Глава 4

Одна только мысль о предстоящем походе в Темную долину доставляла Бруну столько радости, что он в течение всего дня пребывал в приподнятом настроении. Ему было приятно думать, как он обрадует маму, сообщив, что его приняли на работу охотником, и представлять лицо сестры, которой, он наконец, приносит яблоко. Он даже не был уверен в том, что его примут на работу, но сама вероятность уйти от Килота и зарабатывать на порядок больше окрыляла и вдохновляла.

Ближе к концу рабочего дня Брун услышал какой-то шум, до него доносились обрывки громкого разговора. Ритс и Керн что-то бурно обсуждали с парой работников из их долины: разговор порой переходил в крик, но они не ругались, наоборот – словно подбадривали друг друга.

Брун сначала насторожился, но тут же решил, что ему сейчас точно не до них. Он уложил в заплечный мешок заработанную еду: двух рыб должно было хватить на пару дней.

Солнце уже спускалось к горизонту. Пора трогаться в путь. Из Начала в охотничьи угодья шла проторенная и вполне безопасная тропа, но Брун хотел сэкономить время и поэтому выбрал дорогу напрямую из Рек, через лес.

- И что там Баст? - послышалось сзади.

Килот стоял в типичной для него позе, скрестив руки на груди.

- Я же сказал, ему не здоровится, причина вам известна, поправится и вернет весь долг.

- У долга есть свойство расти.

- Жаль, что у руки нету такого свойства.

- Опять язвишь?!- ухмыльнулся Килот - не долго осталось. И когда будешь со своим другом ползать передо мной на коленях, не говори, что я не предупреждал.

- Не скажу, – бросил парень через плечо и двинулся в сторону леса.

Сумерки сгущались. Шел сильный дождь. Мгла сливалась с деревьями, и Брун почти ничего не видел перед собой. Проклиная все на свете и, в первую очередь, самого себя, он пробирался почти на ощупь. Если в начале пути еще виднелась какая-то тропа, то сейчас все было размыто: юноша уже не понимал, в какую сторону идти.

- Вот и устроился охотником, дурак. Ну, пошел бы по нашей долине, уже дошел бы, наверное – злился на себя Брун. Он ругал себя за то, что на радостях не взял даже факела, вся поклажа – рыба, да наконечник от копья.

Парень промок до нитки и дрожал от холода. Ливень не унимался, что еще больше снижало видимость: он постоянно натыкался на корни деревьев, но упорно продолжал идти.

- Кажется свет, - Брун увидел впереди еле заметное свечение.

Парень почувствовал сильный прилив радости от того, что он, кажется, дошел, наконец, до какого-то пристанища: сердце просто выпрыгивало из груди. Но при мысли, что ему только кажется, будто он видит свет, Брун ощутил, как сердце стало биться еще быстрее.

Юноша ускорил шаг, но чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось, что это, действительно, свет, но он исходит не от огня. Замедлив шаг, путник осторожно продвигался к месту свечения, с удивлением отмечая, что высокие деревья озарены почти до макушек. «Что это, откуда такой свет?», - вопросы теснились в голове, вызывая невероятный трепет.

Преодолевая волнение, Брун сделал еще пару шагов и увидел перед собой животное. Парень притаился за деревом. Трудно сказать, чего он боялся больше: спугнуть неизвестное существо или подвергнуться его нападению. Зверь стоял на небольшой поляне и казался недвижимым, признаки жизни подавала лишь его голова, которая была опущена и обращена в сторону, противоположную от места, где прятался Брун.

Парень рискнул приблизиться: какая-то неведомая сила влекла его, так хотелось разглядеть животное вблизи. Он вышел из-за дерева, сделал еще несколько шагов, и именно в этот момент неведомый зверь поднял голову и посмотрел прямо на него. Он слегка отпрянул. Сердце стучало так, что отдавалось звоном в ушах и голове: перед ним стоял огромный олень, и первое, что бросилось в глаза – могучие ветвистые рога и копыта животного излучали яркий свет.

Далан на мгновенье просто забыл, где он, и кто он? Дождь, лес, олень и невероятное свечение словно застыли во времени. Это было завораживающе и очень страшно, но та красота, которая проявилась сейчас прямо перед его глазами, казалась сильнее всего, что когда-либо видел или мог себе представить Брун. Он никогда раньше не встречал оленя, но знал о нем из рисунков матери и сказок, которые она рассказывала ему в детстве.

