Погаси свет

Ладонь загорелого парня опустилась на широко улыбающуюся маску на лице актёра. Эррор знал, на сколько фальшива эта улыбка. Глюк посмотрел в чужие глаза, что прятались за тонкими прорезями в маске, взглядом выражая своё сочувствие.

Лишь недавно он смог увидеть в этих щелях чужую боль и мольбы о спасении, мольбы о смерти. Лишь когда свет прожекторов, которыми он управлял, на добровольной основе стоя за пультом, перестал слепить его. Лишь тогда он смог заметить, что актёры перестали покидать театр, что все они перестали снимать свои маски. Именно тогда он начал слышать голоса, что молили о помощи. Но им уже было не помочь.

Пальцы сжались, впиваясь крайними фалангами в магию, из которой состояла маска. От кончиков пальцы пошли яркие синие трещины, что начали с соответствующим треском расползаться по всей поверхности. Маска распалась практически бесшумно, осыпалась осколками на землю, а после обратилась в горстку праха. За ней же прямо в руки Разрушителя упало изнеможённое тело актёра, вместо лица которого проглядывались лишь кости.

Им уже было не помочь. Магические маски медленно, но верно, прирастали к лицу, заменяли мышцы и кожу, прирастая к самим костям. За этими же масками скрывалась и личность актёра. На столько сильно скрывалась, что каждый со временем превращался в безмолвную марионетку, беспрекословно подчиняющуюся кукловоду. Человеку, что ставил спектакль, дёргал за ниточки. Человеку, что всё это время стоял за кулисами, смотрел, чтобы всё прошло идеально. Тому, кто и надел все эти маски.

— Какой же ты мудак, Инк, — Эррор аккуратно положил мёртвое тело к остальным актёрам, что поголовно выглядели как куклы из тончайших палочек и не имели лиц. Этот был последним.

Янтарные глаза с сожалением осмотрели ряд лежащих тел, а после решительно взглянули в глубь длинного коридора, в конце которого и находился сам основатель этого театра. Глючному сейчас нужно было хорошенько с ним поболтать.

Создание и разрушение. Ещё давно эти двое были идеальными партнёрами. Инк со своей магией созидания и неисчерпаемым вдохновением раз за разом придумывал что-то новое, масштабное и красочное. А Эррор был его личным тормозом. Лишь он мог одним лишь прикосновением стереть созданное товарищем, мог вовремя остановить его от бессмысленной затеи, помочь отказаться от провальной идеи. И это работало всегда.

Вплоть до тех пор, пока Инк не погнался за мнимыми идеалами, а Эррор не ослеп. Он сам согласился занять место за пультом управления сцены театра, во главе которого встал сам Создатель. Он сам не изъявил недовольство, когда на лице товарища появилась магическая маска, гораздо лучше выражающая эмоции, чем стеклянные глаза его создателя. Но он не согласился сам надеть эту маску. И не зря.

Иначе он бы точно не заметил, как актёры стали настолько долго репетировать спектакль, что сам Разрушитель успевал заснуть на пульте, не заметил, что эти же актёры перестали покидать здание, и точно не увидел бы однажды, как Инк с привычной улыбкой на лице отказал актёру в снятии маски с лица. Но теперь, стоило отвернуться от яркого света прожекторов и взглянуть за кулисы, как он сам смог выполнить просьбу каждого из них.

— Какого чёрта, Инк? — практически вломился в что-то на подобии кабинета бывшего товарища Эррор.

— А что-то не так? — послышался приглушённый голос Создателя, после чего маска на его лице одарила бывшего друга яркой и беззаботной улыбкой.

Яркой, но до самых мурашек фальшивой.

— Как на счёт "всë"? Думал, что я так просто ослепну, наблюдая за твоим представлением? Ты использовал живых людей в качестве безвольных марионеток, лишал их какой-либо жизни, и ради чего? — ладони Эррора резко и с громким хлопком ударили по столу, за которым сидел Инк. — Ты зашëл слишком далеко, и пора тебя остановить.

Маска на лице Чернильного нахмурилась. Лишь в маске своего бывшего товарища Разрушитель не мог видеть глаз, на столько хорошо щели в ней скрывали радужку хозяина. Но, похоже, самому Инку это не мешало.

Ладонь Эррора легла на маску Инка, а пальцы также впились в поверхность. Магия, что была использована на самом Создателе была крайне прочна, так что синие трещины ползли по нахмуренному лицу непривычно медленно.

— Ради достижения идеала, — на удивление крайне твëрдо ответил Инк.

В следующий же миг кусочек маски, что закрывал один глаз, отвалился. Голый череп бывшего товарища пугал, а холодный и безэмоциональный взгляд, что в сравнении с крайне выразительной маской выглядел крайне жутко, заставлял мурашки пробежать по коже. Его маска тоже уже давно заменила лицо.

— Люди не идеальны, они не всегда точно повинуются кукловоду, не всегда правильно передают эмоции, — Инк сверлил стоящего напротив Эррора всë тем же взглядом не мигающего глаза. — И я убрал это несовершенство. Убрал всë, что мешалось.

— Ты перешëл черту, Инк. Тебя пора остановить. И в этот раз, похоже, вместе с его магией придëтся уничтожить и владельца, — пальцы сильнее сжались на, как ни странно, улыбнувшейся маске. Он принял поражение. Всë же, он не был в своë время достаточно силëн, чтобы надеть маску и на друга.

Синие трещины покрыли всю маску, заставляя ту расколоться, а самого еë Создателя безжизненным телом свалиться на собственный рабочий стол.

Янтарные глаза в последний глаз осмотрели тело бывшего товарища, после чего их хозяин вышел. Шаг за шагом он медленно, но верно приближался к уже столь родному пульту управления. Пальцы аккуратно прошлись по нему, прощаясь.

— Пора закончить этот спектакль.

Эррор без труда нашëл нужную кнопку, а после кратко нажал на неë, заставляя весь свет погаснуть.