36. Обещание хуже смерти

Я видела, как почернели глаза Тома. Затем он прикрыл их, видимо, пытаясь справиться с рвущимися наружу эмоциями.

— Это конец! — крикнул Билл, но Том молчал. — Гриф нам этого никогда не простит!

Я перестала дышать, не отрывая взгляда от парней. Они стояли возле тела, смотрели на него… Все были в ужасе, в непонимании, в шоке.

Том подошел к ним и, наконец, отдал приказ:

— Сделайте так, чтобы его долго искали. А лучше, чтобы вообще не нашли. Избавьтесь от его машины. Машину Уиллоу отгоните в наш гараж.

— Что будет с девушкой? — испуганно спросил Густав.

— Я сам с этим разберусь.

Я слышала их разговор через приоткрытую дверь машины, видела, как возвышается над своей охраной Том. Я не могла понять: в гневе он или испуган? Нервно перебирая холодные пальцы рук, я увидела, как он возвращается к машине, оставляя людей исполнять приказ. Скорее всего, мне предстоит услышать от него много неприятного и даже обидного, ведь я молча уехала к его врагам. Даже новость о охоте на меня ушла на второй план...

— Уиллоу, все будет хорошо. Тебе нельзя волноваться! — сказал Том, кладя свою руку на мою.

Больше Том не произнес ни слова. Молча гнал машину на большой скорости, сильно сжимая руль. Я отвлеклась на секунду и посмотрела на свои ноги: они были все в крови, и мне безумно захотелось смыть ее. Тут же я вспомнила отвратительный, тошнотворный запах Николаса и его мерзкие руки, доставляющие адскую боль.

— Он убил бы меня, — прошептала я, — он вспомнил меня и все понял.

Том посмотрел на меня, но я даже не обернулась к нему. Я говорила это, чтобы прежде всего оправдаться перед собой.

— Ты все правильно сделала. Другого я от тебя и не ожидал.

Он подъехал к моему дому, резко затормозив:

— Даю тебе полчаса, чтобы собрать вещи.

Том открыл дверь машины и помог мне выйти. Я снова стояла босиком на холодной земле, только сейчас вспомнив, как Николас снял с меня туфли, раздвигая мои ноги. Я пошатнулась, хватаясь за голову, но Том успел подхватить меня. Он поднял меня на руки и понес к дому.

— Я лучше останусь дома...

— Нет, — твердо ответил он, — теперь это не твой дом, в первую очередь они придут сюда.

— Где же я буду жить?!

— У меня. Тебе опасно находится в доме отца, ведь тебя итак там убьют.

Сейчас даже это перестало быть важным. По крайней мере, я буду не одна.

— Мне надо в душ, — прошептала ч в надежде, что успею смыть засохшую кровь… Желательно смыть память! Жаль, что так нельзя.

Том внимательно посмотрел на меня, понимая мое желание:

— Хорошо. Только без глупостей. Не закрывай дверь.

— Том, во мне живёт твой ребенок. Никаких глупостей не будет.

Пройдя в ванную, я посмотрела в зеркало и поморщилась: в уголке рта была отчетливо видна кровь. Я совсем забыла, что Николас ударил меня по лицу. В тот момент я уже ничего не чувствовала… Воспоминания нахлынули на меня, причиняя новые страдания. Я стояла, не шевелясь, все сильнее погружаясь в…

— Уиллоу?

Голос Тома вывел меня из оцепенения, и я включила воду, снимая с себя остатки одежды. Стоя под струями воды, я до боли терла кожу, пытаясь содрать ее вместе с воспоминаниями о страшных хватких руках. Сколько я так простояла не знала, но снова услышав родной голос, выключила воду и, обернувшись полотенцем, вышла к нему. Том взглядом изучал мое тело, и в его глазах отчетливо читался ужас. Мои ноги и плечи были покрыты синяками – отпечатками пальцев Николаса.

— Сукин сын, — прошипел Том. — Хорошо, что ты убила его. Ему крупно повезло, что это сделал не я. Мне никогда не нравился Николас.

— Он не успел изнасиловать меня, – прошептала я, – я убила его раньше.

Я увидела, как Том облегченно выдохнул и расслабился:

— Я помогу тебе собрать вещи.

Мы быстро кидали все самое необходимое в сумку. На разговоры не было времени. Том за все время задал только один вопрос:

— Тебя кто-нибудь видел с Гриффином?

Я задумалась, вспоминая ужасный вечер от начала и до конца:

— Нет, мы встретились уже в дверях, когда я выходила. Но на улице точно никого не было.

Мы сели в машину, и я с грустью посмотрела на свой дом. Когда я сможет вернуться? Сколько времени понадобится, чтобы все забыть? Чтобы меня перестали искать? Том мог приставить ко мне охрану и забыть о проблеме, но сейчас он не просто перестраховывался – он не хотел оставлять меня одну.

— Мне будет страшно сидеть дома одной... — честно призналась я. — Том, если нашего ребенка убьют? Если тело найдут?

