Впервые воскресший

Вокруг была лишь тьма. Густая и беспросветная. Тьма, в которой не было ничего и никого живого, да даже что-то, не имеющее жизнь, найти будет крайне проблематично, а точнее невозможно. Здесь нельзя было почувствовать ни время, ни пространство, будто это место и не должно никак ощущаться. Пустота. Тело в этой гуще тьмы, казалось, и вовсе не существовало, как и вечно глючащее сердечко, душа. Будто здесь было лишь его сознание, а может и вовсе лишь сама сущность.

— Кто, чёрт возьми, дал Инку столько красной краски?! Мы же договаривались, что даём ему такие опасные эмоции не больше одного определённого объёма, так кто эта мразь, что впихнула ему заполненный до краёв флакон?! — внезапно сквозь гущу тьмы прорвался первый голос. Звук шёл отовсюду разом и, как ни странно, не резал слух громкостью повышенного тона. А, точно, головы ведь нет, что уж говорить об ушах.

— Я, а что? — также отовсюду послышался второй уже спокойный голос.

— «Что»? Ты спрашиваешь «что»?! То есть то, что он по принципу «больше — значит лучше» выдул весь флакон разом, моментально прирезал Эррора, а потом блеванул чернилами на его прах и мгновенно забыл, что он вообще сделал, для тебя «ничего»?!! Да он же пользоваться эмоциями совершенно не умеет, а ты ему полный доступ к «ярости» дал! — ещё громче, чем до этого, прокричал первый голос.

Точно, Инк. Эррор вспомнил, вспомнил свою смерть, свои последние секунды. Вспомнил наполненные чистейшей злобой зрачки, боль, пронзающую душу насквозь, и медленное падение в пустоту, параллельно которому он переставал чувствовать рассыпающееся тело. А за подробности того, что произошло уже с его прахом, спасибо, ценная информация.

— Вот пусть и учится использовать свои эмоции. Такие личности, как он, на стадии обучения ограничивать не стоит. Он сам будет использовать всё, что у него есть, сам будет набираться опыта и сам же по нему будет учиться, — продолжал крайне спокойно отвечать второй голос. — Да и Эррор вполне мог сбежать, не слабак.

— Сегодня в три часа ночи в третьем переулке на запад от входа в центральный парк. Я тебя, сука, зарежу, — угрожающе понизил тон первый.

— Я в другом городе, умник, — бросил напоследок второй голос, а после также замолчал.

— Вы закончили спорить? — появился такой же спокойный голос. Он недолго подождал ответа, но, получив лишь тишину, продолжил, — Если вы забыли, то мы собрались здесь, чтобы решить, что делать со смертью Эррора.

— Воскресить его, что же ещё? — снова послышался первый голос.

— Но зачем? Он ведь просто уничтожает вселенные, опыт юных авторов и мешает мультивселенной расширяться, — к обсуждению присоединился новый, четвёртый голос.

— Мне сам Эррор нравится, жалко было бы терять такого персонажа, — ответил на вопрос первый голос. — В добавок, он чистит мультивселенную от мусора, а не просто уничтожает чужие труды. Ну, по крайней мере, должен. Пока он просто косит направо и налево.

— А ещё они с Инком хорошо сочетаются, — снова послышался второй голос.

— Да, как чёрное и белое, — появился ещё один, пятый голос.

— Ба-дум-тсс! — послышался шестой голос, совершенно не участвующий в обсуждении.

— Да я случайно! — произнёс пятый голос, а после продолжил, — Вообще, я полностью согласен. Инк хорошо раскрывается в компании с полной противоположностью, врагом. Без Глючки наш Чернильный — пустышка.

— Ба-дум-тсс! — и снова сымитированный голосом звук комичного удара барабанов.

— Оно само! — уже более жалобно ответил пятый голос.

— Ладно, проехали. Что в итоге решаем? — наконец снова послышался третий, казалось, самый спокойный и нормальный голос.

— Воскрешаем, конечно! — сразу же ответил первый.

— Впервые соглашусь с ним, — произнёс второй, после чего за ним по очереди согласились остальные голоса.

— Отлично, кто у нас был ответственен за воскрешенье Инка? — снова спросил третий голос.

— Я, — послышался новый, седьмой голос.

— Возьмёшься за Эррора?

— Я это и предполагал, так что уже взялся за его восстановление, — ответил седьмой.

— Спасибо, — поблагодарил третий.

— И как долго это будет? — не удержался от вопроса первый.

— По их времени где-то полгода, может немного больше, — спокойно ответил седьмой.

— Сколько?! Да ты Инка уже меньше, чем за месяц восстанавливаешь! Что за хрень? Ты расист что ли? — снова перешёл на повышенные тона первый.

— Во-первых, Инк у нас бездушный, ему только тело восстановить, да эти флакончики с красками дать, также я наловчился уже с ним, так часто он помирает, а у Эррора, если ты не заметил, есть душа, на неё уйдёт уйма времени и сил. Во-вторых, даже с его телом возникнут проблемы, мне нужно сохранить особенности его багованного кода, а это не так просто, как кажется. В-третьих, закрой свою пасть и попробуй сначала разобраться с таким сам, а потом ори, мудила, иначе я сам выловлю тебя в третьей подворотне на запад от входа в центральный парк, — с каждым словом становясь всё раздражённее и раздражённее, максимально ровным тоном разложил седьмой.

Настала напряжённая тишина. Никто из, как Эррор понял, их создателей не собирался сказать и слова, предпочитая тактично молчать, чтобы не попасть под горячую руку.

— Ну, раз мы решили, думаю, можно расходиться. Если что уведомляйте заранее. И лучше попытаться сделать так, чтобы он больше не умирал. Думаю, столь долгий срок без разрушителя мультивселенной не пойдёт в пользу, — наконец, решив уже поставить точку, подал голос третий.

Создатели один за другим попрощались, после чего в пустоте снова воцарилась тишина. Время в мультивселенной шло, мысли одна за другой сменяли друг друга в пока ещё несуществующей чёрной черепушке, пока в один момент глазницы не озарил яркий, ослепительный, но такой родной свет белой части пустоты. Зрение начало проясняться, зрачки стали двигаться, само тело теперь удалось ощутить, после чего вокруг, наконец, выстроилась привычная картина «дома», которого там так не хватало. Цветные фаланги поскребли по костям, сжимаясь на грудине, рёбра дёрнулись в рваном вдохе, а глазницы широко раскрылись. Безумие какое-то. Везёт Инку, который всё быстро забывает.