25 глава

Чейз

Она не понимает. И, чёрт возьми, никогда не поймёт, почему я сделал это.

Я хотел сказать всё как есть. Вместе мы бы нашли выход, я знаю. Но снова. Сука,снова! — у меня не хватило смелости. Я проглотил слова, задохнулся ими, и всё пошло к чертям.

Я сжимал челюсти так, будто хотел переломать себе зубы. Ненавидел себя за каждую секунду слабости, за то, что не выговорил правду. За то, что вместо этого ляпнул чушь, прикрылся грубостью. Назвал её идиоткой. Из нас двоих, идиот, это я.

Я раздавил всё сам. Убил то, что ещё связывало нас, и распял то, что могло бы быть. И плевать, что теперь осталось от меня, пепел или пустота.

И всё же... если бы она хоть раз намекнула, что я ей нужен, что любит меня, я бы сошёл с ума от счастья. Я бы прижал её к себе так, что она больше никогда не смогла бы уйти. Никогда.

Я хочу быть только её. Хочу, чтобы её дыхание, её взгляд, её смех принадлежали только мне. Чтобы другие даже не осмеливались смотреть в её сторону. Она моя. И я не позволю этому измениться.

Слишком долго я стоял в стороне, слишком долго позволял ей скользить мимо. Но больше нет.

Я не отдам её никому. А особенно Дилану. Пусть всё сгорит дотла, лишь бы она осталась рядом.

Она может отвернуться, может ненавидеть, может проклинать меня, но всё это не имеет значения. Я не отпущу её. Никогда.

Я клянусь: пока я дышу, она принадлежит мне. И даже если придётся остановить само время, я сделаю это. Потому что без неё меня нет.

Из-за всех этих мыслей я не мог уснуть. Сидел, наблюдая за ней из тени, скрываясь от посторонних глаз. Она суетливо говорила по телефону, а потом стала собирать рюкзак, казалось, каждое движение выверено и осторожно.

Я нахмурился, когда она разбудила Дилана, и тот тут же вскочил с места, глаза его были полны напряжения и беспокойства. Мне хотелось вмешаться, сказать, чтобы он оставил её в покое, но я понимал, что сейчас любой мой шаг может только всё испортить.

Я ведь хотел поговорить с ней сегодня. Хотел рассказать обо всём, что мучило меня эти месяцы, о страхе потерять её, о том, что каждый раз, когда я был с Сэдди, всё равно думал только о ней. Надеялся, что она хотя бы услышит меня, поймёт, и если не простит, то хотя бы узнает правду. Что я продолжаю любить только её и хочу быть с ней, несмотря ни на что.

Но она ней поймет этого. Если я буду пытаться что-то изменить, то сделаю только хуже.

Сердце сжалось, когда я представил, что могу потерять её окончательно, что каждый мой неверный шаг с Сэдди отдаляет её от меня.

Я наблюдал за ней из тени, будто боясь, что любое движение может спугнуть. Каждое её движение казалось мне драгоценным, как аккуратно складывает еду в рюкзак, как слегка морщит нос, когда что-то ищет, как волосы падают ей на лицо. Сердце сжималось от того, что я был так близко и не мог коснуться её.

В голове снова прокручивались слова, которые я хотел сказать. Слова о любви, о том, что всё, что произошло с Сэдди, моя ошибка, но это не меняет того, что я хочу быть только с ней. Хотелось подойти, сказать всё, и чтобы она поверила.

Но страх держал меня в стороне. Страх увидеть её взгляд, полный обиды и боли, и осознать, что мои слова могут уже не иметь значения. Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё горит от нетерпения и невозможности действовать.

И всё же я знаю: ждать нельзя. Нужно решиться. Нужно подойти и сказать всё. Даже если она отвернется, даже если заплачет... я должен сказать.

Собрав всю волю, я сделал шаг вперед, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Каждый метр к ней казался вечностью. И вот, когда я оказался совсем рядом, всё внутри меня кричало: «Не упусти её».

Будь что будет. Пусть она хоть проклинвть меня будет, но я не могу больше молчать. Я должен ей всё рассказать.

— Ангелин, — начал я, но слова застряли в горле.

Внутри всё сжималось от ужаса, если Сэдди решит вмешаться, если моей принцессе снова причинят боль из-за моей ошибки... я не смогу это пережить. Сердце сжималось в груди, а руки непроизвольно дрожали.

Она не поверит... Страх вновь заполонил каждую частицу моего тела, и я понял что не смогу ей признаться.

— Отвали от неё! — резко вмешался Дилан, вставая между нами.

Элли с Бобби тоже подошли. Элли пыталась унести в руках пару пакетов с крупой, Бобби держал баклажки воды. Их глаза изучали меня, в них читалась тревога.

— Вы куда-то собрались? — хмуро спросил я, с трудом удерживая голос.

— Представь себе, — сухо ответил Дилан, схватив Ангелину за плечо, будто защищая её от меня.

Я замер, ощущая, как холодное напряжение окутывает нас всех.

— Я с вами, — сказал я, стараясь звучать уверенно.

— Нет, — усмехнулся Дилан. — Как же ты оставишь свою девушку и брата здесь?

— Эван тоже с нами пойдёт, — без колебаний ответил я.

— Тогда и Кэсси пойдёт. Нам всем места не хватит, — сказала Элли, переглянувшись с Бобби.

— И тебе никто не будет рад, — холодно добавил Дилан, сжимая плечо Ангелины, словно предупреждая, что на каждом шагу он будет рядом.

Я вдохнул глубоко, чувствуя, как напряжение внутри растёт. Сердце колотилось, но я знал, я должен сделать этот шаг, несмотря ни на что. Даже если они будут против, мне нужно быть рядом с ней.

— Вы уходите? — послышался тихий, но твёрдый голос рядом.

Я обернулся и увидел Эвана. Он стоял с напряжённым взглядом, руки слегка сжаты в кулаки. Его лицо отражало тревогу и недоверие, но я видел и поддержку.

Я кивнул ему, стараясь собраться и скрыть все эмоции, которые бурлили внутри. Сердце колотилось, адреналин разливался по телу, дыхание стало чаще. Каждое движение казалось замедленным, каждый звук громче обычного.

Я перевел взгляд на Ангелину, и наблюдал за ней, едва сдерживая себя. Она говорила спокойно, но в её голосе сквозила твёрдость, и это одновременно раздражало и завораживало.

— Мы собираемся идти ко мне домой, — произнесла она, не отводя взгляда от меня. — Если хотите, вы можете пойти с нами. Эван, можешь позвать и Кэсси.

Моё сердце сжалось. Она не смотрела на меня с обидой или страхом. Холодно и уверенно, но с оттенком заботы, который я не мог игнорировать. Я сжал кулаки, пытаясь удержать себя, потому что любое движение могло выдать мою бурю эмоций.