45. ...

Жизнь изменилась. Позже мы выяснили, что один из людей в офисе сдали информацию Грифу, который и взорвал наше судно, а потом остался ненадолго в Нью-Йорке, чтобы дать показания местной полиции. Он должен приехать сегодня вечером, а пока его нет, я все время проводила с подругой и Арлин.

Том постоянно поддерживал меня, давал выспаться, ведь малышка постоянно просыпалась посреди ночи и плакала, а он успокаивал ее и ложил к нам. Но сейчас стало намного труднее справляться без него, потому что она плакала, когда понимала, что ее папа ещё не приехал.

Дженнифер часто приезжала и помогала, первую ложку прикорма она дала сама. Это была рисовая каша. Арлин отлично проглотила первый в своей жизни новый опыт. Затем овощи… Стало чуть легче. Она уже не «висела» на моей груди сутками. А вот кислое яблоко сразу выплюнула. Сначала Арлин поморщилась, а потом ее передернуло. Мы засмеялись, наблюдая эту картину. Я засняла этот момент на телефон.

— Она гурман, — произнесла Дженни, чем привела меня в замешательство.

— А ты, когда ешь кислое яблоко, улыбаешься?

Мы снова засмеялись, и, смотря на нас, Арлин улыбнулась, а ее карие глазки сузились от смеха. Я смотрела на нее и на душе сраз становилось тепло. Малышка никак не могла привыкнуть спать в колыбельной, так что по ночам я ложила ее рядом с собой, чтобы она спала спокойно.

Я часто гуляла с ней в парке, но Арлин на прогулках все время спала. А я просто сидела на скамейке и наблюдала за облаками, которые ветер гнал куда-то к горизонту. Часто по ним можно было определить силу ветра.

В магазины за продуктами мы тоже ходили вместе, но их Арлин не любила. Однажды даже запустила пакет молока в Тома, а потом мы извинялись перед охраной, которая еле-еле могла сдержать улыбку. Чаще плакала, поэтому приходилось быстро кидать все в корзину и бежать на кассу. Ещё она не любила ездить на машине или любых других транспортных средств кроме коляски. Либо она спала, либо плакала, но в крайнем случае смотрела в окно и рассматривала уходящие пейзажи, только если рядом будет Симона.

Рядом с ее бабушкой Арлин никогда не плакала, потому что она успокаивала ее. Взяв только на руки, она затихала и как ни в чем не бывало шла смотреть мультфильмы с Томом, который наизусть выучил песни, который Арлин слушает, как в первый раз.

Том просто обожал нашу малышку. Он игрался с ней в разные игрушки, когда я готовила ей поесть, убаюкивал, когда она внезапно просыпалась посреди ночи, кормил ее с ложки, а иногда и сам готовил. С момента рождения Арлин наша жизнь изменилась в лучшую сторону, наши отношения укрепились и больше разногласий не было.

Мы с Томом строили планы на жизнь, думая о ребенке, внимательно следили за ее здоровьем и консультировались с врачом, если та заболела. Помню, как Арлин однажды попробовала растопленное мороженное и сразу скривилась, потому что оно было горьким, а потом я отругала Тома, потому что он дал ребенку еду, которую ей ещё нельзя.

Я планировала уехать в Корею, чтобы успеть до наступления Грифа обезопасить нашу малышку, ведь тот совсем обезумел от смерти сына. Я по сей день вспоминаю ту ситуацию, но воспоминания выветриваются.

— Найми няню, пока Тома нет. — Дженнифер уселась поудобнее на диване, наблюдая за мной. Я помогала Арлин сесть. Вот она уже сидит… Время шло очень быстро.

— Я думала об этом. Но зачем ей няня? — И тут же вспомнила Рейчел. Я впервые вспомнила ее с тех пор, как та со слезами на глазах вышла за пределы моего дома. Нет, Арлин не нужна няня, у нее есть полноценная мать! А этим аристократическим замашкам не место в моем доме!

Но на душе все равно было неспокойно. Как будто что-то не давало мне расслабиться и свободно вздохнуть. Я не понимала, что именно. То ли Гриф, который хочет мстить, то ли жестокость, в которую меня окунул человек, который клялся, что любит ее. Отец. При одной мысли становилось мерзко и противно. Поэтому я старалась не думать об этом. Грифу это было выгодно, скорее всего, это сделал он.

