26 глава

Ангелина

Я стояла в дверях, ощущая, как темнота квартиры будто давит на плечи. Каждое слово Егора звучало как удар, а его напряжённый взгляд и сжатые кулаки только усиливали тревогу.

— Я говорил тебе не приходить! — повторил он, словно сам пытался убедить себя, что всё будет нормально.

— Где папа? — спросила я, стараясь держать голос ровным, хотя сердце стучало как бешеное.

Егор опустил взгляд в пол, его челюсти напряглись, ладони сжались в кулаки сильнее.

— Когда по новостям показали эту херню из сугробов, он пошёл искать тебя... — тихо сказал он. — И так и не вернулся...

Тишина, что опустилась после этих слов, была невыносимой. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха и беспомощности. Темнота квартиры, холод и тишина, всё казалось чужим и враждебным. Я сделала шаг вперед, пытаясь понять, что делать дальше, но слова застряли в горле.

Я уже чувствовала, как паника постепенно поднимается внутри. Сердце бешено стучало, мысли путались, а в голове рождались самые страшные сценарии.

— Лина... — тихо позвал меня Дилан, когда заметил, как я замерла, сжавшись сама в себе.

Он осторожно подошёл и обнял меня сзади, плечи его крепко прижимались к моим. Я немного напряглась, мне не было комфортно рядом с ним.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептал он мне в шею. — Мы найдём его.

Я вдохнула его запах, пытаясь унять дрожь. Его слова совсем не давали надежды.

— Всё нормально. — тихо сказала я слегка отталкивая Дилана, но он лишь крепче сжал меня. — Дилан...

Любая моя попытка отстраниться от него, не обвенчалась успехом. Я чувствовала как он часто дышал, а руки дрожат на моей спине.

— Дилан! — я стала сильнее отталкивать его, когда его рука спустилась вниз по моей спине.

Он резко отпрянул от меня, падая назад.

— Ты уже достал! — рявкнул Дилан, оглядываясь на Чейза.

— Не трогай мою Ангелину! — холодно прошипел Чейз.

От его слов в голове появился туман. Ноги стали будто ватные, а нижняя губа затремтела в попытках что-то сказать.

— Твою? А ты кто ей вообще? — гневно спросил Дилан, взгляд его сверкал. — Парень? Друг? В отличие от тебя, я хотя бы не вру ей!

Чейз только усмехнулся, и ответил холодно, чуть насмешливо:

— Ах да, ты всегда такой честный, братишка... Но, может, хотя бы сейчас перестанешь врать?

— Это ты использовал её! Ты выбрал Сэдди вместо неё! — шипел Дилан, сжимая кулаки. — Из-за тебя она страдала!

— А ты не этого хотел? — холодно ответил Чейз, шагнув ближе. — Молодец, ты хорошо постарался! Только вот Ангелина никогда не будет с тобой.

— С чего такая уверенность? — напрягся Дилан, голос дрожал от злости и обиды.

— Хватит! — вскрикнула я, с трудом сдерживая слёзы. — Прекратите оба!

В комнате повисла тишина, но напряжение не спадало. Сердце билось так громко, что казалось, что его слышат все. Я чувствовала, как дрожь пробегает по телу, и взгляд постоянно возвращается к Чейзу, как бы я не пыталась противостоять этому. Чтобы больше не смотреть на него, я быстро развернувшись направилась в свою комнату.

Сев на кровать, я прижала лицо к подушке и тихо всхлипывала, позволяя слезам течь без остановки. Всё внутри будто разрывалось: обида, усталость, страх за себя и за Чейза, всё смешалось в один тяжёлый комок.

Я чувствовала, как тело слабеет, но мысли продолжали метаться, не давая покоя. В голове снова всплывали сцены с Чейзом, его холодный взгляд, слова, которыми он ранил и одновременно держал меня на грани надежды.

Рядом слышались тихие шаги, и кто-то осторожно открыл дверь. Я подняла голову и увидела Дилана, но вместо упрёка или жалости, он просто сел рядом, осторожно обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Ангелок... — тихо произнёс он, его ладонь осторожно скользнула по моей спине, согревая. — Ты это знаешь... я люблю тебя.

Я подняла на него взгляд, сначала собираясь отстраниться, отодвинуться, но почувствовала, как его объятие стало крепче, не позволяя мне уйти. Он словно читал мои сомнения, мои страхи, и пытался успокоить их лишь своей близостью.

— Я буду ждать твоей взаимности столько, сколько нужно, — его голос был тихим, но уверенным. — Но хотя бы дай мне понять... хотя бы намекни, что у меня есть шанс.

Сердце сжалось, грудь стала тяжёлой от эмоций. С одной стороны страх, что я могу причинить боль, не ответив взаимностью, с другой осознание, что нужен мне совсем не он. Я видела в его глазах надежду, настоящую, и думала, как же тяжело было бы ей противостоять.

— Дилан, прости... — его хватка чуть ослабла, и я смогла отодвинуться назад. — Я не могу тебе ничего обещать.

Он опустил глаза, будто на секунду смирился, но его голос прозвучал тихо и уверенно, почти угрожающе:

— Ты меня полюбишь. И захочешь меня так же сильно, как хочу тебя я.

Меня будто пронзило этим взглядом, когда он снова поднял голову. Я знала его, знала до дрожи. Такой же взгляд я уже ловила на себе раньше: жадный, уверенный, что я всё равно его, что я уже попалась.

Я опустила глаза в пол, стараясь унять дрожь в руках.

— Я хочу побыть одна, — выдавила я, едва не срываясь на шёпот.

