Поиграем?

— Познакомься, это Чарли — Чимин давно таким довольным не был. Младший залезает в машину, садясь, прижимая кошку крепче, а та и не собирается отпускать хозяина. — Нам теперь нужно купить ей еды и новый наполнитель для туалета.

— Без проблем. — Чон давит по газам и трогается с места. — Слушай, Чимин, так что вы вчера с Чонгуком делали, что ты такой довольный сегодня? Все-таки он тебя зажучил? — смеется. — Если уж на то пошло, то тебя ему было мало. Он к Юнги пошёл. Уехал только под утро.

— Н-нет, ничего не было, я рисовал его, — Чим обнимает кошечку, смотря куда-то в сторону. Зачем Хосок начал эту тему, разве о таком можно говорить вот так в открытую с омегой. — Поехали домой, пожалуйста, — как-то обидно стало от того, что даже Хосок думает, что Чимин может себя так просто отдать кому-то. Чарли начинает мяукать, полизывая носик хозяина. Может чувствует состояние омеги?

— Рисовал? Тогда понятно. Извини, если я тебя как-то обидел. — Чон прокашлялся в кулак. Всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине. Хосок покупает необходимые вещи для кошки Чимина и отвозит его домой. — Хочешь посидеть вместе, выпить кофе? — интересуется, уже было выпустив омегу из машины. — Босс сегодня занят, поэтому у меня нет никаких дел. Чарли настолько милая, что мне совсем не хочется с ней прощаться.

— Ох, конечно, пошли скорее, — омега смотрит на небо, тучи на котором цветом сравнимы с самым темным небом. Сейчас будет очень сильный дождь, а еще время кушать. В квартире все так же тихо, тех омега пока что нет, а оно и к лучшему, Чимину будет проще, даже Чарли должна привыкнуть к новому месту обитания. Пока кошечка все исследовала, омега быстро сварганил какие-то простые закуски и теплый чай. — Если хочешь, я могу сделать какой-нибудь суп? Продуктов тут вдоволь, а я не особо много ем, поэтому, — Чим поворачивается спиной, вроде как он может доверять Чону, а значит, тот ничего не сделает.

— Не нужно, большое спасибо. Чимина, ты такой милый. — Альфа хмыкает и берет в руки чашку, делает первый глоток. — Тебе не скучно вот так целыми днями сидеть взаперти? Чонгук к тебе не спешит, значит, он что-то задумал.

— С чего ты так решил? — ложка с неприятным лязгом падает на пол, а омега замирает, поджимая губы в ровную линию. И снова Хосок что-то знает, так почему он ни черта не говорит, зачем он так поступает. — Хосок, что случилось с омегой Чонгука, я хочу знать.

— Я же тебе говорил, что он сбежал. — Чон опускает глаза и тяжело вздыхает. Опять Чимин за свое взялся. Ну что он постоянно про этого бедолагу спрашивает. — Я не могу тебе рассказать так много. Я не имею права. Если Чонгук узнает, он просто убьет меня. Прости, Чимин. — Чон берет Пака за ручку, прислонившись бедром о стол, смотрит на омежку. — Он просто сбежал с ребенком Чонгука. Это все, что я могу тебе рассказать.

— И я его убил, потому что куда он сбежал? Правильно, к этому жалкому, прогнившему собственной завистью к моей жизни, змею. Вот и вся история. — Чонгук стоит в проходе гостиной, опираясь плечом о дверной проем. Хосок пугается такой внезапностью и машинально прячет омежку за свою спину, выливая почти весь свой чай на себя.

— Господин, вы не предупредили, что приедете.

— Я и не обязан. Мой дом, моя омега, приезжаю, когда хочу. А вот что ты тут забыл? — Чонгук подходит к альфе и скользит взглядом по его мокрой рубашке. Кивает вбок. — Тебе пора. Оставь меня с Чимином.

— Принято. — Чон ставит полупустую чашку на стол и немедленно покидает квартиру.Чонгук смотрит на сжавшегося в комок у стола омегу и скрещивает руки на груди.

