25

Через пару дней Лика снова пришла к Соне — уже с ночёвкой и пакетами, в которых что-то гремело.

— «Устроим вечер самодельных свечей и блинчиков?» — спросила она, раздеваясь. — «Я достала воск, фитили и всё-всё-всё. Даже блёстки.»

— «Ты купила блёстки для свечей?»

— «Да. Нам нужна магия. Или пожар. В любом случае — весело.»

На кухне закипел чайник, Лика включила свой плейлист с уютной музыкой (много гитар, чуть-чуть джаза), а Соня достала муку, яйца и начала колдовать над тестом.

— «Блины у меня всегда получаются. Даже если день говно — блины спасают.»

— «Как шапка-невидимка, только в виде углеводов.»

Пока тесто настаивалось, они растопили воск, добавили капельки эфирного масла — лаванда, ваниль, апельсин — и аккуратно разливали по баночкам.

— «Смотри, я называю это "Свеча отчаяния". Тут лаванда, потому что я устала, и блёстки, потому что я не сдаюсь.»

— «А это "Свеча мести": апельсин и чёрный перец. Для тех, кто не верил в нас. Пусть знают, как пахнет успех.»

Свечи остывали на подоконнике, а на сковородке уже шипели первые блины. Лика сделала неловкий, кривой, похожий на Австралию.

— «Смотри, это ты, когда сердитая: горячая, с дырками и странной формой.»

— «А ты вот такая: пышная, слипшаяся и не хочешь переворачиваться.»

Смех, чай, сгущёнка, клубника. Всё переплелось в уютную кашу — на столе бардак, на подоконнике свечи, на полу кот из подушки, а на коленях у Сони — Лика, усевшаяся боком и комментирующая каждый блин.

— «Ты слишком хороша. Я не могу это есть. Надо сохранить в музее. "Экспонат №7: Блин по имени Надежда".»

— «Съешь, или я натру его воск и подожгу.»

Под вечер они уже лежали под пледом, укутавшись в одеяло, пахнущее апельсином, и смотрели какой-то мультфильм с глупыми птичками.Соня вздохнула:

— «Так хорошо, что страшно. Хочется заморозить это время. Чтобы всегда было вот так.»

— «У нас ещё будут такие вечера. Просто надо делать их сами. Не ждать. Не бояться. Даже если воск капает на скатерть.»

— «Ты капнула воск?»

— «Нет... возможно... может быть. Но свеча красивая.»

Соня засмеялась и уткнулась носом в плечо Лики.

Так они и уснули: в одеяле, в блинах и в блёстках.Пахли они счастьем, лавандой и сгоревшим перцем.

Через неделю у них снова выдался день без работы и тренировок. Настоящее чудо. Лика написала первой:

Лика:

«Проснулась без будильника. Жива. Здорова. Не на смене. Что делать? Паниковать?»

Соня:

«Сначала кофе. Потом — великая авантюра.»

Лика:

«У тебя есть план?»

Соня:

«Нет. Но у меня есть шарф и настроение — а это уже половина успеха.»

Спустя час они шли по улицам с термосами в руках и пакетом с булочками, которые Лика назвала «подозрительно воздушными». Было прохладно, но небо — чистое, и вокруг пахло весной, хоть календарь всё ещё показывал «не сезон».

— «Хочешь сделать что-то нелепое?» — спросила Соня.

— «Я с тобой, глупость — моё второе имя.»

— «Тогда... пошли рисовать мелками на асфальте.»

— «Что мы, пятилетние?»

— «Да. Именно сегодня — да.»

Они зашли в канцтовары, купили пачку огромных цветных мелков и пошли искать подходящую площадку. Через полчаса двор возле какой-то школы выглядел так, будто по нему прошёл отряд гиперактивных художников: коты, сердечки, надписи типа «Дыши, дурёха, всё будет!» и гигантская каракулиста карта «острова счастья».

— «Если нас сейчас не остановят, мы нарисуем карту всего квартала,» — сказала Лика, откидываясь на спину. — «А потом нас будут звать "девочки, которые испачкали весь район".»

— «Пусть знают героев. Мы сеем радость.»

— «И разноцветную пыль.»

Соня вдруг повернулась на бок:

— «Я хочу, чтобы у нас была такая традиция. Делать что-то дурацкое и простое. Просто потому что можем. Не только когда плохо — а вообще. Чтобы не теряться.»

Лика молча сжала её руку.

— «Ты моя традиция,» — тихо сказала она.

Они лежали на асфальте, смотрели на облака и жевали остатки булочек, а мимо шли люди, кто-то улыбался, кто-то фыркал, кто-то фотографировал их каракули. Но им было всё равно.

Потому что у них была весна.Булочки.И своя карта сокровищ.На асфальте, что сотрётся завтра — но запомнится навсегда.