Он наклонился ближе, так близко, что его дыхание обожгло кожу у самого уха.

— Нет, ангелок... Я знаю, чего ты хочешь на самом деле. Ты хочешь меня. Не скрывай этого, — его голос был мягким, почти ласковым, но за этой лаской пряталось что-то железное, непоколебимое. — И я тебя хочу.

Моё сердце ударилось о рёбра, когда его пальцы сомкнулись на моём подбородке, заставляя повернуть лицо к нему.

— Дилан, перестань! — мой голос сорвался на крик, но он будто и не услышал.

Он навалился на меня всем телом, лишая возможности даже пошевелиться, и резко, жадно прижался губами к моим. Я изо всех сил вырывалась, била его кулаками в грудь, пыталась оттолкнуть, но он держал крепко, будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на миг.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал... — прошептал он, скользя губами по моей щеке, а затем к шее. Его дыхание жгло, его губы касались кожи, и меня охватила паника.

— Хватит! — я почти закричала, толкая его сильнее, но он словно и не чувствовал. — Дилан, пожалуйста!

Внутри всё сжималось от ужаса. Его желание было тяжёлым, липким, чужим, и я ясно понимала: он не слышит меня. Не хочет слышать.

Его руки пролезли под мою кофту так быстро, что холод от касания пробежал по спине. От неожиданности я рефлекторно ударила ладонью по его щеке, звонко и без раздумий. Он отскочил, и на секунду в комнате повисла тишина, ломкая как стекло.

Он поднял на меня глаза, и в них было то же самое неумолимое и пылающее «хочу».

— Ангелок... — произнёс он тихо, словно выясняя для себя, какие слова могут всё исправить. — Я не знаю, что на меня нашло... но ты меня...

Я не дала ему договорить. Сердце колотилось так, что казалось, он слышит его изнутри.

— Придурок! — выпалила я, голос ломался от горечи и ужаса.

Он опустил голову, будто бы пытаясь найти слова, которые объясняют больше, чем имеет право объяснять. Пальцы его непроизвольно сжались в кулаки.

— Я понимаю, что тебе нужно время, — говорил он уже больше сам с собою, словами, у которых не было ко мне никакой силы.

Я ощущала как внутри всё горит, не от желания, а от отвращения к себе за то, что когда-то ему доверяла. Мы были друзьями. Я верила, что он знает границы. Как можно было так ошибаться?

Молчание стало тянуться, удлиняясь до удушья. Я почувствовала, как губы на его лице дрогнули, будто он хотел извиниться, но не был способен подобрать правильные слова. Нет, он не искал моё прощение, а искал оправдание себе. И этого было достаточно, чтобы всё окончательно рухнуло.

Я не хотела ни смотреть на него, ни слышать. Быстро, почти дробными шагами, прошла к входной двери, не останавливаясь даже, чтобы взять обувь. Холодный коридор ударил по голым пяткам, но я словно перестала чувствовать боль. Мне нужно было уйти отсюда, от его запаха, от его взгляда, от того, что когда-то называлось дружбой.

Я сжала челюсть, дыхание становилось ровным, и наконец я могла облегченно дышать. По лестнице на пятый этаж мои шаги отдавались глухим стуком, мне казалось, если кто-то и будет искать, то начнут с нижних этажей. Пусть ищут там.

Но побыть одной у меня сегодня точно не получится.

На ступеньках, ведущих вверх, сидел Чейз. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В груди всё обмерло, будто внутри разлился ледяной поток. Я застыла на месте, и на секунду стало так мерзко самой от себя, что хотелось провалиться сквозь землю.

Минуту назад ко мне прикасались чужие губы, чужие руки. А ведь люблю его. Люблю Чейза. Но он тоже предаёт, и в отличие от меня, делает это по своей воле.

Мои губы дрогнули в неловкой, почти искусственной улыбке. Я шагнула выше, потом ещё, и опустилась рядом с ним, стараясь держать спину ровно, будто так легче скрыть дрожь.

— Ты расстроен? — слова сорвались слишком тихо, и я сама не поняла, зачем спросила.

Чейз всё это время не отводил от меня взгляда, будто изучал, будто искал в моём лице что-то, что нельзя спрятать. И лишь спустя секунду слабо кивнул.

— Ты мог остаться с Сэдди, — произнесла я, и каждое слово будто застревало в горле. Мне было трудно их произносить, но ещё труднее было не сказать. Я знала, как ему тяжело находиться вдали от неё, понимать, что с ней может случиться что угодно.

Он отвёл взгляд, опустил его вниз, на тёмные ступени, словно в них был ответ.

— Ты с ней счастлив? — спросила я почти шёпотом, боясь услышать ответ.

Пусть это разорвёт меня на части, пусть будет больно, но если он счастлив, значит, и я должна быть счастлива за него. Даже если счастье его принадлежит не мне.

Его молчание растянулось до невыносимости, как будто время замедлило шаги, и каждый вдох стал маленькой пыткой. Дыхание пересохло в горле, груди стало тесно, и даже звук сердца вдруг показался чужим. Смотреть на него было больнее, чем думать о случившемся: в его взгляде было что-то чужое и одновременно несказанно близкое, как ранняя рана, которую неизбежно раздираешь снова. Когда он снова поднял на меня глаза, все вокруг исчезло, воздух, звуки, лестница, и я ощутила, что вовсе перестала дышать, тело будто застыло, мышцы отказывались слушаться, и что-то сделать было невозможно.

— Нет, — его голос прозвучал так тихо, что сперва я решила, будто ослышалась. — И никогда не был с ней счастлив.