Глава 25. Лекарство от здоровья. Часть 1

Голова раскалывалась и ощущалась так, словно кто-то сначала снял ее с шеи, а затем очень грубо привинтил обратно. В висках пульсировало, во рту было сухо, но при этом чувствовался весьма неприятный оттенок какого-то лекарства. Запястья отчего-то жгло, спина затекла, а ноги вообще онемели. Только спустя несколько мгновений, я поняла, что сижу, а руки были скованы ремнями к ручкам кресла. С трудом подняв голову, пыталась проморгаться и осмотреться, но свет болезненно бил по глазам, не давая мне возможности осознать своего местоположения.

Паника начала накатывать по мере пробуждения, подобно ленивым волнам прибоя. Пульс подскочил моментально, я дернулась, отчего шея отозвалась уколом боли, а в памяти вспыхнуло отчетливое воспоминание того, как кто-то подкрался ко мне сзади, зажал рукой рот и что-то вколол именно в то место. Я снова попыталась пошевелиться, понимая, что связанными у меня были только руки, а от интенсивного движения кресло начало двигаться, пока я не поняла, что то было инвалидным.

Окончательно придя в себя и привыкнув к свету, я, наконец, смогла осмотреться. Внутри все сжалось, а трос, державший мое самообладание, резко оборвался, позволяя телу сотрясаться от ужаса. Это точно не было похожим на казино Громского, а на какую-то палату, где на окнах — решетки. Я попыталась развернуться, но не могла управлять креслом из-за прикованных рук, однако боковым зрением все равно заметила запертую железную дверь с окошком, в которое, если я не ошибалась, подавали еду. Или это тюрьма?..

— Эй? — рот мне не заклеили, и я решила позвать хоть кого-нибудь. — Помогите! Ау! Я здесь!

Но эхо от моей мольбы прошлось колючим холодом вверх по рукам, заставив меня сдавленно всхлипнуть. Как же... Как же так? Я была с Максимом и близнецами в кабинете, потом, когда мне стало дурно, я решила выйти и найти уборную, а затем... Затем что-то пошло не так, кто-то напал на меня сзади, но я и опомниться не успела. И вот, я здесь, а где — здесь? Я не знала. Знала лишь то, как мне было страшно, из-за чего пелена слез уже застилала взор, а всхлипы душили, не давая восстановить дыхание. Господи, как же страшно...

Позади раздался резкий скрежет, глухая возня из-за двери, и я поняла: кто-то явно собирался войти, отпирая замки. Кое-как развернув свою коляску, чтобы увидеть... кого бы то ни было, замерла в мучительном ожидании. Казалось, что та проклятая дверь была просто усеяна этими замками, с которыми вторженец никак не смог справиться. Я даже не могла сосредоточиться на догадках того, кто сейчас находился по ту сторону, насколько мне было страшно. Словно в каком-то дешевом ужастике, дверь, наконец, начала медленно открываться, лишая меня последней выдержки. Только страх сменился всепоглощающим удивлением и непониманием, из-за которого буквально отнялся язык на пару секунд.

— Что... Ты?! — ахнула я.

***

Несколькими часами ранее

Напряжение в кабинете можно было буквально пощупать руками, если не схватить в кулак. Безусловно, я была рада видеть близнецов, спустя столь долгую разлуку, но я никак не ожидала того, что мы окажемся по разные стороны баррикад. От Армана так и исходила немая угроза и ревность, он просто пронизывал меня своим чутким взглядом, когда Аслан выстраивал холодную стену. Максим, как ни в чем не бывало, разрядил обстановку, ему удавалось выводить братьев на диалог, а Арман вообще принял от него сигарету, чем немало меня удивил.

— Может, выпьем? — Громский докуривал уже третью сигарету, из-за чего я могла сделать вывод, что он немного, но нервничал.

— Мы не пьем, — сухо отозвался Аслан.

— О... — хмыкнул Максим. — Ладно. Окей. Хм, карты раскинем? Или кости? Потому что, блять, я уже устал выполнять роль ебаного клоуна. Вы хотели встречу с сестрой, — пожалуйста, — тут мужчина наклонился сильно вперед, чтобы приблизиться к напротив сидящему Аслану. — Так какого же хрена вы не общаетесь, м?

