, созерцая стаю гиен, от которых меня отделял всего один лестничный пролет. Уж больно кровожадно они на меня смотрели.

— С Беловым потолковать нужно. Не позовешь папулю, краля?

— Разве вы не с Громским работаете? — тут же перебила своим вопросом.

— Да мы со всеми работаем.

— Кто платит, — добавил кто-то из них.

Николай, скорее всего, добился с горя очередной бутылкой алкоголя, да и слишком опасно было бы оставлять его с этими людьми. Неизвестно, что мог бы выкинуть Белов в таком состоянии, а страшнее — фокусы самого Козлова. Крис говорила, что у этих людей нет понятия ни чести, ни верности, ни человечности. Рассчитывать на мирные переговоры не стоило от слова совсем.

— Отца нет, — спокойно соврала я, копируя манеру Громского, когда он слегка пренебрежительно отмахивался. — Можете передать ему, что хотели, через меня.

— Э, нет, — Козлов развел руками, а его люди подошли к лестнице, намереваясь подняться. — Так не пойдет, красотуля.

— Ни шагу дальше, — тут же напряглась я. — Натравлю охрану. И не только. Убирайтесь.

Угроза, как и ожидалось, не подействовала. Козлов лишь засмеялся, и этот гогот подхватили остальные. Я сглотнула, отходя назад, понимая, что загнана в угол.

— Да ну? — снизу послышался веселый голос Козлова. Самого мужчины я уже не видела. — Ты про тех трех сосунков снаружи? И эта вся охрана? Что-то, погляжу, дела у твоего отца плохи, краля. Так что, может, договоришься с нами ты? Предложишь чего интересного, а? Расплатиться ведь можно не только капустой.

— Да пошел ты... — выплюнула я достаточно тихо, убегая по коридору в сторону цветника, дабы предупредить наложниц.

По пути наткнулась на еще двух охранников и направила их в сторону Козлова и его дружков. На удивление, они меня послушали. Снова влетела в гарем, но только никого из девушек уже не застала, видимо, спрятались в своих покоях. Я не стала паниковать, просто мерно заглядывала из комнаты в комнату, пока не нашла практически всех девушек в одном месте. Они все собрались вокруг Анны, и я без слов поняла, что ей совсем стало худо.

Я испуганно оглянулась на коридоры, из глубины которых начали доносится звуки потасовки. И этого мгновения вполне хватило, чтобы наложницы переняли этот вязкий, повисший в воздухе страх, который заполнял все своими мерзкими, холодными щупальцами. Кто-то из девушек подскочили на ноги, намереваясь покинуть покои, иные же не отходили от Анны, а у кого-то просто началась истерика. Была бы здесь Нэлли, она бы запросто смогла их всех приструнить и успокоить.

— Тише! — прикрикнула я, попутно останавливая Анжелику, что хотела выбежать в коридоры. — Все оставайтесь здесь!

Видимо, то, что я все-таки была дочерью Белова помогло их слегка утихомирить, по крайней мере, ослушаться они не посмели. Окинув всех присутствующих взглядом, я на секунду поняла, что действительно была в ответе за них всех. За жизни.

— Как она? — спросила у одной из девушек, что прикладывала смоченную ткань ко лбу Анны.

— Опять лихорадит, — покачала та головой в ответ. — Ты нашла Нэлли?

— Да. Помощь в пути. Просто нужно немного продержаться, слышите? Все будет хорошо!

— Слава, что за люди там? Что происходит? — Анжелика, казалось, стремилась навести панику пуще прежнего, то и дело выглядывая в коридор, из-за чего другие девушки не на шутку начинали беспокоиться.

— Эти люди не причинят никому вреда, верьте мне. Помощь в пути. Просто сидите здесь, ясно?

— Постой, куда ты? — окликнули меня, когда я уже переступила порог покоев.

— Я присмотрю за Нэлли, она осталась одна. Я вернусь за вами. Только, прошу, оставайтесь здесь.

