21

Секунды тянулись, как густой мёд. Никто не знал — заходить ли в дом, ждать ли, уходить. Но прежде чем кто-то решился, скрипнула дверь, и старик снова вышел — теперь в плаще и с посохом в руке. Он ничего не сказал, только махнул пальцем: за мной.

— «Он... хочет, чтобы мы пошли за ним?» — переспросил Кирилл, но уже шагал следом.

Они двинулись за мужчиной. Он шёл уверенно, без оглядки, словно точно знал, куда направляется. Тропа, которую он выбрал, была узкой, заросшей. Никто бы и не подумал, что она куда-то ведёт. Листья шуршали под ногами, воздух был прохладным и немного влажным — будто лес затаил дыхание.

Никто не разговаривал. Только звук шагов, посоха, стука сердца в ушах. Соня всё крепче сжимала руку Лики, та молчала, но её пальцы были тёплыми и уверенными.

И вдруг — словно кто-то щёлкнул пальцами — деревья разошлись, и перед ними снова оказался их домик: знакомая веранда, старая скамейка, стопка дров у стены.

Старик остановился, обернулся к ним. Посмотрел на каждого по очереди, не улыбаясь, но с каким-то глубоким спокойствием в глазах.

— «Спасибо,» — тихо сказал Андрей.

Старик кивнул. Потом, не сказав ни слова, снова развернулся и исчез между деревьев, словно сам был частью леса. Никто не пошевелился, пока звук его шагов не стих.

Тишину нарушил Кирилл:— «Офигеть. Это было... я не знаю, что это было, но...»— «Но мы дома,» — сказала Лика. — «И я больше никогда не пойду "чуть-чуть дальше, чтобы посмотреть вид".»

Они рассмеялись, и напряжение медленно начало спадать, как пар с утренней травы. Дом встретил их теплом и уютом, но сидеть внутри не хотелось. Солнце клонилось к закату, воздух становился прохладнее, но был таким чистым, что даже дышалось по-другому.

— «Так, что там у нас с едой?» — оживился Кирилл, уже заглядывая в холодильник. — «Мясо есть, картошка — есть. А ещё кто-то обещал научить меня делать нормальный маринад.»

— «Я?» — переспросила Лика, вытаскивая пакет с приправами. — «Я могу научить только драться с тушкой курицы. Но Соня знает секрет.»

— «Секрет — это выждать момент и вылить в миску всё, что пахнет вкусно,» — хмыкнула Соня, закатывая рукава.

Они разожгли костёр за домом. Пламя плясало, щёлкали поленья. Над углями шипело мясо, запекалась картошка в фольге, а на коленях у Кирилла сидела гитара — он лениво перебирал струны, подбирая знакомую мелодию.

Андрей принес из машины термос с чаем и сложил на столик настольные игры, но никто пока не хотел уходить от огня.

— «Помните, как мы ползли в горку и думали, что умрём?» — рассмеялась Соня, глядя на огонь.

— «А потом заблудились и думали, что точно умрём,» — добавил Кирилл. — «Но вы заметили? Всё равно как-то... хорошо.»

— «Потому что мы вместе,» — тихо сказала Лика, накрывая плечи Сони своим худи. — «И даже если нас снова утащит странный дед из леса — я всё равно пойду.»

— «Это, конечно, мило... Но пусть он лучше не тащит. А просто передаёт привет и остаётся в своём сказочном домике,» — буркнул Андрей, вытаскивая картошку.

Они ели с дымком, руками, смеялись над случайными историями и глупыми воспоминаниями. Было ощущение, что время остановилось. Что больше ничего не надо — только этот огонь, звёзды над головой, запах дыма и родные лица рядом.

Позже, когда костёр почти догорел, Кирилл тихо запел старую песню — под гитару, негромко. Остальные подхватили. Кто-то фальшиво, кто-то — шепотом. Но это было идеально.

А в доме на краю леса, среди деревьев, кто-то сидел у окна с кружкой тёплого настоя. Слушал. Улыбался. И хранил их тропу.