Глава 48. Укрытие.

От лица Летти:

Копыта наших лошадей мерно стучали по влажной лесной почве, унося нас всё дальше в сторону Калормена. Воздух по-прежнему висел тяжёлым, липким покрывалом, обещая, что даже здесь, в глубине леса, каждый вдох будет даваться с трудом. Я чувствовала, как по спине медленно стекают капельки пота, смешиваясь с грязью от вчерашнего приключения. Моя лошадь, тяжело дышала, но держалась молодцом, как и остальные – Майя впереди, Август рядом, Питер и остальные замыкали колонну. Эмиль же сидел передо мной, прижавшись спиной к моей груди, ощущая расслабленность.

Казалось, этот зной будет преследовать нас вечно, но вдруг, словно по волшебству, я почувствовала первое дуновение прохлады. Легкое, почти незаметное. Мы все подняли головы, вдыхая этот неожиданный, приятный аромат. «Наконец-то», – подумала я, предвкушая хоть какое-то облегчение.

Но облегчение пришло совсем не так, как мы ожидали. Сначала начался негромкий шепот по листьям, потом этот шепот превратился в громовой рев, и вот уже мир вокруг нас исчез за сплошной стеной воды. Ливень обрушился на лес с такой яростью, что казалось, сами небеса разверзлись над нашими головами. Каждая капля ощущалась как крошечный, ледяной камень.

Лошади запаниковали мгновенно – Бэлла заартачилась, нервно прядая ушами, а потом начала метаться из стороны в сторону, едва не сбросив меня. Одной рукой я крепко вцепилась в гриву, пытаясь удержаться в седле, пока вокруг царил хаос, а другой пыталась удержать Эмиля, который вцепился в меня мертвой хваткой, боясь что я растворюсь вместе с дождем. Видимость упала до нуля. Мы не видели друг друга, только размытые силуэты деревьев и потоки воды, стекающие по нашим лицам. Крики ребят терялись в шуме ливня и громовых раскатах, а перепуганное ржание лошадей дополняло картину всеобщего кошмара.

Моё сердце колотилось где-то в горле, когда внезапно, сквозь серую пелену дождя, в глубине леса показалось тусклое, мерцающее пятно света. А затем, тонкий, но пронзительный крик прорезал шум ливня, словно нить сквозь плотное полотно, зовя нас:

— Сюда! Идите сюда!

Не сговариваясь, мы попытались направить наших взбесившихся лошадей в ту сторону, откуда доносились и свет, и голос. Каждый шаг был борьбой, но надежда на спасение подстегивала нас. Наконец, сквозь густую завесу дождя, показалась небольшая, покосившаяся избушка. На опушке, прямо у дверей, стояла совсем крошечная фигурка – старая пухленькая женщина, почти утонувшая в своём ветхом плаще. В её морщинистой руке горел факел, отбрасывая причудливые тени на влажные стволы деревьев, а её голос, хриплый, но удивительно тёплый, снова звал нас:

— Идите же, дети! Не стойте под дождём!

Мы не раздумывали ни секунды. Первой была Майя, её лошадь, по-прежнему беспокойная, дёрнулась вперёд, почти потянув её за собой, но Майя крепко держалась. Я последовала за ней, ведя Бэллу, которая, хоть и дрожала, но теперь казалась хоть немного успокоенной близостью призрачного света и голоса. Август, Питер, и остальные, кто был с нами, спешили следом, держась друг за друга, насколько это было возможно в этой кромешной тьме и ливне.

Добравшись до хижины, мы, не сговариваясь, соскочили с сёдел. Словно единый организм, мы понимали, что нужно действовать быстро. Подле дома обнаружилась небольшая крытая пристройка, видимо, сарайчик или навес для дров, – достаточно большой, чтобы хоть как-то укрыть наших измученных животных от свирепого дождя. Мы наспех привязали лошадей к деревянным столбам, едва бросив на них быстрый, успокаивающий взгляд. Они выглядели жалко – мокрые, дрожащие, но, по крайней мере, теперь не стояли под прямым потоком воды.

Когда мы наконец повернулись к дому, вода лилась с нас ручьями. Мокрая одежда прилипла к телу, волосы слиплись, а сапоги хлюпали от набравшейся воды. Каждая клеточка тела кричала от холода и усталости. Старуха ждала нас, стоя в дверном проеме, её факел освещал наши мокрые, искаженные лица. Её взгляд был пронзительным, но в нём не было осуждения, только глубокое, почти вековое понимание.

— Заходите же, дети, заходите! – снова позвала она, и мы, один за другим, словно зачарованные, потянулись к теплу и свету, исчезая за порогом её маленькой, но такой манящей хижины.

