Глава 18.

Двадцать один год назад молодая семейная пара была готова для того, чтобы оставить после себя след в виде маленьких оборотней, встав на ноги. Они не стали делать этого сразу после того, как поставили метки друг на друге, не было достаточно ресурсов для содержания малышей, безопасности, но, когда все наладилось, Патрик и Лилиана решились. Родители продумали все до мелочей, даже то, кого хотят воспроизвести на свет первым — было принято, что первенцем будет мальчик, а вторым ребёнком будет девочка, но только спустя два года. Это решение было принято не просто так — у девочки должен был быть защитник от других, более сильных животных, в виде старшего брата, но разница в возрасте не должна была быть большой, чтобы они ловили связь между собой. Мальчик родился быстрее, чем рождались другие оборотни, и это было связано с тем, каким именно оборотнем он был. Таким же, как и его мать, — особенным. Невероятно сильным, ловким и быстрым.

Связь между братом и сестрой, действительно, была очень крепкой. Они доверяли друг другу все, поддерживали в тяжелые моменты и знали, что могли положиться друг на друга. Это было ровно до того периода, как умерла их мама — самый важный человек в их жизни. Парень, на тот момент тринадцатилетний подросток-обротень, закрылся в себе, отталкивая даже сестру. Несмотря на то, что ей было невыносимо тяжело, она продолжала пытаться быть рядом с братом, ведь ему эта новость далась тяжелее. Его связь с матерью была сильнее, чем с отцом, но это не удивляет.

Спустя какое-то время Максимилиана будто подменили. И только спустя почти год, он, наконец, понял, что вёл себя не очень хорошо по отношению к сестре и отцу. Им было настолько больно, насколько было и ему, но они, как могли, пытались помочь справиться с этим чувством своему родному человеку, сами при этом страдая. Он снова стал общаться с друзьями, снова стал, можно сказать, прежним ребёнком, весёлым и заводным. Да, он был душой компании, общение с ним доставляло невероятное удовольствие.

Спустя три месяца он умер, а то есть, спустя полтора года после смерти Розали. Кэролайн и Патрик потеряли ещё одного родного человека — Макси. Они остались только вдвоём. Больно. По-началу было очень больно. Да и эта боль потери не исчезла, ее запрятали глубоко в душу. Было трудно, да. Они не верили, не хотели. Подумать только... ещё два года назад жила счастливая семья: мама, папа, брат и сестра — муж, жена, сын и дочь. Двое из них исчезли, оставили их. О смерти сына и брата мало кто знал, к тому времени у них осталось мало близких людей, но они старались не напоминать. Когда кто-то, кто не так близок, узнавал о смерти Максимилиана, жалели отца и дочь, принося им ещё большую боль, поэтому они не распространялись об этом.

Тело Макси не могли найти несколько дней, но спустя некоторое время всё-таки обнаружили пантеру. Телом это назвать было сложно, морды, можно сказать, вообще не было видно из-за многочисленных повреждений.

Отец и дочь поддерживали друг друга, как могли, несмотря на то, насколько плохо было обоим. Они остались друг у друга и сблизились ещё больше, чем было до того. С годами их боль притупилась, но не исчезла. Каждый раз слышать о смерти родных — каждый раз ножом по сердцу. Как бы это не прятали, при упоминании о тех событиях чувства дают о себе знать. Даже если внешне человек кажется спокойным — внутри ему совсем не спокойно. Совсем.

***

— Кэролайн, ну, что там? — Беатрис схватила меня за плечо, заставив посмотреть на неё. — Ты побледнела.

Кажется, скрываться эмоции я не научилась. В момент прочтения письма я забыла, что в комнате, помимо меня, находились  ещё и мои друзья, которые ждали ответа. Шок потряс меня, выбил из колеи.

— Кэр, очнись, — Тристан взял меня за руку, а Алекс подсел ближе ко мне и Трисе.

Они ждали меня.