Я не стала дожидаться ответа, просто плотно закрыла за собой дверь и, воспользовавшись связкой ключей, заперла девушек. Если это действительно спасет им жизни, то я бы сделала тоже самое снова. И снова.

Вдруг поняла, что в глубине дома как-то подозрительно стало тихо. Надежда зародилась внутри, что конфликт удалось уладить без лишних проблем, и охрана просто выпроводила Козлова вместе с его шайкой на улицу. Быстро проходя по коридору, увидела в окно подъезжающую скорую помощь, чей красно-синий свет от мигалок отражался в окнах поместья, бил по глазам, слепил. Я не заметила, как перешла на бег, только уже приближаясь к парадному входу обо что-то споткнулась, а затем поскользнулась на чем-то мокром на паркете, шлепнулась на спину. Зажмурившись при падении, не сразу увидела тело одного из отцовских охранников, а мокро на полу стало из-за его крови, в которой я и измазалась. Мне удалось подавить душераздирающий крик, что так стремительно, как птица, хотел вырваться из глотки. Потому что кричать было некогда, ведь там, внизу один из головорезов Козлова расправлялся с другим охранником. С трудом поднявшись на ноги, я тут же развернулась в другую сторону, — но буквально сразу же с кем-то столкнулась, и этот кто-то издал самый настоящий визг испуганного зверя, обнаруживая нас. Наткнулась я на служанку Милу, которая и завопила, из-за того, что увидела меня в крови.

— Тихо ты! Тихо! Замолчи! — пришлось встряхнуть девушку за плечи, а она буквально была в предобморочном состоянии, потому что на мгновенье обмякла в моей хватке. Господи, как я ее понимала. Не будь столько адреналина, бившего мне в голову, а еще ощущения ответственности за чужие жизни, я бы тоже грохнулась без сознания. — Мила! Соберись!

Звонкая пощечина, из-за которой вибрация от ладони до самого плеча неприятно растеклась по руке, привела в чувства девушку.

— Вы... вы... в-вы... кровь! — выдавила она из себя, захлебываясь.

— Мила, это не моя кровь! Эй, тише, я понимаю, но, прошу, послушай! Послушай ты меня, боже!

Она отказывалась хоть как-то воспринимать мои слова, полностью отдавалась истерике и панике. В какой-то момент я поняла, что, по сути, если бы не все те ситуации в моей жизни, смертельно-опасные ситуации, что закалили меня, подобно звонкому металлу, я бы билась в такой же панической атаке и ничего бы не могла сделать.

— А Егора... Е-егор-ра... у-у-у-убили... У-у-убили-и-и-и... — взвыла еще сильнее девушка, полность оседая на пол.

Я обернулась, увидев людей Козлова и его самого. Кажется, бандиты полностью пошли в раш, решив все разграбить, забрав самое ценное, а персонал и всех, кто попадался под руку — уничтожить. Крис была права, когда называла этих людей шакалами. Потому что именно сейчас на людей они совершенно точно не походили. Передо мной — стая диких зверей, опьяненные запахом крови и наживой.

— Берите все, что хотите, и уходите. Прошу, — заслонив собой служанку, выдавила из себя я.

— Где твой папаша, девка? — Козлов потерял былой слащавый оскал, все прочие эпитеты, теперь же тыкая в меня дулом пистолета. — Я же, сука, предупреждал его, что мы не свободная рабочая сила! Предупреждал! Мы что, сука, не люди? Нам на хлеб не нужно, сука, а?! Это ты, блядь такая, как сыр в масле! Папка у нее богатый, а женишек еще богаче!

Мила позади вцепилась мне в ногу и тихо сокрушалась в рыданиях, буквально не давая мне возможности сдвинуться с места. Внутри все сжалось до размера горошины, и сердце, потерявшее определенный ритм, остервенело стучало в ушах. У меня вспотели ладони, но при этом колотило до дрожи в коленях.

