Часть 30 Флэшбэк - Bestia sin amo

Июнь

Спустя 5 месяцев плена

— Что-то он притих, — сказал охранник своему сменщику, глядя сквозь стальные прутья на объект Anima fracta. Именно так его и называли те, кто обеспечивал безопасность на объекте. Его настоящее имя здесь не произносилось. Это было запрещено. Его вообще не знали. Даже на оперативных совещаниях он оставался кодом.

— Да уж, — хмыкнул второй, привыкший к вспышкам агрессии у объекта.

Он на автомате поправил карабин на груди и шагнул ближе к ограждению.

Мужчина сидел у дальней стены. Голова откинута назад, ноги вытянуты, одна ладонь раскрыта на колене, как у спящего. Глаза полуприкрыты, будто вот-вот провалится в забытьё, и всё же... что-то в нём было неправильное. Не сонное, а мертвенно-настороженное.

Кожа серовато-белая. За последние полгода солнце касалось его меньше, чем этих бетонных стен. Он провёл месяцы под землёй, выходя на свет лишь тогда, когда его гнали на бой. Мускулы сохранили форму, но легкая дрожь иногда пробегала по плечу, будто кожа помнила пытки, которые пережила. Все тело испещрено шрамами.

— Слушай, если вдруг он двинется на тебя — ты не геройствуй, ладно? Просто жми тревожную.

— Блять, он реально в последнее время странный какой-то. Подозрительно спокойный. Думаешь, рыпнется?

— Не знаю. Но если встанет — не успеешь даже прицелиться.

— Ладно, давай вали. Я справлюсь.

— Ага.

В этот момент объект медленно открыл глаза. Просто поднял веки. И оба охранника инстинктивно отступили на шаг.

Несколько мгновений, в затянувшейся тишине, они ждали его реакцию. Но он просто смотрел в одну точку на стене.

Один из охранников метнул взгляд на напарника, кивнул сам себе и направился к выходу, ощущая в груди тревожность. Второй закурил сигарету, глубоко втянул и выпустил дым в сторону камеры. Густой серый шлейф пополз сквозь прутья. Взгляд охранника растворился в дыме.

Его зарубили топором на второй затяжке. Объект выхватил оружие — то самое, что охранник повесил себе на пояс накануне, по-геройски, будто собирался на Рагнарёк. На вытянутой руке, сквозь прутья, Anima fracta убил его, при этом громко хохоча.

За это он провёл две недели в карцере. И всё это время не произнёс ни слова.

***

Пустыня ночью дышала холодом. Огонь, пылающий в железных чашах и факелах, рвал тьму резкими бликами, кидая на лица длинные тени.

Среди зрителей — охрана, как всегда. И ещё джихадисты. Афганцы. Наёмники Робы. Пришли поглазеть, как умирает очередной человек.

— Я был прав, "майор", не так ли? — проговорил Роба с удовольствием, почти со вкусом. — Ты облажался и умрёшь от руки того, что создал сам. Очень символично.

Он подал знак. Ублюдка Вернона вывели в центр, в свет огня.

— Англичанин! — выкрикнул Роба. — Давай-ка покажем нашим афганским гостям, чему тебя научил el Gordo* (исп. Толстяк).

Взгляд скользнул по толпе, по оскалу Робы, по лицам, исказившимися от жажды крови.

Саймон хотел убить Вернона. О... как он хотел... Впиться бы в трахею, как зверь, выдрать, хрустя хрящами, и слушать, как тот захлёбывается своей вонючей кровью. Он сделал бы его смерть быстрой или медленной, но в любом случае очень мучительной.

Но не по приказу. По приказу этих мразей он делать ничего не станет.

"— Сначала мы выбьём из недо-майора всё дерьмо", — спокойно произнёс внутренний голос. Саймон был согласен. В этом голосе он находил утешение.

Он шагнул вперёд. В лицо бил жар от огня. Песок сыпался со стоп. Вернон не сопротивлялся, когда Саймон бил его молча, методично. Каждый удар отдавался в костях. Мясо под кожей ходило волнами, кровь уже капала с лица Вернона.

Он не просил пощады и не отбивался. Он уже был мёртв. Просто ещё стоял.

— Убей его! Убей! Убей! — срывающимся голосом заорал Роба. Остальные подхватили в унисон. Слово отзывалось в висках и пульсировало тягой сделать именно так — убить.

— Убей!