— Мне нужно рассказать об этому отцу. Дальше скрывать от него нельзя, — я поднялась с кровати и направилась к выходу, когда Беатрис окликнула меня: — Так ты не расскажешь, о чем написано в письме?

Я посмотрела на неё, понимая, что им можно и даже нужно рассказать, потому что мы вместе участвуем во всем этом, и было бы неправильно не договаривать чего-то.

— Я обязательно расскажу вам, но позже, когда поговорю с папой.

Макси был мне невероятно близок, только благодаря его поддержке в детстве я справлялась с тем, что все дети играли, дурачились, а я боялась сделать кому-то больно из-за того, что я была не такой, как они все. Смерть Макси снова разбила меня на кусочки, которые только начинали собираться воедино после потери матери. Не хотелось бы погружаться в ту атмосферу, в ужасно неприятные воспоминания самых худших дней моей жизни, но по дороге к отцу я не могла не думать об этом.

Комната отца располагалась на первом этаже, в самом конце бокового коридора.

Я застала папу за чтением. По вечерам, вернувшись с работы, он часто читал книги, почти каждый вечер, в то время, как я занималась учебой, а когда я заканчивала, папа откладывал книгу, чтобы мы с ним поговорили или посмотрели какую-нибудь интересную передачу.

Сейчас произошло также: увидев меня, мужчина закрыл книгу, не забыв пометить, где остановился, и убрал её на стол.

— Кэрол, у меня ощущение, что мы не проводили время вместе уже год, — он подошёл ко мне и обнял. Эти объятия всегда успокаивали меня, заставляя забыть о всём плохом. Он будто забирал все переживания.

— Да, пап, у меня тоже такое ощущение, но, как видишь, все время что-то происходит и мы с ребятами не часто бываем дома, либо ты работаешь с мистером Колинзом.

— Что-то случилось? Почему такая слабость и растерянность в голосе? — папа внимательно пригляделся ко мне, заглянув в глаза, а затем перевёл взгляд на дрожащую руку, в которой я держала послание. — Что в нем?

Молча я протянула письмо, не опустив глаза вниз и следя за реакцией папы во время чтения. Его густые коричневые брови сдвинулись к переносице, а глаза быстро забегали по строчкам. Даже опустив глаза, я увидела всю его боль от воспоминаний в них и я, не сдержавшись, дала волю эмоциям. Глаза застелила пелена, а губа задрожала. Спустя туман в глазах я посмотрела на отца и поняла, что плакать я сейчас не должна ни в коем случае, иначе отцу будет вдвойне больно. Прикусив язык, я пыталась привести себя в чувство и избавиться от слез — получилось.

Отец перевёл глаза на меня, немного помолчав.

— Это то письмо, которое я передал тебе?

— Да, — я понимала, что нужно рассказать ему все с самого начала, потому что была уверена, что это связано. — Мне нужно рассказать кое-что.

На протяжении всего рассказа отец не прерывал меня, внимательно слушая, как и всегда. Он с детства сначала полностью слушает меня, не перебивая, а только потом отвечает — эта черта его характера, которая очень нравилась мне. Все время его лицо было очень напряженным, нахмуренным. Я чувствовала себя виноватой за то, что не рассказала с самого начала, даже если и считала это бредом, мне стоило поделиться с ним, как я делала всегда.

Некоторое время папа ничего не говорил, обдумывая все в своей голове. Каждый раз он подбирал правильные слова, которые помогали справляться со всем. Каждый раз он сам помогал мне решить проблему, давая советы. И я была уверена, что он сделает так и сейчас.

— Кто-то ещё знает? — ох, как же я винила себя. Знали мои новоиспеченные друзья, но не знал отец. Я не буду оправдывать себя тем, что я не хотела заставлять его волноваться, потому что в итоге все же заставила.

— Да, Алекс, Трис и Беатриса, — я опустила глаза, но вновь подняла, — пап, прости, что не сказала сразу. Тут не сработает отмазка, я знаю, тебе неприятно. Но я, правда, думала, что это не всерьёз.