— Брось ты с ней лясы точить, ну, — тявкнул один из бандитов, присматриваясь к служанке. — Сдался тебе этот Белов, в натуре. Давай лучше заберем все что хорошо лежит, а потом наведаемся в гарем. Хочу опробовать беловских телочек.

— Тебе лишь бы бабу трахнуть, — гаркнул кто-то их них.

Козлов не обращал на своих людей никакого внимания, пожирая меня своим поистине звериным взглядом. Понимая, что отвечать на его вопрос я совершенно точно не собиралась, он тут же схватил меня за волосы и толкнул в сторону бандитов. Мила заверещала пуще прежнего.

— Зачем вам шлюхи, когда есть сучка Громского! — я упала на колени, и при попытке подняться тут же получила носком ботинка по ребрам. — Пустите ее по кружку разок, посмотрим, как у нее сразу язычок-то развяжется.

Люди Козлова обступили меня, взяв в кольцо. Я захрипела, сплевывая кровь, стараясь удержать порыв тошноты из-за удара по грудной клетке. Из-за звона лопнувшей струны в ушах, словно бы из-за занавесы слышала визг служанки, а затем, как будто сквозь пелену увидела, как к ней приблизился кто-то из мужчин, направил пистолет, — выстрел, от которого у меня внутри все оборвалось и лопнуло, разбилось, раскрошилось. Мила больше не кричала.

Кто-то снова схватил меня за волосы, заставив встать на коленях, выпрямиться. Чьи-то руки коснулись талии, поползли вверх, обхватывая грудь, болезненно сминая. Я поздно осознала, что происходит на самом деле, взбрыкнула, но тут же получила удар по лицу, из-за которого голова сильно дернулась в сторону, рванула волосы. До меня донесся их гогот, грязные и скользкие слова в мою сторону, меня продолжали лапать.

Вдруг дверь отцовского кабинета распахнулась и от туда тяжело вывалился сам Белов, привлекая к себе всеобщее внимание. Меня даже отпустили, позволив упасть на пол и свернуться в комочек. Увидела, как Козлов направился к Николаю, разводя руки, но отец и слова не дал сказать ему, тут же открыл стрельбу, резко вытащив пистолет из-за спины.К звуку выстрелов я никогда не привыкну, и сейчас, оглушенная, прятала голову от летящих осколков. Бандитам тоже пришлось кинуться в рассыпную, ища укрытие, но судя по крикам, отцовские пули достали многих. Одно тучное тело упало прямо передо мной, закрывая обзор, однако я все равно продолжала лежать. Когда выстрелы затихли, Николай громко заорал:

— ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА!

***

Григорий пришел в себя достаточно быстро, так же молниеносно подскочил с дивана, на который его уложили, и приготовился защищаться. Сидевший в кресле Рома даже бровью не повел, печатая что-то в смартфоне.

— Расслабься, — бросил Громский, застегивая пуговицы на черной рубашке, которую переодел вместо толстовки. — Считай, познакомился с Ромкой.

— Крайне болезненное знакомство. Что ж, — потерев болевший затылок, Гриша снова опустился на диван, — где это мы?

— В моем казино. Не чувствуй себя, как почетный гость. Вообще, забудь про это место, — фыркнул Максим, проверяя обойму пистолета. — Внесу тебя в черный список. Потом.

Киллер не особо понял юмора, но и уточнять этот момент не стал. Он умел осматриваться незаметно, но понимал, что рядом с ним находятся вполне себе профессионалы в кровавом ремесле, поэтому не стал скрывать своего любопытства. Кабинет Громского казался ничтожно мал, мрачным и каким-то несуразным, неподходящим такому человеку, как Максим Громский. Это Гриша тоже не стал озвучивать, почему-то уверенный в том, что Громский и сам это прекрасно осознавал.

— Поедем на твоей, — бросил Максим, направляясь к выходу, Гриша подорвался следом. Рома пока что не спешил.

