13/18 «Догнала»

Лиса случайно повернулась в сторону Дженни и заметила её. Она встревожилась, но умело скрыла это за широкой улыбкой. Подпрыгнув на одной ноге, будто между ними было много людей, Лиса помахала Дженни. Та выдавила улыбку и поспешила подойти. Вместо приветствия Лиса сказала:

— Не знала, что у тебя есть такие яркие вещи. Тебе очень идёт.

Дженни глянула вниз, бегло осмотрев свой наряд.

— А ты выглядишь как обычно, — произнесла она и исправилась — И это хорошо. Ты очень... красивая девушка.

Лиса приоткрыла рот, робко моргнув, и судорожно заправила волосы за ухо.

— Что у тебя? — кивнула Дженни на коробочку в руках Лисы, делая при этом максимально непринуждённый вид, будто Лиса вновь не вела себя как-то... не так.

— А... это?.. — запнувшись, промямлила Лиса. Нервно облизнула губы, а потом вдруг отвернулась, бросив извинения.

Через несколько секунд Лиса вновь повернулась к Дженни.

— В общем, это тебе, возьми, — сообщила она так, будто слова её были заученным текстом.

Дженни приняла и открыла, обнаружив внутри серёжки: маленький белый цветок, с которого свисала серебряная недлинная цепочка с крохотной жемчужиной на конце.

— Я увидела их в магазине и подумала, что тебе они подойдут, — добавила Лиса, с замиранием сердца ожидая от Джен какой-нибудь реакции. Но та молчала.

У Дженни вспотели ладошки, пока она пыталась понять, отчего Лиса делает ей такой подарок.

— Красивые, в моём вкусе, — негромко произнесла она, взяв одну серьгу в пальцы, чтобы получше рассмотреть. Улыбнулась Лисе — Спасибо.

Вечер был таким же тёплым, как и день... Или Лисе так просто казалось. Нет, ей казалось, что вечер был гораздо теплее ясного дня. Лиса обещала себе собраться, ведь думала, что, если не решится сейчас, то и никогда уже. Ей этого не хотелось, ведь мечтала о прикосновениях: открытых, ласковых, интимных. Лиса в последний раз бесшумно выдохнула, а потом сделала шаг к Дженни. Та не шелохнулась, словно ожидала это. Между ними было так много места, которое Лиса мечтала сократить, но не решалась, как маленькая девочка. А Дженни это делать и вовсе не собиралась, словно зритель в театре.

Небо уже потемнело, многочисленные фонари одаривали парк желтоватым, мягким светом, словно от камина в уютном домике. На выложенной камнем дорожке часто встречались разноцветные лампочки, напоминающие крупные мармеладки, а все газоны с насыщенной зелёной травой украшали нередкие цветы. Теперь всё это играло самыми яркими красками в головах Лисы и Дженни, у которых в ритм стучали обеспокоившиеся сердца.

— Дженни... — позвала её Лиса и смело спросила — Тебе когда-нибудь нравились девушки?

— Нет, — коротко бросила Джен, сжав в пальцах коробочку от Лисы.

Лиса усмехнулась:

— Мне тоже, — и серьёзно добавила — Ты первая.

Дженни думала, что ей будет всё равно: смутно догадывалась, что Лиса собирается сделать, но сейчас её тело охватила слабость и приятное покалывание внизу живота. Лиса продолжила:

— Дженни, ты мне нравишься... как девушка.

Дженни не отвечала, не решаясь с Лисой встретиться глазами. Дженни бы согласиться с тем, что Лиса ей тоже нравится, но не может — ведь они обе девушки. Дженни не знала, что щёки её такими розовыми были, совсем как пудра, с которой переборщили. И глаза её блестели, но вовсе не от звёзд. Лиса всё это заметила, не смея фантазировать — Дженни и правда была влюблённо смущена. И Лиса почти успокоилась, когда Дженни вдруг холодно заявила, приподняв брови и взглянув на Лису исподлобья:

— Прости. Это не взаимно, — и вручила её подарок обратно.

Лиса забрала коробочку.

— Спасибо за всё, Лалиса, — добавила Дженни и поспешила развернуться, чтобы на негнущихся ногах убежать вон прямо по газонам.

Лиса молча глядела ей вслед, а потом перевела взгляд на раскрытую коробочку в руках: серёжка, которую Джен брала в руки, валялась у ног Лисы, потому что Дженни выронила её, не заметив даже, а вторая внутри так и покоилась, нетронутая. Лиса поджала дрожащие губы, не выдержала и моргнула, и по её щекам скатились слёзы.