Я, всё ещё держа Эмиля за дрожащую ручку, отвела его ближе к огню. Его маленькое тельце прижималось ко мне, отчаянно пытаясь согреться, а мокрая рубаха прилипала к коже, отдавая остатки холода.

— Ох, как же вы сюда попали, детки мои? — обеспокоено спросила бабуля, наблюдая за нами с явным сочувствием. Её добрые глаза, казалось, видели всю нашу беду. — Проходите ближе к очагу! Сейчас я принесу вам сухой одежды!

Она быстро скрылась в какую-то из комнат дома, благородно ища для нас одежды. Я быстро стянула с Эмиля его мокрую насквозь рубаху, дабы он не простудился, и повесила на ближайший стул. Её всё ещё влажный хлопок прилипал к теплой спинке стула, обещая высохнуть. Я не обратила внимания, что я сама рисковала заболеть, будучи в своей промокшей одежде.

Наконец, старушка вышла, укутываясь в свою вязаную накидку, которая, казалось, была частью её самой – такая же тёплая и уютная. В руках она держала свёрнутые белые ткани.

— Я вам приготовила одежды! Идите и переоденьтесь, бедняжки!

Она указала на дверь, из которой вышла сама. Я кивнула, крепче прижимая к себе Эмиля, и мы проследовали за её взглядом. За дверью оказалась небольшая, аккуратная комната, где на кровати нас уже ждали. Мне, Сьюзен, Майе и Люси достались самые простые, широкие белые ночнушки. Они были немного великоваты, но совершенно сухие и от них исходил свежий запах, будто их только постирали.

Пока мы, девушки, переодевались, я слышала, как бабушка разговаривала с парнями в главной комнате. Когда мы вернулись, парни уже были облачены в такие же простые белые рубахи, которые выглядели на них, как будто они только что сошли с полотен старинных картин.

— Хм-хм, — прокашлялась я, пытаясь сдержать смех от увиденного, — Август?

Август единственный юноша, которому не хватило мужской одежды, и ему пришлось надеть женское платье, сливаясь с нами.Оно было, конечно, не по размеру – слишком короткое для него, а рукава болтались.

Рядом со мной захихикала Люси, смущенно прикрывая улыбку ладонью. Её смех, такой звонкий и заразительный, был для Августа музыкой.

Люси, хоть и старалась скрыть улыбку, не могла сдержаться.

— Прости... хи-хи, Август! Это выше моих сил! Ты выглядишь... совершенно неожиданно!

Август, вместо того чтобы покраснеть от стыда, смущенно улыбнулся в ответ. Его взгляд, направленный на Люси, был полон нежности, которая, казалось, скрывалась за его обычным спокойствием.

— Ничего, Люси, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, но в нем все равно проскальзывала легкая дрожь, выдающая его волнение.

Его совершенно не обидели смех Люси; напротив, он был рад, что смог стать частью этого веселого момента, особенно когда это касалось именно её.

— Вот так-то лучше, — сказала она, а затем, снова резко указав на стол, где уже стояла дымящаяся чашка молока и небольшой горшочек с чем-то ароматным, продолжила: — А теперь самое время подкрепиться. Садитесь, детки, садитесь. Расскажите, как вас, бедняжек, стихия потрепала.

Мы с благодарностью уселись за стол. В этот момент, в уютной хижине, под тихий треск камина и мягкий голос заботливой старушки, мы почувствовали себя в безопасности, словно попали в другой мир, где ненастье снаружи перестало иметь значение. Тепло разливалось по телу, изгоняя остатки холода и влаги.

— Бабушка, – начал Питер, глядя на старуху. – Мы не знаем, как вас благодарить. Вы спасли нас от верной смерти. Впустили, обогрели, накормили, дали сухие вещи... даже наших лошадей укрыли. Как мы можем отблагодарить?

Майя и Сьюзен согласно кивнули, подтверждая его слова. Старуха лишь тихо рассмеялась в ответ.

На столе было много чего: хлеб, сыр, варенье, запеченная картошка и разные сладости.Эмиль, присуще ребенку, сразу потянулся за конфетами.

— Эмиль! — отдернула я его, шепотом ругая,  — Сначала нормальная еда, а уже затем сладости!

Эмиль обиженно фыркнул, и опустил глаза на наложенную ему картофель с зеленью.

— Ешь, моя пташка, ешь! — Вдруг засунула ему в руки конфет бабушка, суя попутно ему больше еды, которую он точно не сможет съесть.

TGK: NarniaVel