Преодолевая оцепенение, парень сделал шаг навстречу оленю. Животное спокойно приблизилось. Брун вдруг понял, что совершенно не испытывает страха, хотя олень стоял к нему почти вплотную; они смотрели друг другу прямо в глаза. Далан неуверенно, испытывая робость, приподнял руку; олень взмахнул головой, как бы одобряя желание прикоснуться к нему. Брун погладил оленя и в тот же миг почувствовал, как по телу прокатились мурашки, бахары на запястье Бруна начали светиться также, как и рога оленя.

Вдруг что-то тяжелое пролетело над ними, послышались крики. Брун обернулся на голоса.

- Попал?

- Эээээхххх!

- Кидай следом.

Парень моментально присел: понял, что идет охота, и следующее копье может попасть в него; он озирался по сторонам, надеясь поймать свечение, но уже ничто не напоминало о недавнем присутствии оленя. Далан взглянул на костяшки, свечение на руке почти пропало...

*

- Пошли Ритс, – устало произнес Керн, – пора домой

- Ты спрятал головы? - шепотом спросил Ритс.

- Да, спрятал я твои головы.

- Ага, я надеюсь в этот раз мы их сможем найти.

- Ты мне это всю жизнь припоминать будешь, – возмутился Керн.

- За такое я тебя и после смерти в покое не оставлю.

Ритс и Керн уже подходили к хлеву, Зорг преградил им путь.

- Куда вы?

- Заберем рыбу и домой – проговорил Керн.

- Не будет сегодня рыбы.

- Почему это? - взъерошился Ритс

- А вы спросите у калеки с вашей Долины, пока у него долг перед Килотом, никто из вашей долины еду не получит.

- Чегооооо? Мы то тут причем, Зорг? Мы же не будем за него долги отдавать.

- Так заставьте его отдать, - ухмыльнулся Зорг - ваши проблемы.

- А почему Бруну можно, а нам нельзя? Он же тоже из нашей долины, а вот ушел и рыбу прихватил, мы видели, - Ритс возмущался, показывая рукой в сторону удаляющегося Бруна.

- Его это не касается – бросил Зорг, – Все, слишком много вопросов.

- И что будем делать? – поворачиваясь к Ритсу, спросил Керн.

Тот стоял красный от злости. Он недолюбливал Баста, но еще большую ненависть испытывал по отношению к его матери.

Когда-то в юности он был в нее по уши влюблен. Все подпирал калитку у дома Фиды, в надежде получить ее расположение, но та его всегда отвергала и, в итоге, предпочла отца Баста. Даже после того как Фида связала свою жизнь с другим и родила Баста, Ритс не упускал возможности при встрече напомнить ей, что он все еще влюблен и очень хочет быть с ней, но все попытки были отвергнуты. Прошло уже много циклов, и одержимость Ритса переросла в ненависть. Когда он создал свою семью, Фида конечно забылась, но рана, нанесенная его самолюбию, сидела занозой в голове, вызывая дикую ярость всякий раз, когда он вдруг вспоминал прошлое.

А я говорил этой шлюхе, что Баст ее до добра не доведет, - почти про себя проговорил Ритс.

- Что ты сказал – спросил Керн?

- Пора нам говорю, собирай всех, покажем этому ублюдку, каково нас без еды оставлять, - зло прошипел Ритс.

Они собрали даланов из Начала и двинулись в свою долину. Голод, ярость и общий враг в лице Баста объединили их.

Когда разъяренная толпа подошла к дому Баста, вся долина уже знала, что произошло. С массой смешались уже и те жители, кто не работал в Реках, включая женщин с детьми, но подгоняемые голодом они примкнули к сборищу.

- Ба-а-а-ст, - крикнул Ритс, - Ба-а-а-а-ст, выходи.

Он еще пару раз выкрикнул имя парня, дверь дома медленно отворилась, вышла Фида.

- Где твой сын? - небрежно спросил Ритс.

- Его нет, – отозвалась Фида, - а что случилось?

- Случилось то, что мы из-за него остались без еды, - завопил Керн.

- Он все эти дни был дома, ушел только недавно, перед закатом, не мог же он что-то натворить за такое короткое время.

- А он все натворил, когда решил обокрасть Килота и теперь не возвращает долг, а голодать из-за этого должны мы?

- Он все вернет. И я помогу. Я завтра же приду к Килоту и поговорю с ним.

- Завтра? - удивленно воскликнул Ритс – а сегодня чем прикажешь питаться?

