23

Прошла неделя.

Город снова поглотил всех — работа, тренировки, недосып, кофе навынос и попытки жить как взрослые. Лика возвращалась домой поздно, Соня тоже крутилась между сменами и залом, но переписывались они постоянно. Всё было почти как раньше... но чуть теплее. Чуть ближе.

И вот в один из вечеров, когда Лика собиралась просто упасть на кровать и не вставать до утра, ей пришло сообщение от Кирилла:

Кирилл:

    «Собирайся. Через 30 минут буду. Не спрашивай ничего. Просто доверься мне, богине абсурда.»

Лика:

    «Это что, угроза?»

Кирилл:

    «Нет. Это похищение. По взаимному согласию.»

Через сорок минут они мчались по ночному городу в его раздолбанной машине с громкой музыкой, запасом энергетиков и коробкой пиццы на заднем сиденье.

— «Скажешь наконец, куда мы едем?» — зевнула Лика.

— «Да!» — с восторгом сказал Кирилл. — «На ночную борьбу в пене.»

— «На что?»

— «Шутка. Хотя... идея хорошая. Нет, мы едем в заброшенный бассейн. Но это ещё не всё.»

Они прибыли в реально заброшенный бассейн. Он выглядел как декорация из фильма ужасов, но внутри уже был Андрей, в шапке с лампочкой на лбу, с какими-то досками, верёвками и... самокатами?

— «Я боюсь спрашивать,» — сказала Лика.

— «Мы делаем пенной вечеринку с самокатным дерби. По дну бассейна. Уровень воды — ноль. Уровень идиотизма — сто.»

— «Уровень травмоопасности — двести,» — добавил Андрей.

— «Соня знает?» — спросила Лика.

— «Нет. И ты не расскажешь,» — сказал Кирилл, — «иначе она не пустит тебя на следующие вылазки.»

Всю ночь они гоняли по пустому бетонному "полю", подрубив переносную колонку, сражались на надувных фламинго (откуда Кирилл достал надувных фламинго — никто не знает), ели пиццу, смеялись до боли в животе и даже устроили «баттл» на мыльных полотенцах, как в лагере.

На утро они выглядели как три бомжа, сбежавшие с пенного карнавала: в мыле, с синяками и одним сломанным шлёпанцем.

Когда Лика пришла к Соне, та только посмотрела на неё с прищуром:

— «Ты где была?»

— «С Кириллом и Андреем. Мы... катались на самокатах.»

— «Почему ты пахнешь, как пена для бритья и карри?»

— «Это... долгая история. Но я жива. И мне очень весело.»

Соня фыркнула, подставила ей чашку с чаем:

— «В следующий раз берите меня. Я тоже хочу упасть в бассейн и почувствовать себя идиоткой.»

Лика улыбнулась:

— «Берём. Без вариантов.»

Следующее "неадекватное" произошло буквально через пару дней, когда Кирилл внезапно решил, что их компания должна участвовать в кулинарном конкурсе, проходящем в местном ТЦ.

— «Слушайте, мы не можем продолжать жить так, как жили,» — заявил он, появившись у Сони с тремя авоськами, где звенело и что-то шевелилось. — «Нам нужен вызов. Нам нужен триумф. Нам нужно... победить в "Кулинарном Апокалипсисе".»

— «У тебя что, инсульт был ночью?» — прищурилась Соня. — «Или тебя кто-то в качалке уронил гантелей на голову?»

— «Нет, я просто ел доширак и понял, что мир должен знать мой талант.»

— «По разрушению желудков?» — влез Андрей. — «Ты один раз сварил пельмени с шоколадом. Мы не забыли. Наши животы не забыли. Я до сих пор не могу смотреть на какао без флешбэков.»

— «Это была гастрономическая дерзость!» — возмутился Кирилл. — «А теперь — марш на кухню! Мы должны репетировать! Нас ждёт жюри, три бабки с боярышником, и приз — мультиварка!»

— «Наконец-то ты нашёл женщину, которая согласна тебя слушать, — мультиварка,» — хмыкнула Лика.

Они решили делать нечто «классическое с изюминкой».

— «Мы как будто пытаемся отомстить человечеству за что-то,» — тихо сказал Андрей, глядя, как Кирилл выкладывает "десерт" на бумажные тарелки в форме сердца.

— «Мы просто слишком прогрессивны для этой цивилизации,» — отозвался Кирилл. — «Нас не оценят — но мы оставим след. В их пищеварении.»

На конкурсе они были, мягко говоря, выдающимися. Особенно когда Соня, уставшая от притворства, честно сказала жюри:

— «Да, это выглядит как ритуал призыва дьявола, но, честно, на вкус похоже на детство. Детство без денег. И с очень отчаянной бабушкой.»

— «А десерт?» — с опаской спросила одна из судей.

— «Сделан из боли и гренок,» — ответила Лика. — «А это сверху — украшение. Это... шишка. Настоящая. Символ боли, которую мы все пережили, пробуя это.»

Они, конечно, не выиграли. Им даже вручили "специальный приз жюри": банку валерьянки и пачку угля активированного.

Но вечером, вернувшись домой, они пили чай, жрали пиццу и ржали до колик.

— «Это было позорно. Весело, но позорно,» — вытирая слёзы, сказала Соня.

— «Мне понравилось, как бабка смотрела на пельмени с сахаром. Как на ядерную боеголовку.»

— «Может, откроем кафе? С авторской кухней?» — мечтательно произнёс Кирилл.

— «Только если рядом с отделением токсикологии,» — буркнул Андрей.

— «И со входом через психдиспансер,» — добавила Лика.

— «А слоган будет: "Мы готовим хуже, чем вам готовила тётя Галя. И она сидела за убийство."»

— «И всё равно люди будут есть,» — пожала плечами Соня. — «Потому что вы, уроды, харизматичные.»