Глава 22. Последний сон

Мрак не отпускал меня. Он стал моим спутником, моей тенью. Я больше не могла отделить реальность от того, что происходило в моей голове. В этом замке, в этих стенах, где когда-то было столько жизни, я больше не чувствовала себя живой. Я была словно привязана к этому месту, и мой разум всё чаще погружался в беспокойные сны, в которых прошлое и будущее переплетались в странном танце.

Однажды ночью я заснула, но это не был обычный сон. Я не просто закрыла глаза — я погрузилась в нечто другое. Не во тьму, не в пустоту, но в мир, в котором всё было не так, как было на самом деле. В этом сне я снова была с ним. Том был рядом. Но он не был тем, кем стал. Он был... спасён.

Я стояла на мосту, который связывал два крыла замка. Ветер свистел между камней, и небо было таким ярким, как в раннее утро. Солнце едва поднялось, и лучи пронизывали туман, который висел в воздухе. Всё казалось таким... спокойным, таким безмятежным.

И вот, он появился.

Том, стоящий передо мной, был живым. Он был живым, как и раньше. Его глаза не были пугающими, не были пустыми, как в последний раз, когда я его видела. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было больше отчаяния. Только свет. Он был настоящим.

— Ты пришла, — сказал он, и его голос был мягким, тёплым. Такой, каким я его помнила.

Я не могла поверить своим глазам. Его лицо было таким живым, таким обычным, как у любого другого человека. Он не был сдержанным и холодным, как во время наших последних встреч. Он был... человеческим. В его глазах не было ничего тёмного. Только свет.

— Ты... ты был спасён, — прошептала я, как если бы не могла поверить этому чуду.

Том не ответил сразу. Он подошёл ко мне, его шаги были уверенными, но не спешными. Он был рядом, и в этот момент я поняла: мы оба были живыми. Мы были частью этого мира, этого момента, и ничто не могло нас разлучить.

— Да, — сказал он наконец, его голос был таким тёплым, таким настоящим. — Я был спасён. Мы оба были спасены. Ты и я.

Он взял мою руку в свою, и я почувствовала, как его тепло проникает в меня, как если бы мы действительно были одним целым. Мы стояли вместе на этом мосту, и всё вокруг казалось таким спокойным, таким правильным. В этом мире не было ни тьмы, ни разрушения, ни проклятий. Всё было так, как должно было быть.

Но затем... всё изменилось.

Мост, на котором мы стояли, стал рушиться. Камни начали осыпаться, и я почувствовала, как всё вокруг начинает исчезать. Он исчезал. Я теряла его, снова теряла его. Моя рука больше не чувствовала его прикосновения, его тепло стало удаляться, как если бы его тень снова ползла ко мне. В его глазах снова появилось то, что я так боялась увидеть — пустота. Но это уже не было спасением. Это было разочарование. Это было его падение.

— Том, нет! — Я в панике бросилась к нему, но он отстранился, как если бы между нами возникла невидимая преграда.

— Это не твоя реальность, Амелия, — сказал он, и его голос был полон боли и сожаления. — Ты не можешь изменить судьбу. Ты не можешь вернуть меня. Всё, что ты видишь, — это лишь плод твоих желаний.

И в ту же секунду я проснулась.

Я вскочила в кровати, весь мир вокруг меня был чужим, тёмным и холодным. Мои руки дрожали, а сердце билось так сильно, что я думала, что оно вот-вот выскочит из груди. Я огляделась вокруг, и комната, как и замок, была знакомой, но уже не таковой. Всё казалось настоящим, но этот сон... он был слишком реальным. Он был слишком живым.

Я не могла понять, что было хуже — знать, что такой мир мог быть, или осознавать, что я всё равно не могла изменить судьбу Тома. Я не могла его спасти. Я не могла вернуть его. И это было не просто тяжело, это было разрушительно. В его глазах я снова увидела тот свет, тот шанс, который когда-то был для нас обоих. Но теперь... теперь я была одинока.

Я не могла перестать думать о том, что я увидела в своём сне. О том, как Том был спасён. Как он был живым, каким он мог быть, если бы не его собственный выбор, если бы не тьма, поглотившая его душу.

Но я знала одно. Этот сон был моим последним шансом. Последним шансом увидеть его таким, каким он мог бы быть, если бы я смогла его остановить. Но теперь... теперь было поздно. Всё было уже решено. И, возможно, это была моя судьба — всегда быть рядом, но никогда не дотянуться.