— А он? — это киллер все же решил уточнить, оборачиваясь на кабинет, из которого они уже успели выйти.

— Ромка свою задачу выполнил — меня нашел. Он мне здесь нужен. Дальше сами, — Громский тоже достал смартфон и, как успел заметить Гриша, прочел информацию, которую и прислал ему Рома. — Надеюсь, твое корыто сможет выжать больше шестидесяти?

— Сможет.

Киллеру и не пришлось уточнять адреса, потому что прекрасно понимал, что пункт назначения — поместье Белова. Максим был сосредоточен всю дорогу, изучая что-то в телефоне, а Гриша, несмотря на то, что был за рулем, все равно подметил, что бледность с лица мужчины ушла.

— Так что тебе нужно от Белова? — задал вопрос Максим, убирая смартфон в карман брюк.

Старый мерин казался ему максимально некомфортным и тесным. Он буквально чувствовал каждую кочку, а в салоне стоял навязчивый и терпкий запах бензина, от которого вновь возвращалась головная боль, а вместе с ней и тошнота.

— Не что, а кто, — сухо отозвался Григорий, с характерным скрипом переключая скорость.

— Слушай, я мысли еще не научился читать, — хмыкнул Максим, когда пауза затянулась.

— Не уверен, что тебе будет полезна эта информация. Я не хотел бы распространяться.

— С учетом того, что ты взорвал мою машину, а потом привязал меня к стулу и отделал, — это меньшее, чем ты можешь от меня откупиться, дружочек.

— Гриша.

— Да похуй.

Снова затянувшаяся пауза. Громский покосился на киллера, но тот, казалось, ничего, кроме дороги за пыльным окном, и не видел. Однако Макс понимал, насколько это было обманчиво. Старый мерин загудел мотором, колодки заскрипели где-то под ногами у водителя, а запах бензина усилился. Скорость на спидометре, как увидел Громский, превысила уже за сотню километров в час.

— Предположительно, — когда Громский и не надеялся на ответ и схватился за ручку, что находилась прямо над его головой, киллер все же заговорил, — в гареме Белова может быть моя мать. Но это не проверенная наводка.

— Ты сможешь ее узнать?

— Не уверен, — Гриша свернул с асфальтированной дороги на проселочную, и Громский прикрыл глаза, вспоминая любую молитву, дабы автомобиль просто не развалился на ходу. — В бардачке есть фото ее молодой. Взгляни.

Достав фотокарточку, что уже успела изрядно пожелтеть, Максим всмотрелся в портрет молодой девушки с густыми каштановыми волосами. Черты лица были смутно знакомыми, но дать точный ответ: знал он ее или нет — затруднялся.

— А откуда наводка такая? — уточнил Громский, убирая фотографию обратно.

Григорий тактично промолчал, а внимание Максима привлекла сирена скорой помощи и отблеск красно-синих огней в сумеречном небе. Наличие подле особняка кареты неотложки уже заставила Максима чуть ли не вылететь на ходу из машины, к счастью, киллер вовремя среагировал и затормозил.

Буквально в не себя, Громский кинулся к воротам, а дальше — к самому дому. Парадные двери были распахнуты и сразу же на пороге лежал труп охранника, измазанный в собственной крови. На секунду обернувшись, Макс увидел, как Гриша успокаивает сотрудников скорой помощи и убеждает их сесть обратно в газель. Вытащив пистолет и сняв его с предохранителя, Громский вскинул оружие перед собой и пошел вглубь дома. Безусловно, без экипировки, а главное, без бронежилета он чувствовал себя уязвимым, но это отходило на задний план. В мыслях была только Ярослава, и он буквально готов был разорвать любого, кто мог причинить ей вред.