Арлин заплакала, и я тут же побежала к ней.

— Я здесь! — Я взяла ее на руки, и она тут же замолчала. — Мама здесь, милая. Сейчас покушаем и пойдем гулять. Куда бы ты хотела сходить на этот раз? В парк или, может, в детский магазин? Иногда мне кажется, что ты вырастаешь из своих вещей быстрее, чем я успеваю их покупать.

Арлин засмеялась, как будто поняла, что я шутила. Но она всегда смеялась, видя мою улыбку и слушая мой ласковый голос. Все дети любят голос своей мамы. Я прижала ее к себе и поцеловала в лобик:

— Сейчас принесу поесть, Арлин.

Я посадила ребенка в манеж и улыбнулась, проведя рукой по русым волосам.

Звонок заставил нас перевести взгляды на входную дверь, я пожала плечами:

— Наверное, Сэм. Опять пришел готовиться к экзаменам с тобой. Но мы не дадим ему учиться, ему придется пойти с нами гулять.

С улыбкой на губах я открыла дверь и в ту же секунду оказалась прижатой к стене. Я не успела даже закричать – что чья-то рука больно зажала мне рот. Все происходило так быстро… Я ударилась головой о стену, от боли закрыла глаза, но тут же их распахнула. Попыталась убрать ладонь, которая крепко зажимала ей рот. Но мои руки были так же сильно зажаты.

Арлин! Это первое, что промелькнуло в мыслях. Затем я сконцентрировала зрение на незваных гостях, видела лишь море черного цвета. Много людей в черных куртках… Мужские голоса резанули слух, и сердце сжалось. Я взбрыкнула, стиснув зубы, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но еще один сильный удар о стену заставил меня простонать от боли. Только на секунду. В мыслях мелькали ужасные картины… Кто? Зачем?

— Стой тихо, тварь! А то хуже будет

Грубый голос прорычал мне на ухо, и я затаила дыхание, пытаясь рассмотреть его лицо. Я слышала этот голос впервые, и когда смогла заглянуть в его черные глаза, поняла – я не знала этого человека. Но он был не один, кто-то держал мои руки. Я снова попыталась выбраться из захвата, не обращая внимания на угрозы. Что может быть хуже?

— Привет, Уиллоу.

А вот этот низкий спокойный голос заставил замереть! Я слышала его раньше… Он был мне знаком, вызывал мурашки на коже. Я взглядом пыталась найти того, кому он принадлежал, но видела лишь незнакомые лица. Мужчин было не меньше четырех, двое меня держали, остальные ходили по дому и заглядывали в комнаты. Видимо, искали того, кто еще мог находиться здесь. Они не подходили к манежу, где сидела Арлин. А она молчала, смотря на незнакомых гостей большими карими глазами. Господи! Хоть бы она молчала и дальше. Мое сердце сжалось, представив страшную картину: как кто-то ударяет ее…

Но как только мой взгляд остановился на знакомом лице, дыхание замерло, а глаза распахнулись шире от ужаса.

— Не ждала меня? — Джон Гриффин медленно шел к манежу, и с каждым его шагом мой пульс бил сильнее. Зачем он здесь?

Я рывком выдернула руки у охранника, который явно не ожидал такого от хрупкой девушки. Но сил у меня резко прибавилось, я успела даже ударить другого человека, который от неожиданности убрал ладонь, но тут же дал сдачи, ударив меня по лицу.

— Гадина! — Мужчины опять схватили меня и прижали к стене, сцепив мои руки.

— Что тебе надо? — крикнула я, пытаясь приблизиться к Грифу, но не смогла. Я даже не заметила рану на губе, из которой бежала дорожка крови. — Не подходи к ней! Не трогай мою дочь!

До моего сознания начала доходить причина его пребывания здесь. В мыслях промелькнула та самая ночь, ставшая фатальной для Николаса. Я убила его сына… Но не могла поверить в то, что Гриф пришел… Я боялась своих мыслей, хотела лишь одного: вырваться из крепких рук этих людей, схватить Арлин и кинуться прочь! Я так и сделаю!

Я стала вырываться, сил прибавилось, но что моя ярость против двух здоровых мужчин? Один схватил меня за шею, пытаясь душить, но Гриф его остановил:

— Нет, нет! Не причиняйте ей боль! Мы здесь не для этого!