Я не увидела реакцию брата, поскольку опустила глаза в пол, чтобы набраться смелости. С того самого момента, как они зашли в кабинет Громского, я не проронила ни слова, из-за чего чувствовала себя виноватой. Все же, я тоже просила Макса об этой встрече, пусть уже позже и смирилась с отказом. Однако сказать и правда нужно было хоть что-то.

Видимо, заметив, как я совсем поникла, Максим сжал мою ладонь. Я, точно не ожидавшая такой поддержки со стороны мужчины, как-то неловко уставилась на наши сцепленные руки, пока не осознала, какой эффект этот жест произвел на близнецов. Арман ощутимо напрягся, а вот Аслан готов был прожечь нас глазами. Максим опять играл по своим правилам...

— Я все еще жду извинений, — все же выдохнула я, при этом не отпуская ладони Макса.

— Прости? — удивился Аслан.

— Ты был груб со мной, когда звонил. И сейчас... почему ты так смотришь? Что-то не так?

Близнецы переглянулись, и это говорило только об одном: один искал поддержку у другого. Видимо, я не только братьев слегка удивила, но и Громский одарил меня какой-то восхищенной ухмылкой. Не скажу, что мне не понравилось.

— Я же сказал, что она выросла, — впервые подал голос Арман, на что я улыбнулась ему. — Но, все же, хотелось бы объяснений, Слав. Отец уже накормил нас сполна, Игнат тоже подлил сверху несуразицы. Что же скажешь ты?

— И не забудь рассказать про это, — Аслан многозначительно кивнул на нас с Максимом.Громский отпустил мою ладонь, но только ради того, чтобы откинуться на спинку дивана и закинуть на меня руку, приобняв.

— Это что, ревность? — издевался он.

— Пошел ты, — тут же огрызнулся Аслан.

Братская ревность была вполне мне знакома, поэтому я не удивилась такой реакции. Максим, видимо, тоже быстро все понял, раз решил позлить близнецов таким образом. В отцовском доме меня, конечно же, ревновать было не к кому, а вот, если Николай устраивал прием или брал нас куда-то, то братья превращались в мою личную охрану. С ними я действительно чувствовала себя в безопасности, даже несмотря на то, что отца это просто выводило из себя. Но они-то его не боялись, в отличие от меня. Арман вообще мог ударить Белова в ответ, из-за чего их часто приходилось разнимать. Очень жаль, что это так ярко отпечаталось у меня в памяти.

— А что вы хотите от меня услышать? Что я, наконец, набралась смелости, послала отца куда подальше и сбежала? Нет, — я тяжело вздохнула. — Я цеплялась за него до последнего, думая, что, в итоге, он защитит меня. А он продал, а затем и вовсе отрекся.

— Про ту сделку с Гарнеевыми — правда? — уточнил Аслан.

Я на секунду прикрыла глаза, пропуская сквозь себя дрожь отвращения. Мне чисто физически было тяжело вспоминать те события, поэтому я холодно кивнула.

— И Владимира тоже ты прикончила? — не удержался Арман.

— Я не... Я никого не приканчивала. Это вышло случайно, и мне никогда не отмыться от этого. Я пыталась спастись от Андрея, столкнулась с Владимиром, мы упали, и все. По крайней мере, я так помню, — проговаривать вслух все это оказалось еще куда более тяжелым, я вся окаменела, напряглась, пока Максим не прижал меня сильнее к себе, а затем не поцеловал в макушку, успокаивая. Это действительно помогло.

— А потом я прятал бедняжку, — продолжил Громский, поскольку я пока что не собиралась ничего более объяснять. — Пришлось нажить себе врагов в виде двух влиятельных кланов, но на что не пойдешь ради... Хм, ради любви? Но если с Гарнеевыми удалось все уладить...

— ...под уладить, ты имеешь в виду то, что ты убил Андрея? — вмешался Аслан.Глянув на меня, как бы убеждаясь в том, что я окончательно успокоилась, Максим убрал руку, чтобы снова поддаться вперед, слегка сократив расстояние межде ним и близнецами. Безусловно, он умел казаться убедительным.

— Послушай, Аслан. Если бы ты или твой брат, увидели бы ее... избитой, в крови, в каких-то тряпках, то, поверьте, на одном убийстве вы бы не остановились. Я поступил еще очень даже гуманно. Он не страдал. Хотя должен был.

Проняло даже меня. Я, на самом деле, думала, что никогда не смогу простить Максиму убийство Андрея, потому что он использовал меня. А на деле... Я ведь была рада этому. Он отомстил за меня.