— Ты такой любознательный. Недотрогу только со мной играешь? Как там картина? Еще не обслюнявил ее, любуясь по ночам? — хмыкает.

— Я не, нет, простите, — за что, собственно, парень извиняется. Какой смысл во всем этом. Чимин не смотрит в глаза — равносильно смотреть голодному псу. Очень страшно, а еще мурашки по всему телу. — Если вы готовы продолжить, то пройдемте в гостиную, на тот же диван, только вам придется сесть та… — Пак замолкает, когда Чонгук буквально нависает над ним, смотря этими черными глазами куда-то в самую душу. Рука плавно скользит по щеке, переходя на шею, а после по ключицам, одергивая ту самую кофту. Сейчас взору альфы предстала молочная кожа, усыпанная сотнями родинок, как звездное небо поздней ночью. Хочется прикоснуться к каждой, а еще лучше поставить свои метки, более яркие, более кровавые. Красивые, Чимину бы пошла красный.

— Я сяду, где захочу. Сегодня я хочу сидеть рядом с тобой. Договорились? — мужчина улыбается, кончиками пальцев потягивает кофту все ниже и ниже. Оголяет худое плечико Пака и зарывается круглым носиком в его мягкие волосы. Молчит, дышит тяжело, потому что ему хорошо. Чонгук любит маленьких и уютных омег. С такими отдых одно удовольствие, но скучно. Но не все маленькие такие домашние. Есть и совсем дикие, которым палец в рот не клади — дай кредитку или проваливай. В таких моментах бывает весело. — Как звали твоего бывшего? Сколько ему было лет? — продолжает хрипло задавать вопросы, крепче жаться, мять в больших ладонях чужой зад.

— Ему было двадцать пять, — да, есть один момент, Чимин любит альф постарше. Его первый парень был старше почти на семь лет, но ему тогда было почти шестнадцать. Жаль, что тому парню нужен был лишь секс, а ведь никто не смог уломать Чимина до сих пор. Юноша тихо стонет, когда чужие губы медленно прошлись мокрыми, горячими поцелуями по всему плечико от самой шеи.

— Не староват ли он для тебя? Ах, хотя о чем это я… — смеется тому на ушко, отстраняясь. Направляется в гостиную и бухается на диван, на этот раз рубашку расстегивая не полностью. Лень снимать. — Приступай. У меня терпения много. Буду скрашивать скучные часы твоим славным личиком. Ты же не будешь прятаться от меня за этой херней, так?

— Д-да, — младший стоит еще несколько секунд на кухне, а после бежит за Чонгуком, сразу беря кисти в руки. Пока бежал, поправил кофту, иначе слишком сильно оголен будет, а это совсем не нужно. Смешивает краски, чтобы снова начать свое творение. Отнюдь, это будет лучшая картина Чимина. Зачем какие-то слова, когда можно просто молчать. Молчание на вес золота, я прав (?)— Если вы сядете так, то я начну рисовать в одежде. Так что… кхм, так что выбирайте, — Чим краснеет, нет, он багровеет, потому что вся кровь прилила именно к щекам.

— А тебе как больше нравится? — Альфа хмыкает и любуется красными щеками омеги, еле сдерживает смех, как смешно Чимин сейчас выглядит. Такой растерянный и красный, хоть фотографируй и распечатывай.

— Чем больше одежды, тем лучше, — бубнит куда-то себе под нос, отводя свой взгляд в сторону. Непривычно, смущающе, глупо, безвольно. Чим садится слегка по другому, поджимает одну ногу под себя, а вторую выставляет на всеобщее обозрение. Чуть опирается на руку, тем самым заставляя кофту слегка съехать. Омега слишком увлечен, чтобы заметить что-то. Ему важна каждая деталь в лице Чонгука. Каждая ресничка, каждая родинка, даже тот самый маленький шрамик; есть абсолютно все, но чего-то не хватает. И это не в картине, а в глазах самого альфа. Полное отсутствие желание стремится к чему-либо, то бишь просто ничего. Никакого блеска. Никакой жизни. Омега даже не заметил, как уже минуты три смотри четко в глаза Чона. Чонгук молчит, смотрит в ответную. Напрягает.

