28. Неоправданные ожидания

— Папа? — закричала я, попыталась приблизиться к нему и обнять, что есть силы, но ответ на крепчайшие объятия и слезы я не получила.

Он отстранился, чтобы разглядеть меня получше, и прищурился еще сильнее. Зрачки были темными и широкими, отчего казалось, что у него не светлые глаза, как у всех Хардингов, а черные.

— Т-ты жив? Значит это был просто розыгрыш?! Папа, где же ты находился все это время?!

Мне до сих пор казалось все происходящее сном. Словно его здесь не было, словно он все ещё где-то на небесах. Но его лицо и мускул не тронул, и я считала, что причиной является усталость. Не знаю, какие Боги услышали меня, но отец и в правду был жив. Он стоял передо мной совершенно злой. Настолько злым я видела его впервые.

— В машину, — тихо сказал он. Голос совсем не поменялся, остался такой же приказной тон, и чувствовалось, что между нами прошли тысячелетия, но месяц с его «смерти» уже давно прошел.

— Я хочу остаться, — попросила я. Откуда взялась эта смелость, не знала. Том должен быть для меня самым злейшим врагом, но на теперь мне на него плевать. Я не хочу слышать его голос, чувствовать его присутствие рядом с собой. А остаться я хочу, потому что надеялась остановить кровавую войну. — Я буду гарантом…

— Я неясно выразился?

— Отец, пока я здесь, всем будет проще сохранять спокойствие.

Он вскинул руку – быстро, я не успела уклониться, – и залепил мне такую пощечину, что я не удержалась на ногах и упала.

— Полегче, папаша! — Том вдруг возник рядом со мной, взбешенный, как дьявол, и с глазами, налитыми кровью. Его рука машинально двинулась за спину, где у него за поясом был пистолет.

— Нет, не нужно! — закричала я ему, поднимаясь с пола и хватаясь за его руку. — Мы все должны поговорить.

— Да не о чем тут говорить, — процедил сквозь зубы мой отец. Его седые волосы контрастировали с налитым кровью лицом, и если раньше он всегда напоминал мне сурового ветхозаветного Бога на картинках, то сейчас – краснолицего демона. — Я не трогал ваши чёртовы деньги, и понятия не имею, где они находятся. В этом виновата только Уиллоу, ведь она предложила это совершить.

— Н-нет! Это все предложил Мэттью!

— Сукин сын, — ледяным голосом прошипел Том

— Отец, пожалуйста, просто поклянись, что ты не виноват! К чему злословить? Мы ведь знаем, что это сделал Мэттью, — Я коснулась его руки.

— Слушай свою дочь, подонок, — бросил ему Том. — Только она и отделяет тебя от встречи с твоим драгоценным Господом. А ещё расскажи про то, что ты подделал свою смерть и покушение, передавал задания Меттью, чтобы он пудрил Уиллоу мозги, а твои люди украли наши товары.

— Я поклянусь, Каулитц, но моя дочурка сначала уйдет отсюда с моим человеком.

Я боялась, что, если уйду, эти двое, наэлектризованные, как грозовые облака, просто поубивают друг друга.

— Папа, позволь мне…

— Умолкни, мать твою! — гаркнул отец и сжал мою руку. Я охнула от боли, когда он резко вывернул мое запястье и снова заставил рухнуть на колени. Мои руки – ладони, пальцы – до сих пор были неприкосновенны. Он прекрасно знал: случись с ними беда, и я лишусь самого дорогого – способности играть. Но теперь мое будущее очевидно перестало его волновать.

Он вцепился в мое запястье так сильно, что я едва дышала. Кость чуть не хрустела в его безжалостных пальцах. Я извивалась перед ним, пытаясь высвободить кисть.

— Отец, мне больно!

— Только болью ты и можешь искупить все, что натворила! — прошипел мне он и оттолкнул от себя с такой силой, что я отлетела на пару метров, потеряла равновесие и упала на спину.

До этого момента я думала, что отец просто зол, теперь же стало ясно, что он абсолютно не контролирует себя. Что злоба пожирает его заживо, что он охвачен ненавистью, как пламенем. И внезапно мне стало так страшно, что зубы принялись выбивать чечетку.

— Оставь ее, сукин сын, и выметайся отсюда. — Том уже был рядом со мной, багровый от ярости. — Я передумал отдавать ее тебе.

Он помог мне подняться, покровительственно положив руку мне на плечи. Я потрогала свой затылок, поглядела на пальцы и обнаружила, что они все в крови.

— А я знал, что так и будет, ведь моя дочурка давно с тобой заодно, — рассмеялся отец. — Поэтому не пришел без козыря. Мои люди раскопали для меня кое-что. Нашли человека, который связывался с твоей матерью и говорил с ней в последний раз. Но все это я скажу тебе, только если ты по-хорошему отдашь мне дочь.

И Том, готовый минуту назад отбить меня у отца, дать мне убежище, спасти меня, замер на месте, словно пораженный магическим заклятием.

— Ты правильно услышал. Или Уиллоу, — отец ткнул в меня пальцем, — или последние слова, что говорила твоя мать. В добавок, мы забываем о краже наркотиков.

Я смотрела на Тома сквозь пелену слез, умоляя его вмешаться. Но того как подменили. Он просто окаменел. Слово «мать» воздействовало на него сильнее моих слез и моих криков.

Мой отец шагнул ко мне и снова вцепился в мою руку, как аллигатор, который, почуяв запах крови, уже не собирался отпускать свою добычу.

И Том позволил ему.

— А не пошел бы ты? — услышала я злой и хриплый голос Билла. — Отпусти ее, мудак, или моя пуля сейчас влетит тебе в рот, а вылетит из затылка.

И Билл ринулся ко мне, как коршун, с пистолетом в руке. Но Том перехватил его руку, вырвал пистолет и двинул брату по лицу. Билл упал на пол, как подкошенный. Натали бросилась к нему, белая от ужаса.

— Идиот! – взревел Билл, поднимаясь на ноги. — Он убьет ее, ты что, не видишь? Ее нельзя отпускать с этим блаженным!

Я бы никогда не поверила тому, что случилось потом, если бы не увидела своими глазами: Том наставил на Билла оружие – то самое, которое выхватил у него пару секунд назад.

— Стой на месте, Билл, — сказал он брату. — Просто стой на месте.

Потом Том повернулся к моему отцу. Бешеное пламя в его глазах потухло, дыхание успокоилось. Он больше не смотрел на меня, только на отца. Словно пьяный, словно в дурмане, он произнес ледяным, безжизненным тоном:

— Забирай ее. Я хочу знать всё про мать и про то, как подделал кражу.