— И я помогла в этом, — признаваться в подобном мне никогда не приходилось, от того это было так волнительно.

Близнецы, судя по всему, уже устали впадать в ступор, но тут на меня даже Громский обернулся, судя по всему, не веря своим ушам.

— После этого я решила остаться с Максимом. Он защищает меня по сей день, я доверяю ему. И прошу вас о том же.

Арман не выдержал и поднялся, заходил по кабинету туда-сюда, как загнанный зверь по клетке. Аслан пока что, видимо, анализировал услышанное, а вот Максим снова расслабился.

Если честно, я не узнавала своих близнецов. Нет, внешне они не изменились практически, разве что стали старше и только. Но вот манера их поведения... Аслан обзавелся какой-то чрезмерной серьезностью и недоверчивостью, Арман стал слишком опасен, я это ощущала кожей. Мне так и казалось, что он вот-вот вытащит какой-нибудь клинок из-за пояса. А еще, как бы я ни старалась этого не замечать, оба были сильно похожи на отца. Особенно глаза...

— Допустим, — хрипло выдохнул старший близнец и, не поднимая на меня глаз, занервничал, но все же задал тот вопрос, на который я больше всего не хотела бы отвечать: — Игнат действительно пытался похитить тебя?

— Нет, блять, по приколу, — выругался Громский. — И стрелял он в меня из водного пистолета, если что.

Я как-то не осознанно осадила Максима, сделав жест рукой в его сторону, а затем уселась поудобнее, стараясь ничем не выдать своего волнения и страха, ведь даже простой разговор переносил меня в те проклятые катакомбы.

— Мне пришлось пережить нечто страшное, Аслан. Я думала, что хуже после Андрея уже не будет, но... Когда меня привели к Игнату, Максим уже истекал кровью. К счастью, была рядом Эл, она его спасла. Дядя, он... Пообещал мне безопасность и укрытие в другой стране, заговорил про учебу и нормальную жизнь, о чем я мечтала. Естественно, это была сделка за жизнь, и я согласилась. Только он солгал. Опять же, если бы не Максим и его люди, неизвестно бы, что со мной случилось... Благодаря ему я сейчас здесь, перед вами. Жива и здорова.

— Скажи мне, сестренка, скажи, что это все не заученный тобою текст, что это не план и не уловка, что этот козел не заставил тебя все это сказать? Потому что я не понимаю ни единого мотива, чтобы он хоть пальцем ради тебя пошевелил! — Аслан кипел уже не на шутку, и Арман намеревался успокоить брата, но не успел. Это сделала я.

Звонкая пощечина разрезала воздух, обожгла мою ладонь, заставив всех встать в ступор и замолчать.

— Я бы никогда не стала вам лгать. Тем более о таком. Я столько натерпелась, что жизнь под одной крышей на протяжении девятнадцати лет с Николаем казалась просто сказкой, по сравнению с тем, что произошло всего-то за пару месяцев. Из-за меня гибли люди. Рисковали. Какие мотивы у Максима? Да мне плевать, какие. Пусть хоть весь бизнес отца забирает, я только рада буду. Я устала от всего этого. Устала быть между двух огней, все время под прицелом. Вас здесь не было, поэтому не смей мне такое говорить, слышишь?

Вздохнув, я подошла к двери, сморгнув слезу. Из меня вышло куда больше сейчас, чем несколько предложений. Я ощущала это, из-за чего даже голова закружилась. Ох, они, близнецы, ведь действительно не понимали, что здесь происходило и продолжало происходить. Стоило отцу просто пальцем поманить, как Аслан и Арман пересекли часть земного шара и явились. Да потому что они не могли иначе, ведь поводок был в руках у Николая, если уже не у Игната. Наследники всего, не имеющие права перечить отцу, ведь буквально одна закорючка в нужном документе, и братья останутся на улице, без гроша, без фамилии, просто два бастарда от очередной наложницы. Я понимала, но все равно злилась.

Я вышла из кабинета, но тут же следом за мной увязался и Громский. У меня так сильно ухало сердце в груди, что я привалилась спиной к стене, чтобы перевести дух. Когда-то я обещала Нэлли, что буду сильной, но в полной мере исполнять данное слово удавалось только вот сейчас.

— Эй-эй, — Громский навис надо мной, касаясь пальцами щек и подбородка. — Детка, я не узнал тебя. Ты... Ты, блять, ты знаешь, насколько была сексуальна? Я серьезно. У кого-то появились зубки.