— Что-то не так? — альфа выталкивает Пака из собственного омута мыслей своим голосом. Нет, он конечно привык к таким серьезным гляделкам в свою сторону, но это было не в стиле Пака. — Чимин, если ты плохо себя чувствуешь, я могу уйти.

— Что? — омега вздрагивает, чуть не падая назад. Еле удерживает мольберт на месте, распахивая свои глаза. Слишком сильно он задумался, а на полотне на него смотрят такие же не живые глаза, что и напротив.

— Что слышал. Хватит таращиться и рисуй, пока я не уснул. Мне скоро ехать в ресторан на обед. — Мужчина закатывает глаза и проверяет время на телефоне. — Хочешь со мной?

Есть иногда ощущение, что Чонгук идиот. Простой пример с этим самым рестораном. Серьезно, кто откажется от такого предложения. Все прекрасно понимают, что такие люди никогда не будут есть в каких-то забегаловках, поэтому only дорогие рестораны?

— А вы позволите? — краски снова запестрели на холсте, медленно заражая рисунок той самой атмосферой.

— Я хочу, чтобы ты поехал в качестве моего супруга. Так понятно? — альфа вздыхает и застегивает свою рубашку. Поднимается с дивана и идет к омежке. Тянет его к себе. — Иногда ты меня удивляешь. Приказом понимаешь больше, чем обычным предложением.

— Супругом, стойте! Кем?! — омега вырывается из чужих рук, цепляя ногу за ногу. Падает в ворох больших подушек, смотря непонимающим взглядом. После выскакивает, становясь почти вплотную. — А… ну, что-то же нужно надеть, или же накраситься, а как? А если будет не достаточно, — тот начинает копошится, снова падая. Чон смеется и обнимает мальчишку, плотно прижав к себе. Надо же как малой оживился, услышав слово «супруг».

— Надень то, что тебе нравится. Краситься можешь столько, сколько тебе нравится. Мне не важно, что на тебе и в чем твое лицо. Просто ты должен быть рядом со мной. На сборы у тебя тридцать минут. Вперед. Порадуй папочку красивым прикидом его детки. — Хлопает Пака по заду и кивает в сторону шкафа. — Я побуду твоим зеркалом.

Дверцы шкафа раскрываются с небывалой осторожностью. Омега достает самую разную одежду, причем абсолютно новую. Если это поход в ресторан, значит нужно что-то более серьезное, тогда шорты сразу отпадают. Нужно что-то классическое, но и не совсем, под стать тому, кто там будет, но не слишком вычурно. Брюки в обтяжку, белая рубашка и бежевые ботинки, то, что нужно.

— Вы… можно я переоденусь, — Чим прижимает вещь к себе, мысленно моля всех, чтобы Чонгук просто вышел из комнаты, давая время для полного преображения. Макияж нужно только подправить, остальное уже сделано.

— Я тебе мешаю? — Чон брови вскидывает, улыбаясь. Смешной мальчик. — Продолжай. Я только начал любоваться своим муженьком. Не лишай такого зрелища. — Чего там альфа не видел? Многого. Раз уж не трогает омежку, так пусть хоть посмотрит. — Странные вы омеги. Те двое так стараются, чтобы я в конечном итоге взял их в свои законные супруги. А ты совсем ничего не делаешь. Я тебя не устраиваю что ли?

— У меня было все, а вы просто так нагло все отняли, — Пак самолично отворачивается от Чонгука, снимая сначала штаны, благо кофта длинная, почти ничего не видно. В этот самый момент по ногам Чона прошлось что-то мягкое, а после запрыгнула на его колени, мурлыкая. Чарли давно наблюдает за всем этим цирком, а еще ей очень понравился аромат мяты, который испускал мужчина. Чимин же быстро снял кофту, сверкая своей голой, но очень красивой фигурой. Рубашка заправляется в штаны, вуа-ля, образ готов. Осталось выпить на свой страх и риск тот чай, чтобы поменять свой малозаметный запах яблочного пирога на черничный, а может и еще какой. Как карта ляжет.

