Немыслимо.

Следствие моей любви.

***

Вокруг собрались самые родные: мама, ее руки, которые всегда умели успокоить. Папа, с его доброй улыбкой и парой забавных историй из моего детства. Мои сестренки Настя и Варя, уже такие взрослые, но все равно с блеском озорства в глазах. Самые близкие друзья и партнеры по бизнесу. И, конечно, моя маленькая, но такая любимая девочка, Софа, со своими родителями, которые с некоторых пор стали для меня семьей.

Софа стояла рядом, держа меня за руку, и ее присутствие было для меня словно лучик солнца, пробившийся сквозь темные тучи. Когда я смотрел на нее, все остальные звуки и лица отступали на второй план, оставалось только это нежное, всеобъемлющее тепло. Ее улыбка, адресованная мне, была лучшим подарком, чем все, что лежало на столе.

Застолье началось с тостов. Мама, как всегда, говорила трогательные слова, немного смахивая слезы. Папа шутил, заставляя всех рассмеяться. Настя с Варей подливали масла в огонь, вспоминая мои детские шалости, друзья выражали благодарности в дружбе, а родители Софы говорили, как им повезло с зятем, и каждый раз, когда я ловил взгляд Софии, мы обменивались понимающими улыбками. В воздухе витала атмосфера безмятежности, любви и какого-то тихого, глубокого счастья.

Мне было хорошо здесь и сейчас. Такое я чувствовал последний раз в день рождения, когда мне исполнялось лет 10: тогда также вся семья была в сборе. После я никогда не хотел отмечать свой день и всё время проводил его на работе.

Особенно ценным для меня было осознание того, что рядом со мной София. Я вспоминал, как раньше, в свои прошлые дни рождения, я чувствовал себя одиноким, хотя старался не думать об этом. А сейчас, с ней, все было иначе. Она была моим якорем, моим вдохновением, моим целым миром. Когда она прижалась ко мне, шепнув на ухо, как сильно любит, я почувствовал, как мурашки пробежали по коже. Я смотрел на ее сияющее лицо, на блеск в глазах, и понимал – вот оно. Вот оно, настоящее счастье. Не в дорогих подарках, не в громких поздравлениях, а в этом тихом, глубоком чувстве единения, в ощущении того, что ты не один, что тебя любят и ценят. Я сошел с ума, потому что в этот момент, в кругу своих самых дорогих людей, я чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.

***

Всё шло лучше, чем я мог себе представить, пока на моем же сука дне рождении не появился бывший моей девушки. Зайдя в помещение, он сразу раздел Софу глазами. Вот знаете взгляд озабоченного мужчины, который ничего, кроме тела женщины не видит. Именно таким взглядом этот ублюдок смотрел на моё. Я готов был убить его прямо на этом ровном месте.

Ревность. Я всегда думал, что это просто неприятное чувство. Нервозность, паранойя, вот это вот всё. Но когда оно ударяет по-настоящему, когда смешивается с настоящей, дикой злостью – это совсем другое. Это не просто шторм внутри, это пожар.

Когда я ревную, особенно вот так, с этой яростью, первое, что происходит, – это слепота. Все рациональное мышление вылетает в трубу. Остается только животное, инстинктивное желание защитить. Отнять. Уничтожить. Я вижу не человека, а потенциального врага, того, кто посмел протянуть руку к моему. К моему – это слово звучит как проклятие, как объявление войны.

Ярость – это не просто злость. Это раскаленная лава, которая кипит внутри. Она заставляет меня сжимать кулаки до боли, стискивать зубы так, что кажется, они вот-вот раскрошатся. Я чувствую, как кровь пульсирует в висках, как наливаются силой мышцы. Мне хочется кричать, крушить все вокруг, чтобы хоть как-то выплеснуть эту энергию, эту разрушительную силу.