— Ничего, детка, ничего... Нам надо решать проблему и искать её создателя, — папа подошёл к столу, облокотившими руками и вдохнув. — У нас тогда не было друзей, с которыми мы могли бы поделиться, кроме брата Лилианы, но он умер из-за своего возраста. Никому больше мы не говорили, да и некому было. Нужно думать, кто мог узнать, да и вообще, кому это нужно.

— Пап, а ты говорил Брайсу об этом? — спросила я.

— Да, но мы весь день были вместе, он точно не делал всего этого. — Отец помолчал, а затем спросил:— Говоришь, в первый раз, когда была слежка, рядом был Тристан?

— Да, он собрался уходить, но разговаривал по телефону и он не заметил там никого. Но потом он сам сказал мне быть поосторожней.

— Я хочу поговорить с Тристаном, Кэр. Позови его, пожалуйста, — отец снова обнял меня, мысленно говоря, что все будет хорошо.

Вернувшись в комнату, ребята сидели в том же составе, как и когда я уходила. Они все сразу посмотрели на меня, пытаясь прочитать эмоции. Тристан отошёл от окна, подойдя ко мне.

— С тобой хочет поговорить папа, он ждёт тебя у себя, — Тристан посмотрел на меня, кивнув головой, и ушёл, а Алекс и девушка ждали рассказа от меня.

— Кэролайн, я даже представить не могу, сколько боли тебе пришлось вытерпеть, — Трис встала с кровати, подойдя ко мне, а Алекс молча сидел, опустив глаза на пол, — и ты сейчас говоришь об этом так спокойно, не показывая эмоций — так могут только сильные  люди, но я чувствую, что тебе плохо. — Подруга крепко обняла меня, прошептав: — Но проявление эмоций перед другими — не слабость. Если тебе надо поделиться чем-то — я рядом.

Я рассказала об истории мамы и брата, а она заметила, что я стараюсь не проявлять эмоции перед ними. Я чувствовала, как искренне девушка говорила это, как бы странно не звучало, но я уверена, что она меня не предаст. Хватило с меня за всю жизнь, больше не надо.

— Кэр, ты сильный человек, — повторил Алекс, — мне, действительно, жаль, что так случилось.

— Все в порядке, правда, — можно сказать, что это правда, потому что я привыкла жить с болью внутри меня, даже когда закапывала её глубоко.

— Алекс, оставь нас одних, пожалуйста, — подруга указала взглядом на дверь и потянула меня к кровати, сев на нее. — Хочу поговорить обо всем, что тревожит тебя.

Трудно говорить о своих эмоциях, переживаниях, показывать боль, даже с самым близким другом. Легче плавно перейти на другу тему.

— Я просто хочу понять, кто играет со мной, больше ничего меня не тревожит, — я пожала плечами, нагнув голову и собрав волосы в пучок.

— Что сказал твой отец?

— Он тоже не знает, кто бы мог знать о смерти брата, но пытается вспомнить. В добавок, он зачем-то захотел поговорить с Тристаном. Скорее всего, расспросить о слежке, — ответила я.

— Трис, Тристан рассказал мне о вашем детстве. Мне так жаль, что вы попали в такую ситуацию, но я рада, что вам посчастливилось найти стаю, — я грустно улыбнулась, — ваша дружба — пример для меня. В моей жизни не было такого человека, который был со мной долгое время, но вы — пример того, что такое бывает. Просто нужно найти «своих» людей.

— Ты их уже нашла, Кэролайн, — Беатрис подмигнула мне.

Мы с девушкой обсуждали все на свете, узнавая друг друга, в то время, как Тристан все ещё общался с отцом, как я поняла. Спустя время Беатрис резко замолчала, а ее брови поднялись наверх.

— Черт, черт, черт! Я забыла, что сегодня, наконец, приезжает мама Алекса! Как я могла, Боже... — она вскочила с кровати.