— И в замен дал тебе намного больше. На что же ты жалуешься? — Чонгук берет в руки кошку Чимина и гладит ее, все так же прожигая Пака тяжелым взглядом. — В этом мире выживает сильнейший, то бишь — я. Так что улыбнись и выдохни с облегчением, что ты носишь метку клана «Красный дракон». Снимать ее будет очень болезненно, тем более стыдно и позорно для тебя. Ну что, ты готов?

— Д-да, я готов, — омега выходит из гостиной, медленно перебирая ногами. Пока Чонгук отошел на другой этаж, младший воспользовался моментом и выпил тот самый чай. Эффект стал постепенно приходить, теперь его запах чуточку слаще, похожий на ананасовый чизкейк. Чим чмокнул Чарли в голову, спускаясь к машине на всех парах. Он выйдет в город. Сегодня. Бежать просто нет смысла, тогда остается лишь любоваться этим бренным миром.

* * *

Чонгук заводит Чимина в самый дорогой ресторан города, который был расположен на высокой башне с панорамными стенами. Вокруг пахнет дороговизной, а вид сверху завораживает. Того гляди и тут остаться можно, летая в своих грезах. Альфа снимает с его плеч пальто и отдает людям в тех самых масках. Видимо, это место тоже принадлежит Чонгуку, раз его люди и здесь.

— Присаживайся. Начнем с вина или чего-нибудь покрепче? — Чонгук прикрывает шторы, которые отгораживали их VIP-комнату от остальных и присаживается рядом с омегой. — Я так голоден, что готов съесть десять порций острого рамена. — Смеется.

— Я не пью, — но даже не смотря на всю эту красоту, Чимин снова весь какой-то зажатый, и этот сладкий аромат, он совсем ему не подходит. Зато никто не догадается. — И… я никогда не ел рамена вкуснее, чем это делал мой брат, а он научил меня. Так что, могу смело заявить: я лучше их, — вот так. И такая тихоня может чем-то похвастаться.

— Вот значит как? Что ж, теперь я хочу попробовать твой рамен. Раз ты так его нахваливаешь, должно быть, это очень вкусно. — Парень облизывает показательно губы и принюхивается. Он прекрасно запомнил запах каждого из своих омег. Этот приторно сладкий запах, плавно перетекающий в гортани во что-то кислое. Этот запах не Чимина. — Чимин, я бы хотел поговорить с тобой о твоем будущем. Каким ты видишь себя через пару месяцев? Год? Есть ли какие-то планы? Может, ты планировал куда-нибудь поступить, или еще что. Я тебя слушаю.

— Если я буду живым, это уже будет прогресс, а так я учусь в университете искусств, точнее учился. Ну, если же вы позволите, то я просто переведусь на заочное, чтобы закончить. И на вопрос о своем будущем… спроси меня еще пару недель назад, я бы с точностью ответил, но только не сейчас, — к столу подали много самых разных и очень дорогих блюд вместе с винами. Чимин сжал рукав своей кофты, стараясь не смотреть на еду. Ясное дело у него есть желание попробовать, если не все, то многое. Еще и живот очень сильно крутит из-за долгого отсутствия еды в организме.

— Я не запрещаю тебе ходить на учебу. Это очень важная стадия в жизни каждого. Я тебе доверяю, Чимин. Можешь спокойно ходить в университет, видеться с друзьями и родными. Но без выкрутасов. — Мужчина закатывает рукава рубашки по локоть и приступает к трапезе, продолжая выставлять омеге все новые и новые предупреждения. — Попытаешья кому-то пожаловаться на меня, я тебя убью, сбежать — тоже убью. Ничего сложного, правда? — смотрит на младшего из-под челки и ловит его голодный взгляд, поднимает уголок губ. Неужели он так его боится? — Официант принёс две пары приборов. Тебе особое приглашение нужно выслать, чтобы ты покушал со мной?

— Нет, я просто думал, что у вас тут встреча и вы с кем-то встречаетесь, — младший точно так же закатывает рукава, принимаясь есть. Только что он получил свободу от самого дракона, значит завтра с утра он пойдет на занятие, наконец-таки встретится со своими друзьями. Пойдет в библиотеку, наберет книг, потому что в этой квартире можно умереть со скуки, не считая офигенного мольберта и красок. — Сколько вам лет? — Чимин осмелился задать вопрос, впервые не боясь за то, что его могут просто так убить, просто потому что.