***

На следующий день в школе Дженни и Лиса встретились как обычно. Как назло, несколько парт другой класс забрал в класс музыки, и Дженни пришлось пересесть на несколько мест назад, туда, где не было Гын Тэка, который заболел. И место это было прямо рядом с местом Лисы. Во время урока Дженни неуверенно повернула голову на Лису: та лежала на парте, подложив под голову вытянутую руку, и скучающе моргала, даже не слушая учителя Ю. Но Лиса почувствовала, что Дженни смотрит, повернулась и слегка приподнялась, одарив ту мрачным взглядом. Дженни нахмурилась, но выглядела не зло, а растерянно — порывисто отвернулась, поняв, что Лиса сама этого делать не станет. Лиса раздражённо усмехнулась и выпрямилась, чтобы отвернуться к окну.

Так прошло несколько дней, в которые девочки делали вид, что не знакомы, пока Лиса не поняла — не этого она хотела. И эти бесконечные взгляды, которые ловила от Дженни — разве это просто так? Разве это значит, что той плевать? Лиса смотрела на Дженни, понимала, какой та была прекрасной. Лиса её очень хотела, но понятия не имела, что стоит говорить.

Многие перемены Дженни проводила на наружной лестнице, стоя или сидя на прохладном полу, глядя на горы, которые рассматривать можно было бесконечно долго. Многослойные горы, зелёные и серые, разноцветные, как самый яркий фейерверк, и вместе с тем такие... грустные. Дженни смотрела на горы, а видела Лису. Дженни думала о Лисе, как о слишком настойчивой и надоедливой однокласснице, которая вдруг полезла не в своё дело, однако та такой не была. Быть может, лишь отчасти. Но не из плохих намерений, а из-за того, что в Дженни увидела себя — захотела помочь. Лисе бы оставить Дженни в покое, как она просит, но не может, ведь понимает, что слова Дженни не слишком похожи на мысли в её голове.

Дженни глядела на горы — скромно улыбалась, но глаза её были полны грусти и неприязни к самой себе, потому что необдуманно сама всё испортила — и чувствовала, что там была бы свободна. Точно те же чувства бы испытывала, какие настигают её с Лисой: лёгкость и несомненная непринуждённость, будто в мире, кроме них двоих, никого более и не остаётся. И ей всё это нравилось, но как трусиха она слишком боялась пойти к Лисе и всё вернуть. Дженни много думала об этом после того, как соврала Лисе тем вечером. Но сил первой к ней подойди не находила, потому что Лиса больше не бежала к ней в партнёрши на физре, не смотрела так открыто на уроках и в классе музыки вставала где-то сзади, с Ёль Гёном. Дженни решила привыкнуть к тому, как было раньше, пусть ей самой же и было от этого плохо.

***

В столовке Дженни снова сидела одна. К её удивлению, она успела отвыкнуть от этого, а потому не смогла удержаться от любопытства и посмотрела на стол, за которым сидела смеющаяся Лиса в компании Чеён, Джису, Ёль Гёна, Мин Хёка и Юль Ми. Дженни скривилась, эгоистично подумав, что такой энергичной девушке, как Лиса, гораздо веселее общаться с ними, а не с ней. Аппетит у Джен пропал после пары ложек рисовой каши, и она направилась на выход, прихватив лишь питьевой йогурт. Дженни не знала, что Лиса незаметно глядела ей вслед. И совсем не мрачной она была, как на уроках, а расстроенной. «Почему же мы делаем это?.. Почему я так с ней поступаю?..» — с горечью думала Лиса.

До конца перемены оставалось ещё много времени, а потому Лиса решилась. Она, не прощаясь, поднялась и ловко преступила скамейку.

— Эй, ты куда?! — с набитым ртом крикнул ей вслед Ёль Гён.

Готовая побежать за Джен, Лиса даже не остановилась, чтобы бросить друзьям громкое: «У меня дела!» И воодушевлённая, возбуждённая Лиса вылетела из столовки, словно порыв урагана.

И Лиса догнала Дженни, пока та брела по коридору в класс, чтобы вновь превратиться в старую Ким Дженни — ту, которая ненавидит весь мир. Лиса схватила Дженни за руку, напугав её так, что Дженни вскрикнула и на секунду зажмурилась, а потом воскликнула:

— Лиса?!

