🥀Глава 24

Саша.

Белые стены давили на мою психику с бешеной силой, не позволяя ей успокоиться. Что со мной теперь будет? Почему такая боль? Насколько сильно моя травма повлияет на мою жизнь? А, быть может, не повлияет совсем? Хотелось бы верить.

После долгого сна я увидела лицо своего родного брата. При его постоянной бледности лицо казалось мне совсем белоснежным, взгляд тусклым и усталым. Он держал мою руку в своей и смотрел на меня. Наверное, я проснулась от пронзительного взора.

— Привет. — выдавила я из себя, только сейчас отходя от болевого шока.

Егор молчал в ответ, и мне вдруг стало его невыносимо жаль. Наши с ним переплетенные жизни никак не наладятся, и я видела по глазам — именно об этом он думает сейчас.

— Как ты так быстро прилетел?

— Повезло с рейсом. Как раз вовремя оказался в аэропорту. — его голос был еще слабее, чем он выглядел.

— Тебе сказали, что со мной?

— Скоро прилетит Костя. Софья заболела, поэтому Оля осталась с ней в Америке.

— Ты не ответил, Егор! Тебе уже сказали диагноз?

— Ничего мне еще не сказали! — нервно ответил брат. — Сказали, что травма серьезная. Остальное позже. Как ты себя чувствуешь?

— Потихоньку отхожу от обезболивающего, снова начинаю чувствовать.. — я сморщилась от резкой боли, давая Егору самостоятельно додумать предложение.

— Крепись. Мы справимся. Всё будет хорошо. Я скоро приду.

Егор встал со стула и направился к двери.

— Егор! — окликнула я брата, и он обернулся. — Как думаешь, я смогу танцевать?

Он улыбнулся мне и вселил надежду лишь одной своей улыбкой.

— Уверен.

Врачи постоянно заходят с фальшивыми улыбками. Не подумайте, они очень доброжелательны. Но вы ведь знаете, что фальшь видна сразу? По крайней мере я всегда видела её насквозь. Со мной что-то не так, и меня бесило то, что они так тянут резину, тем самым держа меня в замешательстве и страхе.

Мой хореограф не отходит от меня и поддерживает. На вопросы о том, где Андрей, и почему он ко мне не заходит, не отвечает, а вернее, меняет тему.

На Егоре нет лица, хотя он пытается показаться веселым. Пытается показаться. Но у него не получается. Я всё больше тревожусь. Нога все еще очень болит, и я даже не знаю, что именно. О травме мне никто ничего так и не сказал. Вся эта ситуация уже знатно меня раздражала.

— Ты скажешь мне уже наконец или нет?! Что, чёрт возьми, с моей ногой? Вы что, меня тут все за дуру держите?

— Да не знаю я, точного диагноза еще нет.. — откровенное враньё, за которое мне уже хотелось хорошенько врезать брату. Это издевательство.

— Да что ты врёшь мне?! — я перешла на крик, потеряв контроль над эмоциями. На глазах выступили слёзы.

— Саш.. — растерянно промолвил Егор, но его буквально "спас" стук в дверь.

В палату зашел крёстный. Вернее сначала я увидела огромный букет ярких тюльпанов, а потом и самого Костю. Несмотря на слёзы, я улыбнулась сквозь них.

— Это кто у меня такой грустный? — родной голос грел мне душу. Дядя подошел ко мне и чмокнул в щеку. — Как ты себя чувствуешь? Лучше?

Тут то я сразу нахмурилась и рассерженно посмотрела на Егора.

— Дело в том, Костик, что меня здесь держат за полную дуру! Ходят, лыбу давят без причины, когда я вопросы важные задаю. Как в психушке, ей богу! — нажаловавшись на всех и вся, я непроизвольно надула губы.

— Ты ей не сказал? — посмотрел Костя на Егора, который смотрел в пол. Ничего не ответив, брат вышел из палаты, заставив моё сердце биться еще быстрее. Они скрывают от меня что-то страшное.

Костя сел на стул у моей кровати и посмотрел мне глубоко в глаза, проникая в самую душу, своими почти чёрными глазами.