Мне было не до шуток, поэтому я не особо разделяла восхищения Громского. Отведя его ладонь от своего лица, я слегка мотнула головой, стараясь отогнать появившейся ком в горле.

— Где здесь уборная? Хочу умыться, — отлипнув от стены, спросила я.

— Прямо к общему залу, там направо, увидишь табличку. Может, тебя проводить?

— Нет, не нужно. Лучше... лучше не оставляй их одних, — отмахнулась я, направляясь в указанном направлении. — Я скоро.

Только я так и не вернулась в кабинет.

***

Не знаю, сколько прошло времени. Ориентира у меня не было: окно то ли заключено, то ли закрыто чем, а часов я не нашла. С меня сняли ремни, и я смогла встать с инвалидного кресла, но от того вещества, которым меня усыпили, все еще мутило, поэтому я перебралась на скрипучую койку. Холодные стены в клеточку, точно такой же пол, наводили меня на мысль, что я действительно находилась в каком-то медицинском учреждении. Для тюрьмы здесь было... слишком чисто, что ли. Только вот, в какой больнице ставят решетки на окнах и железные двери в палаты? Неужели...

Ну, я определенно не была психически здоровым человеком, но не настолько, чтобы помещать меня в психушку. По крайней мере, это пока единственное логическое объяснение того, где я могла быть. Оставалось лишь гадать, насколько меня далеко увезли и знал ли уже Громский?

Поначалу, увидев своего первого гостя, я обрадовалась. Ведь это означало, что все под контролем, и я точно в безопасности. Теперь же я не была столь уверена, особенно вспоминая то, как усердно Максим искал предателя. Однако это все никак не укладывалось у меня в голове.

Мне принесли больничную одежду, в которую я пока что не спешила переодеваться. Пыталась прислушиваться, но кругом была напрягающая тишина. Если это психлечебница, то здесь же должно быть шумно? Однажды отец водил меня к психологу, но это был кабинет в очередном бизнес-центре, а больница, в которой я лежала из-за травм, и вовсе отличалась дороговизной и тишиной, поэтому я понятия не имела, как должно было быть... тут. Страх отошел назад, паника понемногу утихала, все благодаря тому, что шестерни у меня в голове не прекращали крутиться. Я пыталась понять, насколько все действительно плохо или же стоило просто подождать? Само место пугало меня и наводило паники, чем вся ситуация в целом. Конечно, очнуться в незнакомом месте — испугается любой. Мне же никто ничего не объяснил...

Свернувшись калачиком на кровати, я постаралась окончательно успокоиться, сосредоточившись на Максиме и близнецах. Пускай я оставила их на не лучшей ноте разговора, но я, почему-то, была уверена, что они прислушаются ко мне, а Громский сможет их дожать, чтобы они теперь поработали на него. Очень надеялась на такой исход. Или же они поубивали друг друга...

Дверь снова противно заскрипела, побуждая меня подскочить на месте и обернуться.

— Принесла тебе успокоительного, — Эл поставила поднос на тумбу рядом с койкой и закрыла за собой дверь.

Девушка выглядела измотанной, это я еще сразу же заметила. Пучок красных волос разболтался у нее на макушке, из-за чего непослушные локоны так и падали на лицо. Одежда явно была не свежей и помятой, а сама врач, наверное, и не спала вовсе, судя по мешкам под глазами. Она так и не говорила со мной, лишь давала сухие факты, а все мои вопросы игнорировала.

— Эл, где я? — не сдавалась я. — Когда приедет Максим? Он знает, где я? Близнецы что-то задумали, поэтому меня увели, так? Они привели Игната или отца? — она совершенно не реагировала, набирая в шприц очередную мутную жидкость, на что я разозлилась и дернула ее за рукав, из-за чего пузырек выскользнул из ее пальцев и разбился, упав. — Да не молчи же ты! Что происходит?!

— Блять, — выругалась девушка, присаживаясь, чтобы собрать осколки. — Истеричка.

— Эл, прошу тебя, ответь мне! — я соскочила с кровати, позабыв, что я босая, поэтому сразу же наступила на осколок. — Ах, черт!

— Довольна? — врач среагировала мгновенно, усаживая меня обратно и принимаясь осматривать мою стопу. — Тц, внутрь прямо вошел, нужно будет выковыривать. Инструменты нужны.