Руки были убраны, но воздуха все равно не хватало. Я сделала глубокий вдох в надежде, что они не тронут ни ее, ни Арлин. Просто решили напугать! И у них это получилось.

— Физическая боль быстро забывается, — продолжил Гриф, и его пальцы коснулись русых волосиков на голове ребенка. Я застыла… А Арлин посмотрела на старика с интересом. — Но душевная боль остается с тобой на всю жизнь.

От этих слов кровь отхлынула от моего лица. Я снова попыталась вырваться, но все напрасно.

— Не подходи к нему! — рявкнула я, напоминая самой себе дикую кошку, котенка которой пытались отнять. — Только попробуй прикоснуться к ней...

— И что ты сделаешь? — усмехнулся Гриф, а его пальцы снова коснулись головы Арлин. Малышка заплакала: большие слезы потекли из ее глаз, а ротик так искривился, что от этой картины тоже самое произошло со мной. Только сейчас я осознала, что видит все как в тумане. Я зажмурилась, прогоняя слезы, и тут же снова взглянула на врага. Я не знала, что делать.

— Что ты хочешь, Гриф? — прошептала я, говорить не было сил. Надо было их поберечь, чтобы оттолкнуть этих амбалов, схватить ребенка и бежать отсюда.

— Ты оставила глубокую рану в моей душе, Уиллоу… — Его тихий голос нагонял страх, пульс учащался с каждым произнесенным им словом. Я слышала шум в голове – это кровь потоком хлынула, приглушая слух. — Настал черед оставить такую же в твоей.

Нет! Эти слова вызвали дикий ужас! Страх… За Арлин, на голове которого пальцы Грифа чертили круги. Ребенок плакал, и мне хотелось кричать с ним. Он звал мать, которая была прижата к стене и не могла даже дернуться. После слов Грифа, ноги стали ватными, и я стала оседать на пол.

— Прошу тебя… — Слезы застилали глаза, но я старалась говорить четко, чтобы он точно понял мою просьбу. — Это я убила твоего сына. Возьми мою жизнь, не трогай Арлин.

И разревелась в голос, крича слова молитв. Сейчас я готова была для Грифа сделать все, что он попросит. Я готова была упасть к его ногам и целовать их, молить о своей смерти… Только чтобы он оставил Арлин в живых.

— Убей меня! — крикнула я сквозь рыдания. — Это я убила Николаса!

Но Гриф лишь усмехнулся, наблюдая за ней, явно наслаждаясь своей местью:

— Ты будешь жить с этим, Уиллоу. Ты будешь вспоминать этот день до конца своей жизни. Именно этот день будет стоять перед твоими глазами!

Он схватил Арлин, и я завизжала, пытаясь согнуться пополам от боли, которая резко вонзилась в мое тело. Меня тут же заставили выпрямиться и снова приставили к стене. Грубая мужская рука схватила меня за горло, перекрывая дыхание.

— Смотри, Уиллоу! Я хочу, чтобы ты смотрела!

Я заливалась слезами, но даже сквозь их пелену видела всю жестокость, ощущала боль, которую испытывает любая мать, теряя своего ребенка.

— НЕТ! АРЛИН! НЕТ!!!

Детский крик смешался с моим криком! Я видела, как Гриф подставил нож к горлу Арлин, грубо держа ребенка одной рукой… Резкий отблеск лезвия ножа пронесся по горлу малышки, и та затихла…

Я закричала, как никогда в своей жизни, повторяя имя своей дочери. Мой крик сорвался, и был слышен даже на улице.

— НЕ НАДО! — ревела я. —АРЛИН! Нет...

Я видела, как кровь хлынула потоком по ее одежде, которую я сама надела ему перед сном. Я текла и уносила его жизнь, а вместе с ней смывалась и ее жизнь тоже. Медленно, капля за каплей… Я осела на пол… Уже не видя перед собой ни крови, ни Грифа, я не чувствовала даже рук, которые держали меня. Эти руки просто отшвырнули меня на пол, и я рухнула, слыша последние слова. Но они предназначались не мне:

— Каулитц, хочешь знать, где сейчас твоя дочь?! Там же, где и мой сын!

Гриф откинул телефон, и тот с грохотом упал рядом со мной.

Потом наступила темнота.