Со второго этажа раздался крик женщины, долгий, протяжный и такой отчаянный, что буквально щемило сердце. Но даже в таком, казалось, нечеловеческом вое Громский смог понять, что кричала не Яра. Практически сразу после него — беспрерывная очередь стрельбы, видимо, как определил Максим из полуавтомата. Он кинулся на второй этаж, прижимаясь к стене, аккурано выглядывая из-за углов, которые могли спасти от шальной пули. Звуки стрельбы становились все громче и отчетливее, поэтому Макс ускорился.

Первое, что он услышал — это крик Николая: «ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА!», первое, что увидел — четыре трупа, истекающих кровью, но уже без шансов на выживание. Заметил, практически моментально, движение, среагировал так же быстро, — выстрелил, но промахнулся, поскольку не целился.

Николай скрылся в кабинете, пытаясь одной здоровой рукой перезарядить свой полуавтомат. Макс скрылся за одной из статуей, ожидая, когда безликий противник снова высунет нос, но тот не спешил. Тогда Громский показался первым, и в тот же момент он застыл, а внутри у него произошел взрыв, осколки от которого вонзились в сердце, из-за чего то остановилось. Молча Макс бросил пистолет на пол и поднял руки.

В заложниках у Козлова была Ярослава. Громский сразу же признал лысого бандита в кожаной куртке, но сейчас он всматривался в девушку, ведь она была в крови.

— Она ранена? — от Максима веяло загробным холодом, и даже Козлов это ощутил.

— Ответь ему, краля, — ткнул бандит Ярославу.

Ее голова, почему-то, свисала, да и вся она держалась слабо на ногах. Громский и без того понял, что ее точно били, из-за чего могильный холод ярости перерастал в какую-то невероятную бурю, из-за чего начинали дрожать пальцы рук.

— Это не моя кровь, — тихо простонала Ярослава, держась за ребра.

— И чего ты хочешь, Сань? — Максим стоял на месте, хотя был готов сорваться в любой момент. Даже под пули. — Я с тобой расплатился. Мы разошлись. По-хорошему.

— А к тебе у меня вопросов нет, Максимка, — осклабился Козлов, прижимая дуло пистолета к виску Ярославы. — Белов сначала не заплатил, а теперь моих пацанов положил. Так нельзя, Максимка, ой, нельзя. Пацанов моих кто будет оплакивать, кроме меня-то, а? Вот, думаю, девчонку эту я заберу. Она ж беловская дочка?

Громский не стал отвечать на этот вопрос.

— Я дам тебе уйти, — Макс кивнул в сторону окна. — Просто уходи, а ее оставь. Иначе, я клянусь, Сань, достану хоть из-под земли. Жизнь положу, но достану тебя.

Козлов заметно заколебался, отчего пистолет в его руке ощутимо задрожал. Яра слабо приподняла голову, взглянула на Максима. Он на нее не смотрел, знал, что если взглянет, то сорвется, кинется на Козлова, прямо под выстрелы. Нужно было договориться. Спасти и ее и себя.

— А ты что ж, с Беловым-то заодно, а? Дочку его себе пригрел, теперь, небось, и бизнеса львиную долю хапнешь, а, Максимка? А, может, поделишься со старым другом процентами? Я бы и кралю твою отпустил тогда бы.

— Назови, сколько хочешь.

— О, — Козлов судорожно втянул носом воздух, и Яра отвернулась от него. — Это мы с тобой обсудим.... Блять! Назад!

Из кабинета снова вывалился Николай. Казалось, что мужчина уже не видел, в кого целился, поэтому первая очередь просто ушла в потолок. Громский чудом увернулся, снова спрятавшись за статую, а затем рванулся к Белову, вырубая того точным ударом по макушке. Забрав у того полуавтомат, вставил новую обойму и кинулся к Козлову, который, спасая свою шкуру, оттолкнул от себя Ярославу. Девушка свалилась на пол, но Максим увидел, что она смогла отползти на безопасное расстояние. Теперь Громского ничто не сдерживало.

