56 глава

|Дженни|

Пока нас вели на третий этаж – в женский блок, Чонгук нес мою сумку, другой рукой сжимая мою ладонь. Лифт звякнул, и двери открылись.

— Господи, Дженни, у меня уже рука онемела!

— Прости. — Я попыталась отпустить его, но он не позволил.

Мы прошли по коридору, мимо женщин, которые прогуливались со своими мужьями. Комнаты были наполнены воздушными шарами и цветами. Оказавшись у двери в палату Юхён, я замерла.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил парень.

Я покачала головой.

— Вдруг сейчас она кормит ребенка грудью?

К тому же мне не нужны были зрители.

Чон напрягся.

— Слишком много информации. Я буду в комнате ожидания.

— Договорились.

Парень нежно поцеловал меня.

— Если что, зови, и я примчусь, кормит она или нет.

— Спасибо.

Дождавшись, когда я наконец распахнула дверь, Чонгук ушел. Рожать в обычной палате Юхён не пришлось. Папа оплатил отдельную со спа, кожаными диванами, паркетным полом и плазмой. Когда я зашла, они с ней над чем-то хохотали.

— Привет.

Женщина замерла на приподнятой больничной койке, папа сидел рядом. Его рука была закинута ей на плечо. И никаких привычных обеспокоенных морщинок на его лице. Серые глаза отца светились, когда он смотрел на сверток с ребенком в руках моей мачехи.

Смех сразу прекратился, и папа привстал.

— Дженни, ты в порядке? Я тебе нужен?

Я застучала ногой по полу. Меня замутило. Я и представить не могла, как это окажется больно – увидеть этого нового малыша, который заменит меня.

— Все нормально. Я вам не мешаю? Я могу уйти: у вас только что родился ребенок и все такое…

— Нет. — глаза Юхён смягчились. — Ты не мешаешь, Дженни. Прошу, зайди. Прости, что не могла быть с тобой прошлой ночью, но… я была немного занята.

— Да ничего страшного. У тебя отошли воды. Думаю, это важнее…

Чем мой эмоциональный срыв.

Я села рядом с кроватью и попыталась незаметно посмотреть на ребенка.

— Он в порядке? В смысле, он родился гораздо раньше…

На самом деле мне было все равно. Маленькое существо было моей с Джином заменой. Тем не менее это беззащитный малыш, и он должен был еще расти у Юхён в животе, а не преждевременно врываться в ужасный мир.

Папа засиял улыбкой.

— С ним все прекрасно.

— Отлично. — Я скрестила ноги и закачала ими в такт стуку пальцев.

— Хочешь его подержать? — спросила Юхён.

Нет.

— Да, конечно.

Отец забрал сверток у Юхён и вручил его мне. Будучи королевой неловкостей, я трижды меняла положение рук, прежде чем наконец взять его.

— Поддерживай его головку и прижми к себе, — руководил мной папа. — Вот так. Видишь, у тебя врожденный талант.

— Ну да. — Сомневаюсь, что обладатели такого таланта обычно мечтают убежать от ребенка с дикими криками.

Мое сердцебиение участилось, когда это маленькое розовое существо зевнуло и открыло глаза. Малыш трижды моргнул, крохотные веки снова опустились. Я моргала так, когда собиралась соврать. Интересно, насколько мы похожи?

— Хочешь узнать его имя? — спросила Юхён.

— Да. Как его зовут?

Люди же называют своих детей, мне следовало бы это знать.

Папа погладил Юхён по руке.

— Ким Ха Джин.

По мне прошла дрожь, дойдя до сердца. Хаджин высвободил ручку из одеяльца и схватил меня за палец. Джин. Они назвали ребенка в честь моего старшего брата.

Брат бы полюбил его, несмотря на то, кем была его мать, или как обращался с ним самим его отец. За что? Потому что так он любил меня. Без всяких условий. Джин любил меня, когда я была напуганным ребенком, своевольной десятилеткой, подростком со всплеском гормонов. Когда весь мир отвергал меня за неуверенность, эгоизм и робость, он продолжал меня любить.