— Идём со мной, — сказала Лиса так, что на просьбу это похоже было меньше всего.

Дженни дёрнула рукой, но вырваться не получилось: Лиса отпускать её не собиралась.

— Куда? — процедила тогда Джен.

— За мной, — просто объяснила Лиса. В лице её мелькнула неуверенность, но она быстро её стёрла, побежав с Дженни вперёд по коридору.

Добежав до женского туалета, Лиса резко свернула в него, распахнув дверь и надеясь, чтобы внутри никого не было: так и оказалось. Но у Лисы не было времени радоваться. Разгорячённая — она развернулась к Дженни и настойчиво толкнула её к стене, впечатав руки по обе стороны от лица Джен и нависнув над ней. И пусть она совсем немного выше Джен, но показалось, будто весьма.

Лиса глубоко дышала, слышала, как бешено стучит её сердце, дышала через рот. Дженни старалась сохранить спокойствие, но давящая, манящая боль внизу живота не позволяла ей. Дженни была благодарна за это Лисе. За то, что вновь сделала первый шаг. Лиса хотела что-то сказать, быть может, объясниться или повторить, что любит, но Дженни впервые сделала шаг навстречу — она потянулась на носочках, чтобы поцеловать Лису. Поцелуй Джен оказался таким скромным, что Лиса физически ощутила, как этого было мало. А Дженни отстранилась лишь для того, чтобы посмотреть на Лису затуманенным взглядом и улыбнуться, улыбкой этой молча отвечая на вопрос, важнее которого ничего в мире не было: «Ты тоже мне очень нравишься, Лиса». И Лиса, чувствуя, как вспотела, вновь прильнула к губам Дженни: мягким, сладким, как самая спелая клубника. Дженни сохранила руки на талии Лисы, бегая вверх и вниз по её спине, а Лиса зарылась пальцами в волосы Джен, нещадно их растрепав. У обеих было ощущение, что оказались они на жарких райских островах, потому что то, что испытали друг с другом — было самым прекрасным и незабываемым чувством, пробуждающим дремлющий трепет внутри, заставляя сердце желать грудь покинуть в безумном биении.

Лиса услышала шаги. Недолго думая она оторвалась от Джен, нежно взяла её за запястье, посмотрев при этом так, чтобы Джен ничего не спрашивала, и спряталась с ней в первой попавшейся кабинке. В следующую секунду ученица зашла в туалет, не обратив внимания, что одна из восьми кабинок была заперта.

Лиса и Дженни почти не дышали, словно прятались от призрака. В туалете пахло хлорамином и приторным освежителем воздуха. Лиса прижалась спиной к стенке, смотря под ноги затуманенным взглядом и поджимая губы в желании скрыть довольную, скромную улыбку. А Дженни неловко возилась с волосами, пытаясь привести их в более менее приличное состояние, чтобы Лиса не видела её такой. И в этом она пыталась скрыть от себя, как волнуется в приятном тепле, что разлилось у неё внутри. Дженни не ощущала ничего, кроме безмерной радости. Ей казалось, что ничего и никого, кроме дорогой Лисы в мире этом более не существовало.

Лиса неожиданно шепнула, заставив Дженни вздрогнуть:

— Скажи ещё раз, что это не взаимно.

Только по голосу Лисы становилось очевидным, что она улыбалась.

— Не скажу, — буркнула Джен.

— Почему? — издеваясь, осведомилась Лиса, желая услышать всё из уст самой Дженни.

— Потому что это неправда, — серьёзно шепнула Джен, взглянув на Лису снизу вверх — Ты мне тоже очень... очень нравишься.

Готовая лопнуть от счастья, Лиса прильнула к Дженни, обняв её крепко-крепко, как тёплое одеяло в бесконечных снегах, которое ни за что нельзя было потерять. Дженни заплакала — обняла Лису в ответ, спрятав в её груди лицо, сдерживая всхлипы, пока ученица не уйдёт.

Чуть позже, когда остались одни, Лиса обеспокоенно спросила, почему Дженни плачет. У той блестели глаза, но не от слёз, а от улыбки, она объяснила:

— Потому что ты снова со мной. Ты снова сделала это, пока я просто трусила... Если бы не ты, я бы не знала, что мне делать дальше.

— Я ничего не сделала, — успокоено произнесла Лиса, проведя большими пальцами по щёчкам любимой — Это всё лишь твоя заслуга. Ведь не будь ты собой, разве я бы влюбилась?