Хук справа и Вернон рухнул. Распластался на песке, тяжело дыша, почти без сознания.

— Дайте ему нож, — приказал Роба.

Кто-то из людей el Gordo осторожно двинулся вперёд, с дулом автомата направленным на Саймона. И он был готов поклясться, что чуял сладкую вонь его страха. Ублюдки ещё долго обсуждали смерть своего напарника, забитого насмерть топором.

— Давай, парень, сделай это, — наёмник вложил нож в ладонь Райли. — Убей его и всё закончится.

Саймон посмотрел на нож. Чёрт. Как же он соскучился по этому ощущению — тяжесть стали в ладони, простая и честная геометрия оружия, которое всегда было продолжением его самого.

Сжал рукоять. Она легла в руку как родная. Потом он откинул нож в сторону.

Саймон стоял молча, глядя прямо в лицо Робы.

Ну вот и всё. Его убьют. Саймон давно числится мёртвым. Боевая единица, пропавшая на задании. Безымянный груз в чужом рапорте. Его мама... От одного только образа её лица внутри стало невыносимо тяжело и больно. Должно быть, она всё ещё плачет.

" — Как я устал... Как же, чёрт возьми, я устал жить. " — подумал Саймон и рухнул в песок, лицом вверх.

А звёзды в небе такие яркие... Орион, Кассиопея, Большой Пёс... Саймон смотрел в них, пока небо не стало бескрайним, сияющим зеркалом.

И это было... красиво.

***

Июль

Спустя 6 месяцев плена

Крыса подползла сбоку. Райли, не глядя, схватил её и с хрустом ударил о стену. Твари чуяли его приближающуюся смерть, которую ему с особым смаком растягивали люди Роба после боя с Верноном последний.... сколько? Месяц? Он уже сбился со счёту.

Чем яростнее они ломали его — тем упорнее он ломал их. Иногда молча и спокойно. Иногда, привязанный к столу для очередного "эксперимента", он отбивался и хохотал в лицо палачам:

— АХАХАХАХАХА!

Этой ночью, в полубреду, он услышал тихий шорох за решёткой. Подумал, что крысы. Но когда приоткрыл запёкшиеся веки, ему почудились лица Спаркса и Вашингтона.

— Эй, англичанин, — донеслось глухо. Или померещилось? — Ты живой?

Он пошевелил пальцами правой руки. Жив пока что.

— Мы сваливаем отсюда, — прошептал Вашингтон, озираясь по сторонам. Даже его кожа казалась бледной.

— Я подслушал охранников. Роба собирается убить нас. Нам нужно бежать. Сейчас или никогда. Вашингтон подделал скелетный ключ.

— Ну же.... Мать твою, Райли, вставай...

Райли? А, да... Все силы ушли на то, чтобы просто оттолкнуться от пола.

— Как вам.... — удалось выбраться? — Что за... какого хрена вы ждёте? Уходите сейчас же, — сухой язык прилипал к нёбу.

— Давай, ползи сюда. Шевелись, мать твою. Кажется, я слышал, как они идут... — выдохнул Спаркс, пока Вашингтон возился с замком.

— Не могу... — пальцы Вашингтона дрожали, взгляд метался между решёткой и Райли. — Не открывается...

— Тш... Тихо, — зашипел Спаркс.

Если их заметят, все они окажутся похороненными здесь. У парней должен быть шанс.

— Уходите, я сказал! — Райли сжал плечо Вашингтона, рывком оттолкнул от решётки. — Забудьте про меня. Валите.

— Чёрт... Прости, мне очень жаль, дружище...

— ИДИТЕ!

Они убежали и Райли остался один.

Завыли сирены. Загрохотали сапоги, раздались крики.

— Ушли! Сука! Им удалось сбежать! — в ярости орали наёмники.

— Наверное, этот гондон каким-то образом им помог.

Когда на него пошли с палками — с электричеством на концах, с петлёй, какой ловят одичалых псов, — Райли впервые улыбался.

***

Спустя некоторое время

— Проснись и пой, англичанин. Сегодня особый день, — это было первое, что он услышал, прежде чем дверь распахнулась, и его выволокли наружу. Райли не сопротивлялся. Особый — значит, последний.

Его тащили по пустынной равнине. Пыль забивалась в нос, в глаза, в горло. Кожа горела от солнца, будто её сдирали медленно, сантиметр за сантиметром.