Не единожды брат жертвовал ради меня своей гордостью. Он заступался за меня перед отцом, мамой и Юхён. Только раз в жизни он поступил эгоистично – исполнил свою мечту стать морским пехотинцем, но даже тогда он заботился обо мне. Джин писал отцу и Юхён, чтобы те не доставали меня. Постоянно звонил мне и писал. Жертвовал своим временем, чтобы узнать о каждом дне моей жизни. Мой брат перевернул бы небо и землю ради этого малыша, ради меня он поступал точно так же.

Я думала, что, если я починю его машину, моя жизнь снова станет прежней. Я думала, если я верну свои воспоминания, время повернется вспять. Но ничто из этого не исполнило волшебную мечту, за которую я так цеплялась: что моя жизнь перемотается на три года назад.

Хаджин зашевелился у меня на руках. Господи, он был таким крохотным! И судя по счастливым лицам папы и Юхён, они уже его боготворили. Все мы с этого начинали: с таких маленьких комочков счастья. Я, Джин, Чонгук, Наён, Минхо, даже Дахён. В какой-то момент нас всех любили, но потом что-то пошло не так. Но пока не для этого малыша. За прошедшие недели я выучила несколько жестоких уроков. И самый ужасный из них? Я была такой же эгоисткой, как и мама. Мы видели мир в черно-белых тонах, вместо ярких цветов и оттенков. К тому же я предпочла смотреть на все ее глазами, а не своими.

Дальше так продолжаться не может. Я способна на большее, чем просто починить машину в память о Джине. Я стану той сестрой, какой он хотел бы меня видеть. Хаджин никогда не будет в одиночестве. У него будет адвокат – я.

— Ха Джин. Мне нравится.

Юхён вздохнула с облегчением и счастливыми глазами посмотрела на папу.

— Я так рада, что ты здесь, Дженни.

Как ни странно…

— Я тоже.

К нам зашла медсестра – она катила перед собой кроватку.

— Простите, что вмешиваюсь, но Хаджина пора взвесить. — Она профессиональным движением забрала у меня малыша и положила в кроватку. — И вам сейчас предстоит осмотр, миссис Ким.

— Он скоро проголодается, не увозите его надолго.

Юхён схватила папу за руку, на ее лице читалось беспокойство.

— Малыш скоро будет у вас! — заверила мачеху женщина и вывезла малыша в коридор.

Папа снова присел на край кровати.

— Как ты?

— Хорошо. — Для той, что пережила небольшое умственное расстройство и вспомнила, как ее мать пыталась провернуть убийство-суицид, со мной было все нормально. — Меня выписали.

— Уже?! Врачи и сиделки держали меня в курсе событий, но, по их словам, тебя должны были выписать после двух. Я планировал отвезти тебя домой. — Отец посмотрел на часы. Естественно, была всего лишь половина второго. — Клянусь, я был с тобой.

— Знаю. Чонгук рассказал мне.

Они с Юхён обменялись недоуменными взглядами.

— Вы с Чоном снова вместе?

Мои щеки покраснели от мысли о поцелуе в больничной палате.

— Да.

— Он пробыл с тобой всю ночь, Дженни.

Папа уставился в пол, и я слышала сожаление в его голосе. Чонгук остался, он – нет.

Каждую секунду на лице Юхён сменялись волнение и надежда. Когда-то я любила ее, как напомнила мне мама. Возможно, если бы я была маленькой, то смогла без сожалений называть мамой ее. Да, много времени утекло с тех пор. Неудачный брак моих родителей, наша распавшаяся семья, но Юхён … она не была злой.

— Прости, Юхён.

Она нахмурилась.

— За что?

Я заставила себя посмотреть на нее.

— За то, что вечно винила тебя. — В ее глазах показались слезы. Я проглотила свою гордость и добавила: — Мама оказалась не той, кем я ее считала, и я подумала, может, и ты не тот человек, каким я тебя вообразила.