— Да плевать на это, — никак не могла успокоиться, игнорируя пульсирующую боль в районе пятки. — Прошу тебя, пожалуйста, расскажи мне, что происходит? Где Максим?

Отпустив мою ногу, девушка посмотрела на меня, вздохнула, сняла очки с лица и потерла пальцами переносицу. Выпрямившись, Эл устало заговорила:

— До тебя еще не дошло, Ярослава? Максим не придет. Никто не придет. Ты останешься здесь, тебе нужно лечение, я прослежу, чтобы ты выбросила из головы Громского и все, что с ним связано.

— Что?.. — услышанное, словно, не хотело укладываться в голове, превращаясь в какую-то злую шутку. — Ты чего, Эл? О чем ты?! Перестань, это не смешно, правда. П-просто... Скажи, что это неправда...

— Правда, еще какая правда, — невесело усмехнулась девушка. — Потом спасибо мне скажешь, вот увидишь. Ты больна, Ярослава, этот змей отравил тебя, а ты и рада.

— Я здорова. Я не понимаю, о чем ты говоришь, Эл. Мне страшно, — я закрыла лицо руками, но больше из-за того, что не хотела смотреть на девушку, а не спрятать слезы бессилия и усталости. — Н-ничего н-не понимаю...

— У меня сделка с Игнатом, но и ему я тебя тоже не отдам. Хватит. Ты больна, хоть и не понимаешь этого. Это не удивительно, ты же привыкла быть жертвой. Но я помогу тебе выбросить Громского из головы, здесь тебе помогут.

— Как ты... То есть, это ты — предатель? — я зацепилась за упоминанием сделки с Игнатом, и меня буквально по голове ударило от осознания. — Н-но-но-но... как?! почему?! Эл... Ты же и Максим... Боже! Ты спасла ему жизнь, он же так доверят тебе! Как же так...

Эл усмехнулась, отмахнувшись от моих слов, как от мухи, прошлась по палате, словно пытаясь найти лучшее место или позу, чтобы продолжить. Но опять вернулась назад, сунула руки в карманы, слегка ссутулилась.

— Я ненавижу Громского. Всей душой. Он отнял у меня все, что только можно было. Я была с ним только потому, что он обещал найти мою мать, но он ни черта ее не искал. Я устала слушать его обещания, он только и делал, что кормил меня завтраками, а я продолжала штопать его задницу, день за днем. Хватит с меня.

Я нахмурилась, вспоминая, как Крис что-то такое мне рассказывала.

— Кристина, она... говорила мне. Твой отец, он...

— Игнат убил его, да. А мать продал в рабство неизвестно куда. Я согласилась уйти с Максом, когда он пообещал мне отомстить Ладожескому и отыскать мою маму. С тех пор, Ярослава, прошло почти семь лет, а мы так и не сдвинулись с мертвой точки. Знаешь, именно тогда, когда в Максима выстрелили, я все решила для себя, а Игнат словно и почувствовал. Тогда мы и договорились. Наконец, этот ублюдок получит по заслугам.

— А как же Крис?.. — шептала я.

— Уйдет со мной. Я не оставлю ее с этим уродом. Сначала он насилует мою девушку, затем — тебя, а ты еще хочешь ноги перед ним раздвигать! Господи, да неужели никто, блять, кроме меня, не видит, каков Громский на самом деле?! Манипулятор, лжец, убийца! Он все делает только ради своей выгоды! Я не удивлюсь, если и отца своего он сам убил!

Эл разошлась не на шутку, она с силы пнула стул, и тот громко опрокинулся, отчего я вздрогнула и отползла на кровати назад. Пучок окончательно распался, и волна красных волос рассыпалась по ее плечам, из-за чего врач начала зачесывать локоны назад и сдувать их с лица, немного успокаиваясь.

— Эл, пожалуйста... — продолжала тихо просить я, боясь повышать голоса, — давай вместе вернемся и поговорим. Уверена, все можно будет решить...

— Что именно, Ярослава? Громский измен не прощает, пристрелит меня сразу же, будь здоров. Но я надеюсь, что к тому моменту он и сам будет мертв. Игнат обещал мне.

Внутри у меня окончательно все окоченело, и я упала лицом в подушку, больше не сдерживая надрывных рыданий.

— Успокойся. Ты его забудешь. Скоро Максима Громского все забудут, как страшный сон.

Она грубо схватила меня сзади за шею, вжимая в подушку еще сильнее, вкалывая мне очередное вещество, от которого я практически моментально провалилась в темноту.