Я вылечу тебя.

Пусть моя любовь будет её защитой, а моя сила - её уверенностью.

***

-Молодой человек, - прокашлялся врач, а я обернулся на него. - Вы родственник фигуристки?

-Да. Что с ней? - грубо спросил я.

-Двойной перелом большеберцовой кости. Это серьезно. Нужна операция. Дорогостоящая.

-Плевать на деньги, я всё оплачу, это даже не обсуждается! Просто послушайте меня, доктор, - я особенно выделил последнее слово, - с ней не должно ничего случиться. НИ-ЧЕ-ГО. Ты сделаешь всё, чтобы её кость срослась и была как новенькая.

-Мужчина! Почему вы так со мной разговариваете?!

-А вы не знаете, кто я? Калинин Михаил Александрович, - представился я, сжимая кулаки.

-Михаил Александрович, извините. Всё будет сделано. Вы желаете пройти к ней?

Как же ебаный в рот имеет значение статус в обществе.

-Конечно, она всё ещё без сознания?

-В сознании, потеря была от болевого шока. Удара головой не было. Сейчас она стабильна, готовим к операции. Но плачет постоянно.

-Я заполню все документы, оплачу и иду к ней. Когда операция?

-2 часа и приступим. Я и мои коллеги сделаем всё возможное, но нельзя исключать осложнения.

И здесь я потерял самообладание. Мой гнев, моя злость, мой страх вырвались наружу. Я наклонился к врачу, схватив его за халат, уверен, что в моих глазах сейчас,словно чертики плясали.

-Слушай сюда! - прорычал я, - она моя жизнь! И если с ней что-то случиться, ты пожалеешь, что родился! Я тебя уничтожу!

Если кто-то может подумать, что я бросаю эти слова на ветер, то Вы глубоко ошибаетесь. В моей жизни было очень много врагов. И я никогда не отказывал себе в своих желаниях уничтожить каждого из них. Все погибли или сильно пострадали, как например, тренер моей девочки, своими участями. Раньше я делал с людьми много всяких ужасов, я был жесток, груб, но с появлением Софы я не могу пачкать свои руки чужой кровью, потому что потом не смогу прикоснуться к любимой. Но если этот врач не поставит её на ноги, я сука убью его, даже если и не своими руками.

Врач отшатнулся, но я не обратил на это внимания.

-Сделай все, чтобы эта операция была проведена на высшем уровне. Найди лучших врачей, обеспечь все необходимое. И запомни, мне плевать на деньги. Мне нужна моя девушка здоровой. Все понятно?

-Да, всё будет в порядке.

-Я оплачу все расходы. Сколько нужно?Миллион? Два? Неважно. Я хочу, чтобы вы сделали все, чтобы спасти ее ногу!

-О деньгах вам точнее скажут в бухгалтерии.- врач испуганно смотрел на меня.

Я развернулся и, не сказав больше ни слова, направился в администрацию больницы, чтобы подписать бумаги, оплатить операцию, а потом сообщить отцу Софы, что я все решил.

***

Сейчас я уже почти бежал к палате, где лежала Софа. Меня охватывал ужас, но я знал, что должен быть сильным. Я должен быть рядом с ней, поддерживать ее, дарить ей надежду. И я буду бороться за нее до конца. Потому что она - моя жизнь. И я сделаю все, чтобы вернуть ее к этой жизни.

-Тук-тук-тук, можно? - спросил я, закрывая за собой дверь в палату.

-Миша?! - воскликнула Софа, смахивая слезы. -Мишка, мой хороший, - так нежно сказала девушка, что я тут же сел на корточки около её кровати и прижался губами к её щеке.

-Привет, родная, я с тобой, тише, не плачь, - шептал я, целуя её лицо. - Как я соскучился, - я вдыхал ее аромат, точнее свой любимый аромат, и терялся в действительности.

-Прости меня, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, - шептала Софа сквозь слезы и никак не могла успокоиться.

-Тсссс, - прошипел я, успокаивая ее, как маленького ребеночка. - Никогда передо мной не извиняйся, никогда, хорошо? Я любом случае виноват я, и я всегда извинюсь перед тобой сам.

-Я люблю тебя, - говорила девушка, поглаживая большим пальцем мою щетину.

-И я тебя люблю очень сильно.

-Родной мой, - шептала она и словно не могла насмотреться на меня несколько минут. - Нога... мне очень больно, - из её глаз снова покатились слезы.

-Всё пройдёт, сегодня сделают операцию, я вылечу тебя, - успокаивал я, обнимая девушку.

-О, боже, ещё и операция. Там всё так плохо?