Сначала я хотела извиниться в знак примирения, чтобы наши распри не коснулись малыша Хаджина, но, стоило словам сорваться с губ, как у меня отлегло от сердца. Я действительно сожалела, и слова о прощении сняли бы тяжесть с моей души.

Женщина положила руку на грудь, и по ее щекам потекли слезы.

— И ты меня прости. Мне очень жаль. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Никогда. Иногда я говорю, не подумав, и вижу по тебе, что сказала не то. Но ты должна знать… Я всегда любила тебя. Я стану лучше, Дженни. Обещаю.

Я опустила взгляд на свою дергающуюся ногу. Меня пожирала вина. Она хотела начать все сначала. С чистого листа. Раз так, нам стоит начать с правды.

— А я, в свою очередь, попытаюсь впустить тебя в свою жизнь. Не понарошку – по-настоящему.

Юхён улыбнулась и кивнула, принимая мои условия.

— Миссис Ким, я пришла вас осмотреть. — В дверях показалась медсестра в фиолетовой форме. — Вы не могли бы выйти?

Папа встал.

— Без проблем.

Наверное, нужно было ее обнять. Да… стоило бы. Но я не могла. Оставлю это на тот момент, когда мне искренне этого захочется. Наши отношения с Юхён не станут близкими в мгновение ока. Я протянула ей руку, и она сжала ее.

— Увидимся дома.

— До встречи.

Я чуть не поседела от удивления, когда папа обнял меня за плечи и вывел из комнаты.

— Я давно не говорил тебе, как сильно тебя люблю?

Рядом с палатой Юхён было огромное окно. Папа закрыл за собой дверь, и мы оба посмотрели на забитую парковку.

— Нет.

Он прижал меня ближе, не отводя глаз с мира снаружи.

— Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я. — Хотела бы я… — Чтобы Джиг не умирал. Чтобы мама не была эгоисткой. — Чтобы наши отношения не были такими сложными.

— Я не знал, как вести себя с тобой, Дженни. Ни раньше, ни после того, что случилось с твоей мамой… Мне было трудно смотреть тебе в глаза. Каждый раз, глядя на тебя, я видел, что не справился… И как я мог просить прощения, когда ты даже не помнила, что я сделал?

— Что случилось? — Я посмотрела на него. — С твоей точки зрения.

Лицо моего отца снова омрачилось.

— Пятнадцать минут. Сколько твои сообщения оставались непрослушанными. Услышав панику в твоем голосе, я сразу набрал 911. Я умолял проверить тебя и маму. Мы с Юхён немедленно выехали, но я понимал, что не успеваю. Если бы только я ответил на твой звонок! Я бы сказал тебе запереться в ванной. Ты бы никогда не упала на те витражи. Если бы я проверил раньше почту, ты не лежала бы без сознания к приезду скорой. — Он закрыл глаза. На его лице отразились искренние муки. — Ты чуть не умерла.

Я прижалась к его груди и крепче обняла.

— Но я выжила, пап. — Давай, скажи это. — Все нормально. Я тебя не виню.

Папа обнял меня в ответ

— Прости меня. Мне так жаль… — шептал он снова и снова.

Я повернула голову, прислушиваясь к его сердцебиению. А мир за окном продолжал жить. Люди входили и выходили из больницы. Машины куда-то ехали. И как бы я ни радовалась воссоединению с отцом, я знала, что мне тоже пора двигаться дальше.

— Помнишь, как я уехала из города, чтобы продать картины? — Я отодвинулась, но папа продолжал прижимать меня к себе, даже когда немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. Понимание того, что несколько недель назад я обрела свободу, причиняло ему боль – я видела это в его глазах.

— Да.

И как мне все объяснить?

— Я проспала всю ночь.

— Дженни, это замечательно!

Он не понял.

— Это навело меня на мысли о собственном жилье. После окончания школы я съеду.

Об этом нужно было поговорить, но я жалела, что на папино лицо вернулась грусть. Он погладил меня по плечу.