- Хватит болтать, зайдите домой и заберите все, - раздался голос из толпы.

- У нас ничего нету, - повышая голос, воскликнула женщина.

- Это мы сейчас проверим, - решительно заявил один из работников, оттолкнул хозяйку и ворвался в дом.

Фида растерялась, она не понимала, что ей со всем этим делать.

- Как мы можем знать, что твой сын вообще вернется? – напирал Ритс.

- А куда ж он денется, Ритс? – голос женщины дрожал, - Они с Бруном пошли в Темную долину устраиваться на работу.

- С Бруном? Ему то, в отличие от нас, еду дали, - проворчал работник, выходя с пустыми руками из дома, – здесь ничего нету, Ритс.

- Я завтра же поговорю с Килотом, и он заплатит вам, я сама буду работать у него и отдавать долг, – Фида пыталась хоть как-то успокоить обозленных даланов.

- Нет уж, – проговорил сквозь зубы Ритс, – Хватай ее, Керн.

- Зачем? – удивился тот.

- Затем, что нельзя оставлять это все безнаказанным. Из-за ее сына добрая половина долины будет голодать до завтрашнего заката, и то, только в том случае, если у нее получится договориться с Килотом, в чем я сильно сомневаюсь.

- Да, надо ее наказать, – раздалось из толпы.

- Пусть будет уроком сыну.

- На крик матери может быстрее прибежит. Пару ударов плетью ей точно не помешают, - обстановка накалялась.

-Шевелись, Керн, – яростно воскликнул Ритс.

Керн подошел к Фиде, схватил ее за руку и потащил. Та пыталась отдернуть руку и убежать, но тщетно. Керн вывел ее за калитку. Ритс схватил женщину за плечо и сильно толкнул вперед, она не удержалась и упала плашмя; толпа возликовала. Жена одного из работников, на руках которой был совсем еще маленький далан, подбежала к лежащей Фиде, наградив ее пинками и плевком.

- Так мы ее не довезем до поля, – ухмыльнулся Ритс, - Вставай и пошла.

Толпа разрасталась, злое ликование становилось все громче. Они дотащили Фиду до поля, кто-то сзади ударил ее в спину, она опять упала, даланы налетели на нее со всех сторон. Били несчастную в основном женщины: проклятия сменялись плевками. Все та же жена работника схватила Фиду за волосы и стала тыкать ее лицом в землю.

- Жри, шлюха, спасибо скажешь твоему сыночку, - вопила она.

Бедняга пыталась отползти, украдкой она смотрела на столпившихся, в надежде, что ей кто-то поможет, но таковых не нашлось. На поле собралось почти все селение, стоял шум, гвалт, раздавались призывы наказать, убить.

- Несите веревку, – приказал Ритс, - Керн хватай ее.

- Слушай, может хватит? Не будем же мы ее убивать.

- Не будем убивать? – громко спросил Ритс, – Мы будем ее убивать? – обратился он к толпе.

-Наказать

-Убить

-Сжечь

Кричали все, даже те, кто понятия не имел, что произошло.

Фиду привязали к дереву. Рядом с ней в землю вставили два факела, чтоб ее было видно издали.

- Я начну, – вызвался Ритс, - а потом делайте с ней, что хотите.

Он взял копье, разбежался и метнул в сторону Фриды. Копье вонзилось в землю в паре сантиметров от ног женщины.

Работники Килота стояли в стороне, разъяренная масса состояла по большей части из даланов, не имеющих к этой истории никакого отношения. Вместе с проклятиями в Фиду летело огромное количество камней, никто не остался безучастным к этой казни, их не останавливало даже то, что женщина почти не подавала признаков жизни. Ее тело превратилось в сплошное месиво и казалось бесчувственным, только по редким хрипам можно было понять, что она еще жива.

Еще какое-то время даланы продолжали кидать камни в изуродованное тело, но уже без особого азарта. Выплеснув ярость сполна, народ стал расходиться.

Ритс подошел к тому, что осталось от Фиды, он торжествовал - она была уже мертва. Мужчина присел на корточки перед ней.

- А, я тебе говорил, – прошептал он, – а ты не слушала меня, мерзкая тварь. Где теперь твой муж? Где он? - вскрикнул Ритс, - Где твой сын? Только я здесь, только я.

Ритс развязал веревку, толкнул ногой упавшее тело. Оно покатилось вниз со склона и замерло у подножия холма того самого дерева.