— Саш, ты больше никогда не сможешь танцевать. Врачи говорят, что у тебя очень необычная травма... после неё люди редко выходят в спорт или же в танцы... тебе нужно что-то другое... может быть, всё-таки подумаешь насчет юриспруденции.. — все слова после первого предложения расплывались в моей голове, превращаясь в пыль. Мне было плевать на всё, что говорил Костя далее. Я ничего не хотела слышать.

— Уйди. — выдавила из себя я. Костя резко замолчал ( наконец-то!) и с горечью посмотрел на меня. — Прошу, уйди. КОСТЯ, ОСТАВЬ МЕНЯ! — закричала я, после чего дядя встал и вышел, оставив меня одну в пустой белой палате.

Мои мысли опустели. Я вдруг почувствовала необычайную пустоту внутри. Всё, что когда-то полностью заполняло мою душу, исчезло. Испарилось в один миг, словно кто-то долго рисовал мою жизнь, а потом передумал и стёр всё до единого штриха. Когда умерли мои родители, я умерла вместе с ними, но в глубине души знала, что это пройдёт. Боль навсегда останется со мной, но жить дальше надо. Тем более я пророчила себе светлое будущее и строила огромные планы в танцевальной карьере, что всю мою жизнь грело мне душу. Когда меня изнасиловали, я чувствовала грязь. Кстати, это можно объединить и с предательством Валерии. Грязь, болото, от которого мне никогда уже не отмыться. Эти мерзкие ощущения навсегда останутся в моей памяти. Когда мой брат лежал в больнице, я чувствовала страх и ужас от мысли, что я могу потерять последнее, что у меня осталось.

Но приговор, что подписали мне врачи, навсегда разрушит меня. Я больше не вижу смысла в жизни. Он оставался последним, а теперь исчез вместе со всем светом, что был у меня в жизни.

День сменялся следующим. Мне сделали операцию, а после перевезли домой в Петербург. Видеть никого я по-прежнему не хотела, общаться ни с кем тоже.

— Город уже начинают украшать. — сказал Егор в один из уже декабрьских вечеров.

— Мне плевать. — сухо ответила я. Не знаю, откуда во мне взялась эта грубость.

Мне хотелось во всё горло кричать о том, как я ненавижу этот чёртов несправедливый мир. О том, что я не хочу никого слышать и о том, как меня раздражает каждый жалостливый взгляд на меня. О том, чтобы меня никто не трогал, ведь я так не хочу ни с кем контактировать. Нога медленно шла на поправку, местные врачи пророчили мне отличную стабильную работу правой нижней конечности, но дорога в спорт и танцы мне была закрыта. Питерские врачи даже не собирались перепроверять диагноз московских, ведь я лечилась в одной из лучших клиник, уж дядя похлопотал. Я ненавидела даже врачей, которые всего лишь озвучили правду. Всё во мне кипело от ненависти к миру и вопрос "Почему я?" не исчезал из головы ни на секунду.

— Седьмое декабря на дворе, а ты мрачнее тучи. Поешь нормально хотя бы! — Егор уже злился на меня, и это было заметно. Конечно, как же можно радоваться черному пятну в доме?

— Тебе надо — ты и ешь! — грубо ответила я и отвернулась от двери, лежа на кровати.

— Этот твой Паша меня уже заколебал! Что ему говорить?

— Чтобы шел к чертовой матери, как и все остальные люди на этой планете, кстати, ты в их числе. Намёк понят?

Да, я стала невыносимой. Грубой, наглой и жестокой даже по отношению к близким людям, хотя таковых было не много, и мне на самом деле стоило бы их ценить. Поступать я никуда не собиралась. Общаться ни с кем тоже. Я лежала овощем с пустотой в голове, не подпуская к себе ни единой души. И вместе с тем полностью отдавала себе отчет о словах, которые часто обижали родных мне людей.

— Скажи, чем я заслужила такое отношение? Я уже молчу про Егора, который боится к тебе подходить! — задала мне однажды вопрос Настя, стоя у окна моей комнаты.