-Нет, просто нужно немного соединить кость, чтобы она срослась быстрее.

-Я буду ходить?

-Что за ерунду говоришь? - нахмурился я, - конечно, будешь! И ходить, и бегать, и танцевать.

-Точно?

-Точно, - пообещал я.

-А лёд?

-Давай сначала встанем, а дальше решим всё.

-Как ты так быстро приехал? Или я слишком долго спала? - Софа была в недоумении.

-Я приехал через полчаса после твоего приземления. Тот сюрприз, про который я говорил тебе, это наша встреча. Я был на твоем выступлении. Поэтому я здесь, с тобой.

-А я думала мне приснилось, что ты просил меня не засыпать.

-Это не сон. - сказал я, утопая в глазах Софы. - Тебе обезболили ногу? Или мне уже стоит кому-то голову открутить?

-Обезболили, - тихо сказала Софа, - нооооо.

-Но? - напрягся я.

-Поцелуй, пожал..., - не успела договорить Софа,как я нежно, но требовательно вцепился в её губы.

Сердце забилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Этот поцелуй не был не похоже на наши прежние поцелуи – те, что были полны страсти и желания. Этот был другим. Он был пропитан тоской, нежностью, всем тем, что накопилось во мне за время нашего расставания.

Я чувствовал, как ее губы отвечают мне, так же осторожно, так же нежно. Это было похоже на встречу двух потерянных душ, которые наконец-то нашли друг друга. Я целовал ее медленно, стараясь впитать в себя каждое мгновение, каждый оттенок ее близости. Я хотел запомнить этот момент навсегда, сохранить его в себе, как самое драгоценное сокровище.

Я чувствовал, как ее руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе. Ее тело прижалось к моему, и в этот момент я понял, что наконец-то дома. В этом поцелуе была вся наша история, все наши переживания, вся наша любовь. Это был поцелуй, который говорил больше, чем тысячи слов. Это был поцелуй, который говорил: "Я люблю тебя. Я скучал. Я вернулся". И я знал, что больше никогда ее не отпущу.

***

Коридор больницы тянулся бесконечной чередой дверей, каждая из которых скрывала свою историю – истории боли, страха, надежды. Я стоял у двери с красным крестом, где сейчас находилась моя Софа. Само слово «операционная» звучало как приговор, как последняя черта, за которой могло не быть ничего.

Мои ноги казались свинцовыми, но я продолжал стоять. Стоять и ждать. Ждать, когда эта чертова дверь откроется и выйдет человек, который сможет сказать мне, что с ней все в порядке. Но каждый миг, проведенный здесь, казался вечностью.

Внутри меня бушевал ураган. Страх был настолько сильным, что казалось, он может разорвать меня изнутри. Я видел ее лицо, бледное, безжизненное, когда ее увозили. И этот образ преследовал меня, как кошмар, от которого не удавалось проснуться. Я представлял, как острый скальпель рассекает ее кожу, как ее тело, такое хрупкое, такое драгоценное, находится во власти чужих рук. Даже сейчас я ревновал.

Злость тоже кипела во мне. Злость на несправедливость этого мира, на глупую случайность, которая забросила ее в эту операционную. Злость на собственное бессилие. Я, привыкший к действию, к борьбе, к победам, чувствовал себя абсолютно ничтожным, беспомощным, запертым в этом коридоре, словно в клетке. Я был готов кричать, биться головой о стену, лишь бы хоть как-то выплеснуть эту боль, этот ужас.

Но под всей этой яростью и страхом скрывалось  что-то другое – глубокая, всепоглощающая любовь. И эта любовь придавала мне сил. Я вспоминал ее улыбку, ее смех, ее прикосновения, и эти воспоминания были как лучи света в этой кромешной тьме. Я знал, что должен быть сильным. Ради нее. Я должен был стать ее опорой, ее маяком в этой буре.

Я прокручивал в голове слова врача, его обещания. "Мы сделаем все возможное". Что значит "возможное"? Этого было недостаточно. Я хотел гарантий. Я хотел знать, что она вернется ко мне, такая же, как и прежде.

Каждый шорох, каждый звук в коридоре заставлял меня вздрагивать, надеясь, что это она, что это конец ожидания. Я представлял, как дверь откроется, и я увижу ее, пусть и слабую, но живую. И я был готов на все, чтобы этот момент настал. Мои эмоции были на пределе, но я продолжал стоять, сжимая кулаки, сжимая в себе всю свою любовь и всю свою надежду. Я был готов ждать сколько угодно, лишь бы знать, что она будет жить.