Пушистый Новый год

— С Новым годом, — стоило стрелкам на настенных часах встретиться на двенадцати, а дате на телефоне поменяться на первое января, произнёс Эррор, а после сделал из большой кружки глоток горячего шоколада, горечь которого перекрывали лишь сложенные небольшой горкой на поверхности жидкости маленькие зефирки.

Он всегда праздновал один, не включал телепередачи с поздравлениями, не ходил к друзьям и не звал никого к себе. Но новогоднюю атмосферу всё равно делал каждый год, только чтобы посидеть ночью под несколькими пледами в руках любимой кружкой горячего шоколада, новогодней музыкой на телевизоре, стоящей в углу новогодней елкой, вместо игрушек на которой сидели небольшие вязаные куклы, но зато с нормальными гирляндами и звездой на верхушке. Уютную новогоднюю атмосферу также дополнял выключенный везде, кроме кухни, свет и развешанные всюду гирлянды. Он любил гирлянды.

Эррор снова прикоснулся губами к тёплой керамике, допивая остатки вместе с не растворившимися зефирками, а после поставил кружку на столик перед диваном, на котором он обустроился с горой пледов. Янтарные глаза взглянули на улицу через стекло окна. Снега нет, как и всегда. Наверняка на улице сейчас градусов пять, как-никак в довольно тёплом регионе живёт. Хорошо хоть дома атмосфера Нового года держится и без крупных хлопьев снега за окном. Хотя хотелось бы.

С явным нежеланием выбравшись из горы крайне тёплых пледов, Эррор подошёл к окну и, немного приоткрыв его, вдохнул свежий воздух. Да, холодно, но лучше уж немного потерпеть, чем продолжать сидеть в душной квартире. Как раз пока в очередной раз наполнит любимую кружку не менее любимым напитком. Стоило ещё выкинуть лежащие рядом фантики горького шоколада и взять ещё немного из холодильника.

Этим Эррор и занялся, смял хрустящие упаковки шоколада, аккуратно забрал кружку, а после ушёл на кухню — единственное место, где горел нормальный свет, чтобы не уничтожить всё хрупкое и жидкое в полумраке. Он поставил кружку на столешницу и щёлкнул переключателем чайника, а после привычным движением открыл дверцу мусорки и выкинул обёртки в ведро. Белая дверь холодильника под довольно громкий звук вскипающего чайника открылась, рука быстро нашла стопку плиток особого чёрного шоколада с перцем, что лежал здесь именно для того, чтобы его ели все эти несколько часов без остановки. Затем Эррор, положив плитки на столешницу рядом с кружкой, засыпал в неё несколько ложек горячего шоколада из упаковки рядом, а после схватил несколько зефирок из стоящего у стенки пакета и, пока нужно было лишь ждать кипения чайника, закинул их в рот. Вскоре из носика повалил пар, а вода забурлила крупными пузырями. Электрический чайник выключился, и Эррор, взяв тот за ручку, налил в кружку крутого кипятка, практически тут же заваливая жидкость зефиром. Молоко для слабаков.

Аккуратно взяв довольно горячую кружку и шоколад, он двинулся обратно в комнату с приятной музыкой, тёплыми пледами и новогодней атмосферой. Как, не успев толком войти в комнату, замер на пороге. Прямо на горе пледов, из которой Эррор совсем недавно вылез, уверенно, будто у себя дома, сидела красивая, но довольно худая и чумазая кошка с белым брюшком и передними лапками и коричнево-черной полосатой спиной, головой и хвостом. Широко распахнутые янтарные глаза с небольшим удивлением смотрели на хозяина дома с кружкой и шоколадом в руках.

Да, он любил этих пушистых созданий, у него был друг, который живёт в практически горе котов и кошек, умудряется каждый раз подбирать с улицы новых и выглядит невероятно счастливым в этом пушистом царстве. Эррор любил периодически «по делам» приходить к нему и тискаться с невероятно ручными пушистиками. Но он точно знал, что у него кошки нет. Взгляд человеческих янтарных глаз хорошенько осмотрел худую и грязную кошку, а после перебежал на открытое окно. Похоже, бродячая. Запрыгнула в поисках тёплого убежища. Ну, можно считать, она его нашла.

Эррор осторожно положил на столик перед диваном плитки шоколада, а после попытался аккуратно поставить кружку. Не вышло. Именно в тот момент, когда телевизор затих между концом одной мелодии и началом другой, керамика на удивление громко ударила по стеклу стола, заставляя животное подскочить.

— Тихо-тихо, всё хорошо, — не особо понимая, что именно делает, попытался её успокоить и сделал шаг вперёд Эррор. Это возымело совершенно противоположный эффект.

Кошка тут же подорвалась с места, прыгнула с дивана на подоконник и, стукнувшись головой о спасительное окно, закрыла его окончательно. Даже не попытавшись открыть его лапой, побежала по подоконнику, ловко огибая лампочки гирлянды, затем, спрыгнула с него, всё-таки цепляясь за украшение лапой и стягивая немного вниз, немного пробежала по тумбочке под телевизором, к счастью, не скидывая приставку, а потом на большой скорости завернула на кухню.

Эррор тут же побежал за животным, мысленно молясь на то, чтобы не увидеть его на столешнице. Кошка была именно там. Она крутилась во все стороны, хаотично бегала, опрокидывая, благо, не с самой столешницы, а просто на неё, пакет с зефирками, умудрилась немного пододвинуть тяжёлый и горячий чайник, всё же скинула со столешницы какую-то несчастную полупустую упаковку, а потом спрыгнула и помчала в очередную тёмную комнату с украшениями и гирляндами, после чего шмыгнула в щель между едва открытой дверью ванной и стеной. В темноте тут же послышались звуки падения пластиковых баночек, стакана с щёткой и пастой, шуршание каких-то пакетов и звук отодвигания штор.

Эррор нажал на выключатель, зажмурился от яркого света, всё же даже на кухне было пусть и нормальное, но немного приглушённое освещение, и замер в ступоре. Перед глазами была полностью разгромленная ванная комната, в которой животное хорошенько так пробежалось, но не сама кошка. Эррор отодвинул шторы, осмотрел всякие ящики, где животное могло спрятаться, на предмет этого шерстяного комочка, но так и не нашёл. Наверное, выбежала, когда он не заметил. Упустил.

Спокойно расставив всё по местам, он вышел, выключил свет и вернулся в комнату. Эррор не успел даже ничего сделать, как из угла послышалось шуршание. Поднятый взгляд встретился в кошачьими янтарными глазами. Эррор с трудом сдержал смех. Животное, запутавшись в обилии развешанной гирлянды, крепко цеплялось за звезду на макушке ёлки, не переставая шуршать искусственными иголками.

— Скалолазка, блин, — не удержался от смешка Эррор, на что кошка, будто отвечая, издала короткий «мявк».

Он быстро зашёл на кухню, вернулся со стулом и, медленно подойдя к ёлке, аккуратно поставил его как можно ближе и залез наверх. Двигаясь как можно медленней и аккуратнее, чтобы животное больше не испугалось и не начало убегать, он осторожно распутал кошачьи лапы, освобождая от оков ярких лампочек, а после не менее аккуратно снял скалолазку со звезды. Кошачьи когти, стоило только освободить их, тут же вцепились в одежду, явно не собираясь отпускать.

— Пойдём мыть и кормить тебя, чудо пушистое, — унося животное в ванную, сказал Эррор.

Похоже, в качестве новогоднего подарка у него кошка.