Он взглянул на место то ли с теплотой в глазах, то ли со страхом, но это не помешало ему приблизиться ко мне и быстро поцеловать в висок, говоря:

— Я почти всегда дома. Никто тебя не тронет. Рядом с моей квартирой приставлена охрана, а если что-то случится – под кроватью пистолеты. Ты станешь говорить отцу про все?

— Он уже знает. — предположила я. — Дженнифер наверняка рассказала Сэму, а Сэм – отцу. Я ведь знаю их.

— Но он не тронет тебя и не увидит. Ты же больше не снайпер в своей мафии?

— Нет. — честно сказала я. — Я подала заявку на отстранение, и вроде как, отец должен подписать мое увольнение.

— Уиллоу, как только ты родишь ребенка мы уедем. На край света. Туда, где тебе будет безопасно.

— Скажи что-нибудь по-немецки. — попросила я.

— Зачем?

— Он успокаивает меня.

Нет, не язык успокаивает меня. Твой голос, говорящий на немецком языке убаюкивает.

— Ich liebe dich, Willow.

— Это я знаю! Ты сказал, что любишь меня?

— Знаешь немецкий? — удивился он.

— Нет, просто не раз слышала от тебя эту фразу. — улыбнулась я. Том заставляет улыбаться, даже когда чувствуешь, что все потеряно.

— Тогда... Du bist meine Freundin, was bedeutet, dass ich dich niemandem geben werde.

«Ты моя девушка, а это значит – я никому тебя не отдам».

— И что ты сейчас сказал?

— Все то, что думаю о тебе.

— Будем считать, что ты сказал что-то хорошее. — Я ухмыльнулась и не переставала смотреть на Тома.

— А какие языки ты знаешь?

— Итальянский, румынский.

— Тогда поговори на румынском. Мне интересно послушать его.

— Tom este dragostea mea și îl iubesc ca și cum ar fi ultima mea iubire. — уверенно сказала я, запинаясь в некоторых местах.

«Том - Моя любовь, и я люблю его, как будто это моя последняя влюбленность».

— Звучит красиво!

Спустя некоторое время мы подъехали к высокой многоэтажке. Я видела ее раньше – Я знала, что в ней живут богатые люди. Но удивилась тому факту, что Том Каулитц живет в квартире, а не в большом доме, возможно даже, в несколько этажей.

— Не думала, что твой дом – квартира.

— Ты думала будет замок? — он улыбнулся, и эта улыбка согрела мне сердце. — Не люблю замки. За городом у меня небольшой дом, когда мне хочется уединения, я еду туда.

Он нажал кнопку с цифрой «десять», и лифт тронулся.

Как только мы оказались на этаже, перед ними предстал охранник:

— Андри, это Уиллоу, она будет жить здесь. Уиллоу, это Андри – твоя охрана и безопасность.

Мужчина поклонился мне и вернулся на свое место. Я не удивилась тому, что квартира охраняется. Охрана повсюду окружала нас.

Том открыл дверь и впустил меня, заходя вслед за мной и занося мою сумку. Если бы я не находилась в шоковом состоянии, то закричала бы от увиденного. Но сейчас я лишь открыла рот, понимая, что одна его гостиная размером с весь мой дом. Кажется, он сказал, что не любит замки? Ну, об этом можно поспорить.

— Твоя квартира занимает весь этаж?

Он посмотрел на меня, видимо, пытаясь вспомнить, кто его соседи:

— Кажется, нет.

Я прошла к бежевому дивану и присела. Повсюду ощущались чистота и домашний уют. Но чувство неловкости и стыда по-прежнему клубилось внутри. Что я натворила? Зачем поехала на север? Зачем послушала Дженни? Ах да, мне же нужно было отвлечься. Я была зла. Пыталась кому-то что-то доказать. Но что из этого вышло? Столько проблем, и на моей совести труп. Впервые я ощущала смерть человека так серьезно, хотя моя работа состоит из убийств. Наконец-то до нее стало доходить.

Том протянул мне стакан с водой и сел возле нее, держа в руках такой же для себя:

— Выпей.

— Что это?

— Успокоительное. Это расслабит тебя.

— Уиллоу, – прошептал Том, возвращая меня в реальность, но я не смотрела на него, не смела поднять глаз, — я не буду спрашивать тебя, что ты там делала, потому что догадываюсь.

Догадывается? О чем? Что я от злости и страха к нему пошла к его врагам?

— Убить человека так же нелегко, как его родить. Только во втором случае – сначала мучения, а в первом… — он ненадолго замолчал, — мучаешься потом.

Я буду мучиться до конца своих дней. Я убила сына Джона Гриффина, он мне никогда этого не простит, если узнает. Я бы точно не простила за такое.

— Одним ублюдком меньше. Я готов был сам убить его.

— Я запуталась. — Я посмотрела на Тома помутневшим взглядом, понимая, что слезы застилают глаза. Он тут же прижал меня к себе, гладя по волосам и пытаясь успокоить.

— В чем, Уиллоу?

— Ахмад опять устроил охоту... — нашла в себе силы сказать я.

— Он не посмеет тебя тронуть. Даже не думай, Морковка. С тобой все будет хорошо.

— Только не уходи, — прошептала я в полудреме, — не оставляй меня одну.

— Не оставлю, спи.