Потребность в действии становится невыносимой. Мне нужно что-то сделать. Сказать. Ударить. Остановить. Я чувствую себя загнанным в угол зверем, который готов разорвать того, кто его загнал. И это желание действовать, это импульсивное стремление к разрешению конфликта через силу, оно самое пугающее. Потому что я знаю, что могу натворить дел, о которых потом буду жалеть, потому что это ранит Софу. А я пообещал ей не возвращаться к прошлому, так как, оказывается, этот гандон чуть не довел её до самоубийства. Всё-таки мои эмоции не описать словами.

Но при этом, где-то глубоко внутри, под этой пеленой ярости, я чувствую боль. Боль от осознания того, что я могу потерять. Боль от собственной слабости, от того, что я не могу просто взять и контролировать свои эмоции, свои инстинкты. Боль от того, что мое собственное чувство собственности, моя ревность, может разрушить то, что я так дорожу.

Я не выдерживал, злился, нервничал, много курил, пока мы разговаривали с Софой на улице. Но потом я пытался успокоить сам себя, и я гладил девушку, целовал, прижимал к себе и мне становилось легче, несмотря на то, что внутри всё кричало от ярости.

***

-Пойдем покурим, - сказал я Леше. - Малыш, посидишь? - прошептал я ей, целуя ее в висок. Она кивнула, ее глаза были полны тревоги, но она доверяла мне.

На улице было прохладно, дышать было легче.Он, конечно, заметил мое состояние, но ничего не спрашивал. Я закурил, делая глубокую, обжигающую затяжку. Дым казался единственным, что я мог контролировать в этот момент.

-Что-то случилось?- тихо спросил Лёша, глядя куда-то вдаль. Кажется, он даже немного отрезвел.

Я выдохнул дым, наблюдая, как он рассеивается в ночном воздухе.

-Да так... прошлое решило напомнить о себе. Слишком нагло.

-Прошлое-тот чувак с Настей?

-Ага, так заметно, что я хочу разбить ему его тупую голову?

-Заметно, что ты хочешь убить его.

-Миша! - я услышал громкий и напуганный голос своей младшей сестры.

Что ещё блять случилось?

-Быстрее! Миш,Леш, пойдемте в зал там Марк к Софе....

И в этот момент, когда ярость полностью завладевает мной, я не способен на такие тонкие нюансы вроде жалости. Я просто горю. И боюсь сжечь все дотла.

***

Я вошел в помещение и увидел, как Марк прижимает того, кто принадлежит только мне, к своему мерзкому телу.

Рука Марка, извиваясь, скользит по ее руке, потом поднимается выше, к плечу. Я вижу, как его пальцы сжимают ткань ее рубашки. А она... она пытается отстраниться, но он ее удерживает. Его лицо – это маска самодовольной похоти, а ее лицо – искаженное напряжением, страхом.

В тот момент мое сердце остановилось. А потом оно взорвалось.

Ярость. Она ударила не волной, а свинцовым кулаком прямо в солнечное сплетение. В глазах потемнело, цвета исказились. Мир сузился до этой сцены. Я видел только его – его руку, его лицо, его отвратительную уверенность. И ее – ее беззащитность, ее попытки вырваться.

Злость. Это было не просто раздражение, это была жгучая, всепоглощающая ненависть. Я ненавидел его за то, что он смеет прикасаться к ней, к моей Софии. Ненавидел за то, что он вернулся, за то, что он появился на моем празднике, чтобы растоптать мое счастье. Ненавидел себя за то, что я не смог предугадать, не смог защитить ее заранее.

Ревность. Она пришла следом, обжигая, как кислота. Я видел, как он смотрит на нее, как будто она принадлежит ему. И эта мысль, эта возможность, что она может быть с ним, даже на мгновение, была невыносимой. Это было как нож, который медленно впивается в самое сердце. Он был здесь, на моем дне рождения, с моей сестрой, приставая к моей девушке. Это было немыслимо.