— Я знаю, что совершал ошибки. Ты себе не представляешь, сколько ночей я провел, считая те редкие часы, которые тебе удавалось проспать, и гадал, как заставить твои проблемы исчезнуть. Я делал все возможное, но этого было недостаточно. Как бы я ни старался, мне никогда не удавалось исправить то, что произошло.

Образ в моей голове обрел смысл. Я была разбитой вазой, а папин строгий тоталитаризм – клеем. Он думал, что, если хорошенько надавить на меня, я вернусь к норме.

— Ты правда пытался снова наладить отношения с мамой?

Наш разговор заставил меня переосмыслить все, что она сказала мне во время последней встречи.

— Я любил ее, Дженни, — севшим голосом признался отец. — Она была той, кто перевернул мою вселенную. Но тебя и Джина я любил больше. Я делал все возможное, чтобы уберечь вас от ее влияния, ее поведения. Стал катализатором, пока наконец не понял, что единственный человек, способный помочь вашей маме, – это она сама.

Отец провел рукой по лицу.

— Однажды я пришел домой и обнаружил Джина в твоем шкафу – вы прятались от нее. Такое случилось не в первый раз, но я поклялся, что этот станет последним. Мне не удалось изменить вашу маму, но я мог позаботиться о вас. Я нанял Юхён и предупредил вашу мать, что, если она не возьмет себя в руки, я подам на развод. Ты была слишком маленькой, чтобы помнить, но мама действительно пыталась, и были периоды, когда она придерживалась курса лечения. Когда все становилось совсем плохо, я отвозил ее в психиатрическую больницу. И так бесконечно. От хорошего к нормальному, от нормального к плохому, от плохого к больнице, а потом снова к хорошему. Как-то раз я вернулся домой после визита к ней и обнаружил Юхён, которая читала тебе сказку на ночь. Ты сидела у нее на коленях, дергала за волосы и смотрела на нее с таким восторгом. Она помогала Джину со школьными проектами и записывала на камеру его баскетбольные игры. Даже готовила вам ужин и потом разогревала его для меня. Юхён вернула уют в дом, в котором царило безумие. Клянусь, Дженни, мы не планировали влюбиться. Иногда жизнь меняет наши планы.

Может, у нас с папой больше общего, чем я думала. Мы оба жаждали чего-то нормального. И тут я занервничала.

— Я похожа на маму?

Отец искоса посмотрел на меня.

— Вопрос с подвохом?

Я мысленно молила его понять все самому и не заставлять меня произносить это вслух. Отец снова сжал мое плечо.

— У тебя ее красота, талант и упорство, если ты это имеешь в виду.

Он хотел сказать, что я упряма? Погодите, это он еще Чонгука плохо знает.

— Что-нибудь еще?

— Твоя мать ни за что бы не произнесла те слова, что ты только что сказала Юхён … или мне. Ты самостоятельная личность, Дженни, и я горжусь тем, что я твой отец.

Я расслабилась и снова уткнулась в него головой.

— Спасибо, папа.

— Дай мне еще один шанс. Клянусь, я не буду сильно вмешиваться в твою жизнь. В любом случае Юхён будет поглощена Хаджином. У нее нет опыта общения с младенцами, с тобой-то она начала нянчиться, когда ты уже научилась ходить на горшок.

В каком безумном мире я жила! Моя сиделка, ставшая няней, ставшая мачехой, только что родила мне брата. Мне так хотелось дать папе тот ответ, которого он так ждал, и сделать его счастливым. Но это было бы нечестно по отношению к человеку, которым я хотела стать.

— Правда, пап, это не имеет никакого отношения к шансам. Наш дом полон воспоминаний. Некоторые замечательные, некоторые… не особо. Я годами надеялась вернуть и боготворила жизнь, которой у меня никогда, в общем-то, и не было. Я боюсь, что, оставшись, я продолжу постоянно оглядываться на прошлое, отвернувшись от будущего.

— Забавно. Джин сказал мне то же самое перед началом службы. Обещай, что будешь навещать меня. Ты тоже моя малышка.

Я обхватила папу обеими руками, и он сжал меня в ответ.

— Обещаю.