Роба стоял над ямой. А в ней старый, деревянный, с потрескавшимися досками гроб.

Райли ударили по голеням, заставляя упасть вниз. Пыль впиталась в губы.

— Ну что, пора нам с тобой наконец поговорить, — Роба цокнул и посмотрел куда-то вдаль. — Твой дружок, майор Вернон, возможно, был прав насчёт тебя. El Gordo не гордый. Он может признать, что был не прав.

Он потянул за верёвку, привязанную к гробовой ручке. Крышка с глухим скрипом откинулась и смрад ударил в ноздри.

— Мы откопали майора, чтобы дать ему второй шанс.

В гробу лежал раздувшийся труп, сквозь гнилую форму проступали следы вскрывшейся кожи. Глаза лопнули. Изо рта вытекло нечто чёрное, как мазут.

— Вам есть о чём поболтать, не так ли? — Роба достал флягу, отпил, поморщился, глотнул снова, прополоскал рот... и медленно сплюнул в гроб. — Может, научишь его быть мужиком, а?

— Хватит пиздеть, — впервые, обращаясь прямо к Робе. — Убей меня.

— Это сделаю не я. Это сделает время. И опарыши. У них терпения куда больше, чем у меня.

Райли затрясся. Он рванулся вперёд, но его тут же скрутили — шестеро. Заломили руки, прижали лицом к песку, волоком потащили к яме, ударяя его током. Он задыхался в пыли, выкрикивал что-то, пока не рухнул вниз — прямо на холодное, гнилое тело Вернона.

— Прости, англичанин, — мягко сказал Роба сверху. — У меня были на тебя большие планы. Я уважаю тебя, правда, но увы... Anima fracta стал Bestia sin....(исп. Зверь без....) Amo (исп. хозяина).

Крышка гроба с грохотом закрылась. Сверху начали забрасывать землю.

Сначала понемногу. Потом быстрее. Тяжелее. Глуше.

Саймон бил в крышку, изо всех сил, пока хватало воздуха, ломая себе ногти.

Не чувствуя ничего, кроме смрада от трупа и своей ненависти, граничащей с сумасшествием. Он бил и бил в кромешной темноте, кричал захлёбываясь.

И вдруг — холодные пальцы вцепились в затылок.

Кто?!

Вернон мёртв. Он видел, он чувствует его гниение. Но пальцы сжимались сильнее.

" — А ты жив."

" — Ещё не время, Саймон. Борись сильнее."

Боль пронзила виски, словно в голову вбили раскалённую добела кочергу. Он заорал, выгнувшись в тесноте.

" — Челюсть. Используй кость!" — орёт голос в ушах.

Он задыхался, дернулся, вслепую нащупал череп... И рванул. Из глотки вырвался рваный, хриплый крик, когда Саймон оторвал челюсть мёртвого Вернона. Опарыши скользнули по запястью.

Он ударил костью в крышку.

" — СИЛЬНЕЕ!"

Ещё удар.

" — ЕЩЁ!"

" — ЕЩЁ!"

Тринадцать часов он бил, ломал, царапал, крошил гроб, пока не выполз наружу. На слепящее, жгучее солнце.

Саймон не помнил сколько он прополз. И когда упал, стервятники начали кружить над ним и рвать кожу.

Сквозь жаркое марево пришёл кто-то ещё. Фигура в чёрной дымке. Длинная тень с лицом из света. Сатана (ну кто ещё придет за ним после смерти?). Саймон выдохнул с облегчением. Наконец-то...

Но у дьявола — шляпа шерифа.

Он склонился над ним и Саймон увидел лицо, исказившееся в ужасе. И в в голову Райли ударила новая реальность: бейдж на груди чужака: "Пограничный контроль США".

— О... Господь всемогущий... — выдохнул тот, нащупывая пульс. — Живой!

На плечи легла куртка.

— Потерпи, парень! Не умирай! Приём! Срочно! Все службы! Вертолёт с медиками по моей геолокации!

Над головой начали кружить лопасти, врезаясь в пространство, разрывая тишину сиреной. Прохладные, маленькие пальчики скользнули по груди, легли на шею, и он молить готов, чтобы они продолжали трогать его. Хочется целовать их, сосать, пить, как умирающий от жажды.

И этот запах вереска... Так ощущается голубое небо её глаз. Так пахнет жизнь. Так пахнет его безумная любовь — болезненно преданная.

Его маленькая —

Amo.