Я сделал шаг вперед. Губы мои были сухими, дыхание – прерывистым. Каждое движение казалось замедленным, как в кошмарном сне. Я слышал, как скрипят мои зубы, как напрягаются мышцы. Я хотел кричать, но из горла вырывался только хрип.

-Убери руки,-прохрипел я. Голос был чужим, низким, полным угрозы.

Марк повернулся. В его глазах мелькнул испуг, но он быстро сменился на его обычную наглую ухмылку.

-Миша... Просто поболтать хотели.

-Сейчас я с тобой поболтаю, – прошипел я, делая еще один шаг. Теперь я был всего в метре от них. Я видел, как София смотрит на меня, в ее глазах мольба. Она тоже чувствовала эту бурю.

Он не убрал руку. И это стало последней каплей. Я схватил его за воротник рубашки и вывел на улицу, чтобы все остальные гости не видели того, что я с ним сделаю.

Все, что я пытался сдержать, все, что я старался не показывать – вырвалось наружу. Мой кулак, свинцовый и тяжелый, полетел прямо ему в челюсть. Звук был глухим, мокрым. Он отшатнулся, потеряв равновесие. София, прибежавшая за нами, вскрикнула.

Ярость захлестнула меня полностью. Я был готов бить его снова и снова, пока он не перестанет дышать. Пока он не исчезнет. Я видел, как он пытается подняться, как его губа разбита, как кровь течет по его подбородку. Но я не видел его. Я видел только ту боль, которую он причинил ей, и хотел ответить тем же. Я видел, как Софа отпрыгнула в сторону и кажется плакала. Но я не мог остановиться бить его. Удар в нос, следующий - в челюсть, солнечное сплетение, печень. Ещё один, ещё. Мои костяшки на руках уже болели и из них сочилась кровь, но пелена злости затмила мои глаза.

-Твою мать, Миш! - рявкнул Лёша, - остановись! - но я не слушал, - остановись, я тебе сказал!

-Лучше просто съебись отсюда, - прорычал я, впившись взглядом в Марка.

Он ели поднялся, отступая, его глаза полны ненависти и чего-то похожего на страх, а также слез. Он бросил взгляд на Софию, потом на меня, и, наконец, отполз в сторону.

Тишина, которая наступила после его ухода, была оглушительной. Я стоял, тяжело дыша, ощущая дрожь во всем теле. Смотрел на Софию. Она стояла, побледневшая, дрожащая, с испугом в глазах. И в этот момент вся моя ярость сменилась на жгучую жалость и нежность. Я подошел к ней, обнял, прижал к себе.

-Все хорошо, – прошептал я, – все хорошо. Прости меня, солнышко, прости, - я целовал каждый сантиметр ее тела, до которого дотягивался.

-Миш, я все сделал, - коротко сказал Лёша, вдруг вернувшись из-за угла.

-Спасибо, брат. Где Настя?

-Миш, я здесь. - тихо сказала заплаканная сестра.

-Всё нормально? - спросил я.

-Да, спасибо, что спасли меня от него, - ответила девушка и разревелась ещё сильнее.

-Зай, обними её, - я услышал тихий дрожащий голос Софы, и тогда словно завороженный отошел от неё и обнял сестру, успокаивающе поглаживая по спине.

-Я хочу напиться, - вдруг сказала Настя, смахивая слезы.

-Я тоже, - поддержал Лёша.

-Мы можем составить вам компанию, - вдруг сказала Софа.

-Малыш, тебе нужно отдохнуть. - ответил я.

-Мы должны хорошо закончить празднование твоего дня рождения, не так ли? - улыбнулась она.

-Как пожелаешь, - я прижал Софу к себе и поцеловал в щеку.

-Вы, конечно, очень милые. Но где проведем эту ночь? - спросила Настя, слишком загадочно улыбаясь Леше.

-Проводим всех гостей, а дальше решим, - ответил я.