— Никто ничего не заслужил. Я просто не желаю никого из вас видеть и слышать, просто отвалите. От-ва-ли-те. Я что, много прошу? — съязвила я.

— Тебе оказывают колоссальную поддержку, вокруг тебя крутятся, как вокруг Иисуса Христа в храме, а ты так себя ведешь?! Я не узнаю тебя, Саш!

— Всё сказала? — равнодушно спросила я, вскинув брови. Все её нравоучения были мне до фонаря. — Покинь помещение. — добавила я, и Настя ушла, громко хлопнув дверью. Скатертью дорога.

Всю эту неделю у меня не выходила из головы та цыганка. От мысли, что она предостерегала меня, внутри всё переворачивалось. А я не поверила. До последнего она меня предупреждала в том сне. Выходит, вся эта мистика существует? Мне нужно с ней поговорить. И как можно быстрее.

Настя.

— Настюха, я всё придумал! — влетел в комнату Ваня, когда девушка собирала свои вещи в полном неведении.

Уже завтра прилетают родители Вани. Куда теперь ей идти? С Сашей происходит неизвестно что, а больше вариантов у Насти не было. Она собирала вещи и не знала, куда с ними пойдёт. Вспомнив мерзкое лицо отчима, девушка мысленно чётко дала себе понять, что лучше будет ночевать на улице зимой, чем вернется домой.

— У меня же есть вторая квартирка! Родители её сдавали, но съёмщики как раз перед их отъездом свалили. Ты туда и поедешь. Скажу, другу надо помочь. Кстати, ни капли вранья! — парень был настолько счастлив, что придумал, как помочь девушке, что буквально светился изнутри.

— Вань, спасибо тебе огромное, но я не могу так. Нет, правда.. Это дополнительный заработок твоих родителей, а я их его, получается, лишаю. Не волнуйся, я найду, где пожить. — Настя действительно хотела согласиться, но совесть этой девушки работала, как часы.

— Насть, пожалуйста, давай без этого! Родители не обеднеют, правда. Я очень хочу помочь. Пожалуйста.. Квартира очень ухоженная, благоустроенная. Тебе там понравится.

Ваня стоял ровно напротив неё и умоляюще смотрел ей в глаза. Девушка вдруг подумала о том, как он всё-таки красив. Почему раньше она совсем этого не замечала?

— Хорошо, но только на время, пока я не найду другой вариант. Уверен, что родители не будут против?

— Уверен. — Ваня широко улыбнулся и озарил светом всю комнату.

— Спасибо, Вань. Ты снова меня спас.

После этих слов в помещении возникло неловкое молчание. Они не заметили, как лица становились всё ближе друг к другу. Губы парня едва не касались губ Насти, но в один миг идиллию прервал пронзительный звонок телефона девушки. Ваня закатил глаза и проклял того, кто испортил такой долгожданный для парня момент.

— Да, Егор. — после этой фразы злость разлилась по телу Вани. Снова звонит он.

Молодой человек не заметил, как дружеская преданная любовь перерастала в неприязнь и злость к другу. Их братские отношения сменялись недопониманиями и колкостями, и в основном негатив исходил со стороны Вани. Егор лишь игнорировал провокации друга, считая причину раздора бредом. Он бы никогда не подумал, что их взаимоотношения когда-нибудь испортит девушка. Но так случилось, и от дружбы парней почти ничего не оставалось.

— Да, хорошо. Поняла. Как она? Да уж, на Сашку не похоже.. Ладно, жди. — диалог закончился, и Настя заметила напряженное лицо Вани.

— Ты ведь его ненавидишь, разве не так? — парень вскинул брови и посмотрел на девушку почти с осуждением.

— Я люблю Сашу, и сейчас ей нужна наша общая помощь. А мои взаимоотношения с Егором не твоё дело. — резко ответила Настя, которой совершенно не понравился вопрос Вани и его тон.

— Никаких проблем. — парень развел руками и вышел из квартиры, дабы прогуляться и подышать свежим воздухом.

Не твоё дело.

Эта фраза эхом раздавалась в голове парня, причиняя боль.