●Глава 10●

Сердце мое забилось в груди сильнее, а мысли метались как пойманные в ловушку птицы. Я с трудом подавила желание кричать, вместо этого на моих губах застыла горькая улыбка.- Отец, Элизабет и Чонгук ... Они не оставили мне выбора.Отец вздохнул тяжело, его лицо на мгновение омрачилось.- Лалиса, ну что ты как маленькая! Повздорили еще и с сестрой? Но ты ведь всегда ей уступала, так почему сейчас решила упереться рогом, а? Язнаю, это сложно. Но мы должны думать о благе семьи. Ты должна быть покорнее.- Покорнее? - переспросила я, почувствовав, как в горле подступает ком. - Покорнее для кого? Для Элизабет, на благо которой я должна трудиться? Для Чонгука, который... который...- я просто не могла это произнести. - Или для семейного блага, которое никогда не включало мое счастье?Отец покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости.- Ты всегда была более чувствительной, чем нужно. Мы родились в этом мире не для того, чтобы искать личное счастье, Лалиса. Мы здесь, чтобы сохранить то, что построили наши предки.- Неужели ты не видишь, что Элизабет вьет из тебя веревки? Она не святая, она... - мое сердце стучало все громче.- Достаточно! - резко прервал барон, когда я уже была готова бросить ему в лицо неприглядную правду. - Я твой отец, и ты будешь слушать меня. Ты вернешься к мужу утром, и все будет как прежде. Это конец разговора.Он отвернулся, оставив меня стоять одну в холодном коридоре. Я чувствовала, как по щекам начали стекать слезы, но я была слишком горда, чтобы позволить ему это видеть.В моей голове зрело решение. Необходимо было что-то изменить. Я не могла больше жить так, как они хотели. Нужно было найти выход, свой путь.Я оглядела место, где пыталась найти поддержку.Стены были украшены портретами предков и пейзажами, написанными местными художниками. На полу лежал изношенный, но аккуратный ковёр с традиционными узорами, приглушающий шаги.По дороге в спальню я проходила мимо гостиной, где стояло несколько старинных кресел, обитых велюром пыльного розового оттенка. Рядом с камином располагался небольшой столик с парой фарфоровых чашек и книгой, которую любила читать матушка.Отец не пошел спать, а решил закончить вечер в одиночестве.Я расстроила его, не оправдала надежд. Взбрыкнула против его воли. Ещё и из-за денег.Я покраснела от стыда и злости. Чонгук оказывается повесил на свою шею всю мою семью. Сказать бы ему спасибо, что я бы и сделала раньше, но сейчас... всё изменилось.Я ощущала себя племенной кобылой, проданной и преданной, но по-прежнему приносящей деньги семье.Мне так хотелось просто обнять отца. Найти утешения в его объятиях. А что получила? Ворох претензий и осталась виноватой. Знал бы он правду...Хотя она его просо подкосит...Да лучше бы отец вообще ничего не говорил, а просто молча пустил в дом.Нет же. Он разозлился из-за того, что я не привезла ему денег. Именно поэтому он вышел ночью встречать меня.Как же тяжело разочаровываться в людях, а в близких это просто смерти подобно. Я и так не была любимой дочерью.Разве можно любить того, кого вскоре может не стать? Конечно, можно.Но моя семья выбрала другой путь. И я принимала его, сама пыталась согреться как могла от их тепла.Но ощущать себя вещью было больно. Когда мне действительно понадобилось просто прийти туда, где был мой дом, где я бы могла снова почувствовать себя защищенной, мне просто указали на дверь.Даже черствость и сдержанность отца не оправдывали подобного.И тут меня тоже никто не ждет. Но и не отпустят. Слишком много моим отцом поставлено на меня. Репутация Элизабет (хотя хочется истерично смеяться от этого!) и честь рода Гарас, не пристало братику оставаться без должного его статусу наследства.Лестничный пролет бы освещен мягким светом настенных бра. На втором этаже, вдоль коридора, располагались двери спален. Моя комната была в конце коридора.Злость и обида разливались во мне, как ядовитый поток, пока я шла по коридору к своей спальне. Шаги мои были тяжелыми, каждый из них отзывался эхом в пустом доме, который еще недавно казался мне убежищем.Я прошла мимо старых фотографий на стенах, мимо угасающего света бра. Моя спальня всегда казалась мне островком спокойствия и уединения.Войдя в спальню и закрыв за собой дверь, я стояла на месте несколько секунд, пытаясь сдержать дрожь и слезы, которые уже наворачивались на глаза.Я проморгалась, прогоняя непрошенные слезы. Обвела взглядом спальню.Комната была небольшой, но каждый предмет здесь был на своем месте. Узкая кровать с белоснежным покрывалом и высоким изголовьем, украшенным резьбой.Рядом стоял небольшой ночной столик с лампой и парой книг, которые я читала перед сном. Напротив кровати находился невысокий комод с зеркалом, на котором располагались мои украшения и пара фотографий семьи.Окно, выходившее в сад, было приоткрыто, позволяя свежему воздуху проникать в комнату и наполнять ее ароматами цветов. Невесомый тюль слегка колыхался на ветру. Я прикрыла окно и открыла дверь в небольшую ванную комнату.Я подошла к умывальнику, открыла кран и брызнула водой на лицо. Холод остро ударил по коже, но это было необходимо, чтобы хоть как-то остудить пылающий гнев.Я смотрела на своё отражение в зеркале, видя, как капли воды скатываются по щекам, смешиваясь со слезами.«Достаточно», - сказала я себе, вытирая лицо полотенцем. Переоделась в ночную рубашку.Укрылась тонким одеялом, устроившись поудобнее в кровати, и закрыла глаза, пытаясь убежать от навязчивых мыслей. Но сон не шёл ко мне. Вместо этого ярким пламенем вспыхнуло решение, которое сформировалось в моей голове.«Завтра после академии я пойду в храм», - твёрдо решила я.Мне нужно узнать, есть ли на мне метка истинности. Сейчас её не было, и верить ему я больше не могла.Я должна узнать правду, понять, кем я являюсь на самом деле Чонгуку.Ощущение, что я только закрыла глаза, мгновенно сменилось резким пробуждением.Отец стоял в дверях моей спальни, и его голос был жестким и не терпящим возражений.- А ну быстро встала! Собралась. И на выход. И не забудь попросить у супруга прощения.