Дженни благодарно покачала головой, а потом вновь положила голову на грудь Лисы, обхватив её талию в кольцо. Под учащённое биение сердца Лисы Дженни перестала плакать, а потом снова её поцеловала. И поцелуй этот был самым лучшим в жизни Лисы.

***

На оставшихся уроках не было ни Лисы, ни Дженни. Учитель Ю поинтересовался у Ёль Ёна, где же не они могут быть, но в ответ получил лишь пожимание плечами. Ёль Гён и сам не прочь был выяснить, куда без него свалила лучшая подруга, вновь бросив страдать на уроках, но Лиса не брала трубку, а потом и вовсе вырубила телефон. Но Ёль Гён тогда убедился в одном — Лиса и Дженни были вместе, и то, что нет их обеих одновременно вовсе не случайность. Когда понял это, Ёль Гён пробормотал себе под нос, обращаясь к Лисе: «Дерзайте там, девочки», и покачал головой, по-доброму усмехнувшись. Лиса всегда была особенной. За это Ёль Гёну и нравилась, но сейчас ему больше не было смысла тайно в неё быть влюблённым. Ёль Гён решил оставить Лису в сердце лишь как лучшую подругу, и теперь его это устраивало.

А Дженни с Лисой были дома у последней. Хотя Лиса и была из богатой семьи, но тратить деньги впустую не было её призванием, а потому съёмная квартира оказалась весьма скромной, но очень уютной. В прихожей с бежевыми стенами и деревянным полом, как и во всей небольшой квартирке, располагался шкаф для верхней одежды и тумбочка для обуви. Прихожая выходила сразу в кухню, на которой Лиса и ела и готовила, и в маленькую гостиную с телевизором на низенькой столешнице, журнальным столиком перед ним и диваном. Впереди была ещё одна дверь, ведущая в комнату Лисы, где она спала и иногда училась: там была кровать с мягким матрасом, стоящая у стены, перед окном — стол, а напротив стола шкаф с одеждой. И светло-розовый махровый ковёр на весь пол. И всю квартиру украшали многочисленные растения, стоящие в каждой комнате.

Девочки лежали на розовом ковре и смотрели в потолок. Обе размеренно дышали, сложив руки на животе, и молчали. И молчание их было таким приятным, что ему подходило слово «родное». Лиса не могла перестать улыбаться — ей было хорошо, она чувствовала себя по-настоящему счастливой! И Дженни улыбалась тоже, но в своей манере сдержанно, будто ей нельзя было. Однако запретить себя она не могла и не хотела, потому что счастливой была и она. Теперь. Благодаря Лисе, которая вытащила из мучений, из каменной крепости, которую частично Джен сама и построила.

Лежали они относительно далеко, еле заметно соприкасаясь лишь головами. Лиса положила руку между ними, Дженни это заметила и вложила свою руку в её, чтобы Лиса сплела вместе их пальцы. Потом они одновременно повернули головы друг на друга. Потолок был просто белым, пустым, скучным, а изучать и любоваться лицами друг друга они могли бесконечно долго. Дженни бродила взглядом по лицу Лисы, рассматривала её длинные ресницы, привычно подкрашенные обильно снизу и совсем слегка сверху, обводила насыщенные губы, чуть приоткрытые в задумчивости, гуляла по желтоватой коже Лисы, неидеальной, но нежной, словно молоко. И Лиса занималась тем же, с невероятным наслаждением любуясь той, которую могла теперь назвать своей: детские щёчки Джен и одновременно женственная линия подбородка, её аккуратные округлые брови, каждую волосинку, усталые, но горящие, желающие бушующей энергии тёмные и одновременно с тем самые светлые на свете глаза.

Лиса опустила веки — Дженни просто повторила за ней. И они приблизились, соприкоснулись носами, смущённо хихикнув. А после их губы нашли друг друга, и вновь девочки почувствовали, как сильно они желают.

— Прости, что я убегала, — разомкнув поцелуй, с придыханием шепнула Дженни, томно приоткрыв глаза.

— Это уже неважно, я же догнала тебя, — хрипло ответила Лиса, сделав то же.

Они посмотрели глаза в глаза и рассмеялись оттого, насколько слова их оказались глупыми. Но даже смех не рассеял того, что между ними витало. Тёплые цвета квартиры согревали, запах клубники от Дженни смешался с шоколадом Лисы и ароматом свежести из окна. Они смотрели, ощущали, читали мысли друг друга. Они хотели. И им было слишком горячо.