Козлов пытался отстреливаться из-за угла. Максим увидел модель его оружия, и прекрасно знал, что в обойме у такого пистолета всего семь патронов, а долгая перезарядка, когда бы бандит мог вставить новую обойму, как раз и давала шанс Максиму сделать перебежку ближе к Козлову.

Как только шакал высунулся для нового слепого выстрела, Громский тут же появился и выбил пистолет из рук. Козлов вскрикнул, но не растерялся, доставая нож, дабы вступить в рукопашный бой. Макс и сам пару раз выстрелил в молоко, а затем принципиально откинул полуавтомат в сторону, как бы приглашая старого знакомого к действию.

Александр Козлов был крупным полноватым мужчиной в возрасте. Он безусловно был старше Максима, однако, куда опытнее и закаленнее в подобных стычках. Холодным оружием он владел непрекословно, уже умудрившийся пару раз задеть Громского лезвием. Царапины эти были не смертельными, Максим вполне в состоянии был их игнорировать, уворачиваясь от резких выпадов Козлова. Наконец, когда матерый бандит в черной кожанке немного выдохся, из-за чего его удары не были уже столь точными и быстрыми, Громский буквально поймал его. Поймал запястье, вывернул его так, что нож выпал из кисти, а сам Козлов взмыл от боли. Перехватив противника поудобнее, нанес пару ударов с колена по мягкому животу, затем развернул Козлова и приложил физиономией о стену.

Козлов свалился на пол, но был все еще в состоянии ползти, даже не смотря на то, что кровь заливала ему все лицо, а сломанную руку он, как хромая собака, прижимал к груди.

Ярослава уже потеряла их из виду. Она слышала отголоски драки где-то за углом, но не могла подняться с пола. Сил буквально не было, а еще тягучая и в тоже время колющая боль разливалась от грудины до самого живота, била по глазам и вискам. Она откинулась на стену и, случайно, повернув голову, увидела бездыханное тело Милы. Внутри все скрутило и сжалось, стало буквально дурно, ком подкатил к горлу, а глаза в секунду намокли. Яра зажала рукой рот и тихо завыла.

Громский поднял с пола нож Козлова, быстро нагнал противника. Ударил того несколько раз по ребрам, заставив тем самым перевернуться на спину и уселся сверху. Зрелище действительно было жалкое. Бандит хрюкал и стонал, откашливался кровью, бормотал невнятные мольбы и прощения.

— Ты мне никогда не нравился, морда бандитская, — сплюнул Громский, крутя в руке нож. — Но за нее — не прощу никогда.

Козлов не ощутил, как лезвие вошло в мягкую шею, лишь сильнее забулькал и захрипел. Максим не стал более тратить на него время, ведь там одна, раненная осталась Ярослава.

***

Мне было бесконечно жаль и ужасно плохо от того, что кругом снова была одна смерть. Смотреть на мертвую Милу не было никаких сил, а прочие трупы я, как будто бы и вовсе не видела. С трудом поднялась на ноги, стараясь сосредоточиться на том, что нужно быстрее помочь девушкам, дабы отвлечься от собственной боли.

Я сделала буквально пару шагов и снова споткнулась о чье-то тело, но в этот раз не упала. Максим поймал меня и сразу же прижал к себе так сильно, что я услышала, как сильно затрепетало его сердце в грудной клетке. Он быстро нашел мое лицо, всмотрелся, а затем аккуратно, будто спрашивая разрешения, поцеловал. Я не дала разрешения, не ответила, потому что именно сейчас было точно не время и не место.

— Максим... — всхлипнула я.

— Все хорошо, солнце, я рядом.

— Там... Нэлли и девушки. Им нужно помочь. Пожалуйста...

— Хорошо, только позволь мне увести тебя отсюда, — он подхватил меня на руки, поднимая над этими трупами и унося прочь.

Я не стала протестовать, лишь осознала, что практически до крови сжимала в ладони связку с ключами, которую смогла всучить Громскому до того, как потеряла сознание.