Могут, но не убьют. Чонгук не разрешает. И вряд ли разрешит когда-нибудь.

— А сколько бы ты мне дал? Давай поиграем. Угадаешь с первого раза, я тебе дам свою кредитку, со второго — собственного водителя, а Хо останется твоим телохранителем. Ну, а если угадаешь с третьего, или вообще не угадаешь, этой ночью мы попробуем кое-что новенькое для тебя. — Продолжает муштровать омегу одним взглядом, улыбаясь. — Ну что, твои предположения.?

Кадык ходит туда-обратно, когда омега громко сглатывает, потому что такого он точно не ожидал. Ему не нужны никакие кредитки, ему не нужны никакие водители, а уж тем более совместная ночь.

— Я не знаю, это очень глупо. Вы слишком молоды, чтобы назвать вас стариком, но и не так глупы, чтобы называть юнцом. Вам не больше тридцати, я не буду играть, я не угадаю, — и конечно же удача никогда не была на стороне нашего героя. Зачем, так же просто жить. А тут бац, неверный ответ — минус девственность. Неплохо, правда (?)

— Не огорчай меня. Попробуй. Твои мысли идут в правильном направлении. — Альфа откладывает вилку и берет ладошку Чимина в свою. Сжимает маленькие пальчики и умиляется с их размера. Казалось бы, что перед Чонгуком сейчас ребенок сидит. Он с ним сюсюкается каждый божий день, боится больно сделать. Чимин все равно от него шугается. Знал бы Пак, как тяжело живется его коллегам по работе — Юнги и Тэхену, Чонгук ведь на них отыгрывается. Ну ничего, он скоро узнает. — Ну, что? Порадуешь папочку правильным ответом?

— Двадцать пять? — самое нелепое, хотя с этого можно начать, так сказать, золотая середина. Чимин видит ту широкую улыбку, понимая, что провалился. Значит чуть больше, хотя он не выглядит таким уж и старым. — Двадцать восемь? — Чим закусывает свою губу, нервно перебирая пальчиками салфетку в руке.

— Не-а. Не угадал. — А у Чонгука улыбка до ушей. Так этот мальчишка его заводит своими глупостями и милым личиком, что у Чона кровь бурлит там, где-то внутри вен. — Малыш должен запомнить, что его папочке двадцать шесть. Двадцать семь исполнится лишь в сентябре. Но ты все равно молодец. Так отчаянно дать два неправильных ответа… так мило, — тянет к себе на колени и обнимает за талию. Смотрит в самые глаза и мгновенно превращается в хмурого и недовольного. — Ты что-то пьешь? Это не твой запах. Почему он изменился с нашей прошлой встречи?

— Нет, я ничего не пью, — омега пытается хоть немного отстраниться, но получается не очень. Он просто расслабляется, повисая в руках своего хозяина. Смысла нет, как кукла.В таком случае альфа большой фанат таких кукол. Он гладит омегу по щеке, заставляет посмотреть на себя, наклоняет ближе к своему лицу и шепчет в самые губы, сжав в кулак копну волос на самом затылке.

— Если узнаю, что ты что-то пьешь, то мои повара приготовят из твоей кошки отменное жаркое. Ты при мне все до последней крошки сожрешь и добавки попросишь. Надеюсь, что мы друг друга поняли. — Выдыхает, уже собираясь отпустить мелкого к чертям, пока еще не расплакался, но Чон решил завершить этот разговор на очень интересной ноте. Альфа целует долго и больно. По-другому никак не умеет. Он чужие губы терзает, наслаждаясь металлическим привкусом, сует язык в чужой рот и смотрит в глаза. Интересно.

И все продолжается до тех пор, пока Чим не начал плакать, и не просто, а у парня почти истерика началась. Альфа откидывает омегу как ненужный мусор, рявкая, чтобы тот прекратил и продолжил с ним обед. Не слишком хочется продолжать все эти сопли и слюни.